Владарг Дельсат – Преодоление (страница 3)

– Видящая даст сигнал, по нему взлетят боеголовки, и у нас будет совсем немного времени, – объясняет мне Сашка. – У тебя управление полуавтоматическое, как на стенде.

Интересно, кто эта Видящая, на которую через слово ссылаются? Но этот вопрос я не задам. Надо будет, расскажут. А не расскажут, выходит, знать мне не положено. Правда, если на ракетных все это хозяйство стартанет, то Землю разорвет просто, и не понимать этого наши не могут.

– А старт на чем? – решаюсь я уточнить.

– Увидишь, – хмыкает он, продолжая вводить меня в курс дела.

Таких кораблей будет больше сотни. На случай, если погибнут основные, у нас будет шанс выжить. Но два десятка детей для того, чтобы построить цивилизацию, – мало, а это значит – задумка другая. Интересно, какая?

Снижение ощущается так, как будто мы падаем. Младшие опять пугаются, ну и голодные они, на самом деле. Нас же никто не кормил, да и спали мы совсем немного. Что теперь будет – не знаю, но надеюсь, что хоть спасали нас не для того, чтобы убить на посадке. Чувствую себя совершенно растерянной, но мне есть чем заниматься, так что не время для истерики. Я, конечно, еще внутренне не поняла, что мамы больше не будет… Если напали на посольство, а вывезли только нас, то понятно же… Не плакать! Нельзя пока плакать…

Самолет чувствительно подпрыгивает, куда-то катится, насколько я чувствую, ведь окон нет. Прижав к себе притихшую Лику, жду, что будет дальше. Наконец нас в последний раз встряхивает, и все замирает, включая нас. Чуть погодя начинает открываться хвост, впуская в нутро самолета свет дня и свежий воздух. Как я понимаю, младшие в основном под себя в туалет сходили, ведь где здесь что нам никто не сказал.

– Дети, на выход! Быстро-быстро! – командует кто-то, кажущийся черным на фоне света и потому очень страшным.

Младшие опять плакать начинают, Лика уже хочет подхватить, но я с трудом встаю и вместе с другими старшими начинаю уговаривать и поднимать младших на ноги. А тюки же не дают нормально стоять, и тот, кто командовал, это понимает – он исчезает куда-то. Я же боюсь, как бы не стали бить младших за то, что они плачут и никуда не идут. Это же не родители, кто их знает.

Но проходит несколько минут, и свет загорается ярче. Кто-то громко охает, а затем в салон прямо начинают солдаты забегать. Они берут младших на руки и выносят куда-то наружу. Взяв на руки тяжелую уже для этого Лику, я спешу за ними. Что бы нам ни предстояло, я разделю это с детьми. Мы и так вместе, меня они знают, вот и… Что бы там ни было, нельзя их одних оставлять.

– В автобус, в автобус, – показывает мне рукой какой-то военный, и я иду, куда сказано.

Нас не в аэропорт привезли, а куда-то, где только военные. Оглядевшись, вижу бронетранспортеры, грузовики и крутящие локаторами установки. Это зенитки, я их уже видела. В небе угадываются два или три самолета, а… Тут толчок в спину прерывает мои размышления, заставляя поторопиться к покрашенному камуфляжной краской автобусу.

Вокруг слышатся какие-то команды, крики, плач младших, почти не заглушаемый гулом еще одного самолета, тоже, наверное, идущего на посадку. Военные вокруг неулыбчивые и очень напряженные. Что с нами будет? Я не знаю… Дойдя до автобуса, уже желаю залезть внутрь, но какой-то офицер останавливает меня.

– Фамилия! – коротко командует он, будто даже лает, а не говорит.

– Катышева, – отвечаю ему, стараясь успокоить задрожавшую Лику.

– Тебе туда! – почему-то не спросив фамилию малышки, он показывает мне на рядом стоящий автобус. – Быстро!

Не желая злить военного, явно раздраженного моей медлительностью, я почти бегом отправляюсь куда сказали. Внутри обычного, хоть и староватого транспорта я вижу наших, из посольства, поэтому машу им рукой и усаживаюсь с Ликой на второе от двери сидение, а в автобус все продолжают входить другие дети. Но вот на сидение буквально падает водитель, дверь резко захлопывается, и транспортное средство как-то очень быстро приходит в движение.

Погладив Лику, я поднимаюсь с места – мне нужно по салону пройтись, помочь, успокоить. Многие хотят пить, есть, но это, видимо, никого не интересует. Сейчас главное всех успокоить, чтобы не разозлить никого из взрослых. Кто знает, что они сделают. Автобус же едет куда-то, меня бросает из стороны в сторону, но я хватаюсь за кресла, стараясь не упасть.

– Пить очень хочется, – хнычет маленький Ваня. Года три ему, по-моему, он еще ничего не понял.

– Потерпи, Ванечка, мы скоро приедем, и тогда будем пить и есть, – я и сама чуть не плачу, но ничем помочь не могу, разве что успокоить.

