Владарг Дельсат – Результат ошибки (страница 9)

— Все-таки, что происходит? — поинтересовалась мадам Помфри. — Почему вы изначально не верили в то, что ваша подруга жива?

— Вы все здесь палачи, для которых мы не люди, — заговорила Аленка, встав так, чтобы загородить от взрослых и Гермиону, и Гарри. — Вы хотите нас замучить и убить, пусть даже сейчас и играете в свою игру! Но Гермиона жива! Не смогли вы!

— Она верит в то, что говорит, — заметил целитель. — Надо пообщаться с Дамблдором.

— Осторожно, Гиппи, — попросила мадам Помфри. — Минерва тоже поговорить хотела, так он ей память…

— Вот как, — нехорошо оскалился Гиппократ. — Ну, посмотрим!

Гарри искренне радовался Гермионе, хотя видел, что они были правы — девочка тяжело дышала и была какой-то бледно-синей. В этот момент мальчик, пожалуй, полностью и до конца поверил Луне. Другого объяснения у него просто не было, а вот кудрявая девочка только улыбалась, обнимая своих самых лучших друзей. Ей еще предстояло многое обдумать, но пока — они победили. Так чувствовала Гермиона, так чувствовал Гарри. И Аленка тоже.

Глава 7

Джинни Уизли перестала себя контролировать, как только увидела эту черную тетрадку. Папа, протянувший дочери этот предмет что-то сделал палочкой и с того момента она могла только писать в тетради всякие глупости. Где-то внутри билась настоящая Джинни, пытаясь вернуть контроль над телом, но не могла. Она чувствовала, как что-то буквально выпивает из нее жизнь, совсем не в силах этому помешать. За несколько месяцев девочка почти сошла с ума.

Когда это нечто начало ее голосом выводить на охоту гигантского змея, Джинни поняла, что ее в лучшем случае отдадут дементорам, потому что считала, что змей убивает других. Девочка по-прежнему ничего не могла сделать, принадлежа себе только в туалете и то недолго. Все чаще она хотела просто умереть.

Это случилось после того, как окаменела заучка Грейнджер. Спустя всего несколько дней в школе появилось много авторов. То, что владело Джинни, вдруг начало тянуть силы сильнее, но затем что-то случилось — в девочку впилась зеленая молния и все погасло. Тело девочки упало на пол, а Гилдероя Локхарта повязали авроры. Что привиделось знаменитому писателю, еще предстояло выяснить. Когда авроры подбежали к рыжей девочке, они обнаружили, что Авада ударила не ее, а какую-то маггловскую тетрадь, которую девочка прижимала к груди, поэтому Джинни доставили в Больничное крыло.

Проблемы могло совсем не быть, но увидев зеленую молнию, рыжая девочка поняла, что ее убили и… умерла. А в тело ребенка нырнула душа той, к которой тянулась и которую звала Аленка. Как отреагировал на это семейный артефакт Уизли, еще только предстояло узнать, а пока ставшая девочкой приходила в себя, пытаясь осознать свою память.

***

О том, что в отряде предатель, Лида узнала случайно — услышав разговор двоих немцев об отправке зондеркоманды. Сразу же поняв, что это означает, девушка поспешила в отряд, но не успела, попав в облаву. Оказавшись в гестаповской тюрьме, она уже прощалась с жизнью, постаравшись, тем не менее, избавиться от всех порочащих ее бумаг. Была надежда выжить. «Как там Аленка, спаслась ли?» — думала девушка, сидя на полу в душной камере, где находились только молодые женщины. Но допросов не было, утром их всех выгнали из камер, подгоняя плетками замешкавшихся, выстроили во дворе тюрьмы. «Неужели просто расстреляют?» — подумала Лида.

— Вам оказана большая честь, недочеловеки! — объявил какой-то эсэсовец, похожий на борова статью. — Вы поедете на работу в Германию!

— Но мы не хотим! — выкрикнула какая-то девушка. Раздался выстрел, и все завизжали — она была мертва.

— Молчать! Молчать, а то расстреляем всех! — выкрикнул боров, отчего на тюремный двор пала тишина. — Вы поедете и будете хорошо работать, а не то…

Все было понятно… Их всех загрузили в два грузовика, как сельдей в бочку и повезли куда-то. Лида все высматривала возможность сбежать, но никакой возможности не было. На вокзале их прогнали из грузовика в телячьи вагоны, где не было ничего — только дырка в полу, раздали по небольшому куску хлеба и заперли двери. Маленькие зарешеченные окошки под самым потолком не давали никакого шанса на побег. В вагоне было битком, нормально сесть было сложно. Так их куда-то и повезли.

Стеснительность исчезла на второй день, в дороге раза три кормили какой-то бурдой. Три раза за полторы недели. Хотя бы вода была, что их спасло. К концу пути от голода уже подгибались колени, но фашистов это не интересовало. Их выгрузили из вагонов и бегом погнали куда-то прочь, помогая плетьми. Упавших пристреливали, даже не задумываясь, отчего становилось только страшнее. Наконец, показался какой-то двор, куда их, тяжело дышащих и загнали. Лида понимала немецкий, иначе не могла бы работать.