Я понимаю: взрослые вряд ли хотели над нами именно издеваться, они просто не подумали. Но вот сказать хоть слово тому же водителю мне просто страшно. Мне вообще очень сейчас страшно, поэтому я и не знаю, что теперь делать. Если малышне плохо станет, то я, конечно, попробую попросить… Но нас везут, скорее всего, в детский дом, а там будет нам и еда, и питье, и мытье… И даже то, о чем думать не хочется. Немного совсем потерпеть осталось.

Вдруг за окнами становится очень темно, отчего все вскрикивают, а я нащупываю кресла, не забывая гладить каждого и каждую. Но страшно, конечно, очень, даже жутко. Мы едем где-то под землей – я вижу в свете фар каменные стены, при этом шофер молчит, даже музыка не играет. Кроме всхлипываний и рева мотора вообще ничего. А водитель, как робот, ни на что не реагирует, пока мы не останавливаемся.

– Все, приехали, можете выходить, – произносит он, показывая, что умеет говорить.

И я бросаюсь к младшим, чтобы помочь выйти. За окном становится светло – прожекторы горят, я замечаю это краем глаза. А еще оказывается, что из старших я тут одна, остальные младше. Испуганные, обессилевшие, плачущие, ведь столько времени у нас ни воды, ни питья. Я даже счет времени потеряла, а им каково?

– Ну помогите же! – восклицаю я, но водитель куда-то исчезает.

Что происходит, я по-прежнему не понимаю, но раз мы под землей, то вполне можно предположить большую войну. Ну, раз на посольство напали, то совершенно точно война началась или вот-вот начнется. Мне очень страшно, с каждым мгновением все страшнее, но тут приходит помощь. В автобус заскакивает какая-то женщина, матом прокомментировав увиденное.

– Вы сколько не ели? – спрашивает она.

– Еще до самолета, – отвечаю я ей. – Можно воды попросить? Ну пожалуйста, будьте же людьми! – я уже кричу, потому что нет сил, а она становится очень серьезной.

– Трофимов! Вы что это, детей даже не напоили? – кричит она кому-то. – Не плачь, девонька, сейчас всех напоим и накормим.

Она очень ласково говорит, а я чувствую – еще немного, и силы закончатся. Просто упаду и больше не встану, потому что… Я же тоже человек! Еще совсем недавно я засыпала в своей кровати, а теперь мы все неизвестно где. И непонятно, что с нами теперь будет, ведь кому мы нужны, кроме наших родных? Я это точно знаю, и то, как с нами обращаются, лучшее доказательство.

Но эта незнакомка, выглядящая вполне обычно – в платье, а не в форме, лет под пятьдесят, наверное… она ласково со мной себя ведет, и у меня появляется надежда. Надежда на то, что все будет хорошо… Ну, или не очень плохо.

Бункер

Закончив разговор, получив расписание и средства связи, я направляюсь к разъездной «буханке». Так называется микроавтобус, причем почему именно так, я и не знаю. По слухам, в честь легендарной машины, выпускавшейся чуть ли не два века подряд, что-то такое товарищи офицеры рассказывали. Ну да это неважно, мне сейчас к детям ехать.

Их только-только привезли, не сумев не налажать в процессе – как дрова везли, никто ни о питании, ни о питье не подумал. Дети испуганы, скорее всего, плачут, но старшая девочка там есть, поэтому попроще, конечно. Она им «мамой» будет, как в Темных Веках бывало, так что… М-да. Разместили их в заглубленном корабле, ибо до войны у нас считаные дни. После нападений на посольства наши разорвали с «западными партнерами» дипломатические отношения, пальцы застыли на кнопках, но пока те еще надеются нас устрашить. То есть времени у нас месяц-два, и все. При этом гаденыши не стесняются… Но Сашка говорит – не все так просто, ибо о сотрудничестве с «чужими» знает не так много людей, и если как-то поднять бучу… Правда, пока инопланетяне над головой висят, толку от этой бучи чуть.

Звездолеты, по идее, выдержат многое, а выбора у нас нет – или вырвемся и уйдем, или нас просто съедят. Я бы сам не поверил, но видео более чем убедительное, учитывая, что съемка наша. Со спутника снимали, вот и получилось. Еще ссылки через слово на Видящую, которая и с кораблями помогла, и предсказала развитие событий… Богиня какая-то, по рассказам, не иначе.

Залезаю в микроавтобус, кивнув водителю. Я уже переодет в форму военно-космическую, то есть в комбинезон темно-синего цвета. Вещи мои со мной, а надо мне к тому, что здесь вежливо называется «бункером». Секретность, мать ее… Смысла в ней особого нет, так как нет и врагов почти, так что непонятно зачем. Ладно.

Звездолет у меня действительно может к звездам, у него двигатели гравитационные, и, судя по всему, это подарок. Ну и обычные ядерные, способные, по идее, на субсвет свободно вывести, вот только нет у нас такого опыта. С другой стороны, у китайцев ситуация ровно такая же, поэтому они всех стариков оставляют. Мы, кстати, тоже. Не переживут старики заморозку, ну и цивилизацию почти с нуля строить тоже. Больше половины населения, кстати, отказалось. Как их опрашивали, не знаю, но с собой только миллионов пятьдесят утащим. У китайцев больше, конечно… Но тут шансы – как повезет, хотя Видящая обещала, что уйти смогут все. Не уточняла она, сколько до конечной точки народа доберется.