— Товар нужно вымыть, остричь и клеймить, — проговорил один из немцев, но второй с ним не согласился.

— Пусть его хозяева клеймят, как им удобно, — предложил он, отчего первый нехотя кивнул. — А вымыть стоит, и хотя бы напоить водой.

— Хорошо, занимайтесь, — кивнул фашист.

— Бисто раздеваться и бежать тот дом, — показал второй офицер. — А не то пуф-пуф!

Пришлось раздеваться, хотя многие плакали, но Лида понимала — их не спросят, просто расстреляют в лучшем случае. Через некоторое время голых девушек и молодых женщин загнали в какое-то строение, принявшись обливать ледяной водой из брандспойтов, девушки визжали падали, а гады только весело хохотали. Так Лида поняла, что попала в ад, но самое страшное было впереди — их остригли полностью, затем, не давая одеться, выдали какую-то похлебку и выстроили перед этим домом.

А потом во двор зашли немцы и немки. Прикрыться девушкам не давали, награждая ударами плеток за любую попытку. А немцы разглядывали их так, как лошадей выбирают, это было до слез унизительно. Затем отобранных, разрешив, наконец, одеться, развезли «по адресам». Лида поняла, что шанс сбежать появился, но сначала нужно разобраться, что происходит. Что же, у нее была возможность разобраться… Трех девушек и двух свиней поселили в свинарнике, заставляя есть из одного корыта, убирать и чистить свиней, жестоко наказывая за любое неповиновение или, как колбасникам казалось, леность.

Отведав кнута «хозяина», Лида решила сбежать, что ей, вроде бы удалось. Она пробиралась лесами на восток, не зная точно, где оказалась. Лида подозревала, что о ее побеге уже известно, но ни за что на свете не хотела возвращаться в рабство. Девушка сильно исхудала, питаясь подножным кормом, но пока ей как-то везло, пока однажды она не проснулась в клетке.

Егерь, обходя свои владения, обнаружил спящую девушку. Подвез клетку для крупной дичи и поместил находку туда, а потом доставил в ближайшее отделение полиции, получив десять марок вознаграждения. То, что на этом ее жизнь закончилась, Лида понимала, надеясь только на то, что это будет быстро. В этой самой клетке ее привезли обратно «хозяину», и втроем привязали голую отчаянно сопротивлявшуюся девушку к козлам для распила дров. «Хозяин» взял в руки кнут и весь мир утонул в яркой, раздирающей на части боли. Она становилась все сильнее, Лида давно уже сорвала горло, когда внезапно обнаружила себя лежащей в какой-то кровати.

Только немного придя в себя, Лида тяжело застонала — с сильной головной болью на нее нахлынула память той, что была в этом теле раньше. Девочка потеряла сознание.

***

Мадам Помфри, выпроводив из Больничного крыла всех жертв василиска, особенно мисс Грейнджер с сопровождающими ее лицами, только собралась вздохнуть спокойно, как к ней доставили младшую Уизли.

— Что с ней? — устало спросила медиведьма.

— Непонятно, — ответил доставивший девочку аврор. — Локхарт с ума сошел и Авадой запустил.

— Трупы я лечить не умею, — предупредила мадам Помфри.

— Она жива, Авада в какую-то тетрадку маггловскую попала, вот та в клочья, — вздохнул уставший правоохранитель. В это время девочка очень тяжело застонала, и медиведьма метнулась к ней.

— Какой-то скорбный дом, а не школа, — в сердцах высказалась Поппи, выдавая зелье бодрости аврору.

Лида просыпалась очень тяжело, будто всплывая из… судя по памяти девочки, которой она теперь, судя по всему, по непонятной причине была… Так вот всплывала она явно из нужника. Возникло острое желание помыться. Открыв глаза, девочка осознала себя не только Лидой Евстигнеевой, но и Джинни Уизли, которую свели с ума, а потом еще и убили. При этом, судя по памяти, отметилась семья девочки. Лида с трудом собралась с мыслями, вспоминая, что она, вообще-то разведчица. Видимо, предстояло работать без связи, да еще и в глубоком тылу врага. Что же, предстояло показать, что на нее не зря тратили время в школе.

— Мисс Уизли, как вы себя чувствуете? — подошла к кровати женщина, о которой в памяти сведений не содержалось. То есть могла быть и врагом.

— Х-хорошо… — почти прошептала Лида, стараясь не смотреть в лицо незнакомке.

— Авроры выяснят, зачем на вас напал профессор, — сообщила ей эта женщина. — Вы можете идти в свою гостиную.

— Спасибо, — кивнула девочка, внимательно фиксируя реакции потенциального врага.

Где находится гостиная, она помнила, поэтому, слегка покачиваясь, отправилась к двери. «Штормит немного», — вздохнула Лида. Но расслабляться было нельзя. Невнимательность в тылу врага — смерть, это она знала абсолютно точно, поэтому не расслаблялась. Девочка осторожно, вдоль стен почти кралась в «свою гостиную», не желая наткнуться на еще одного желающего убить ее «профессора».