Владарг Дельсат – Маленькое сердце (страница 3)

Девочки и мальчики здесь спят отдельно, чтобы не смущаться, наверное. По двое в комнате. Я подумала, что это хорошо, потому что если что… Хотя «если что» – соседка только напугается, и всё.

Заметно было, что Филипп за меня беспокоится, он всё спрашивал, как я себя чувствую, но я ему сказала, что всё хорошо, только устала. Герр Нойманн, наверное, что-то сказал куратору, хотя я и не видела, когда, но Бригитта поселила меня на первом ярусе, куда ведут всего пять ступенек. Хотя для меня и пять могут стать Эверестом… Не буду об этом думать, не буду.

Потом наступил вечер, я и не заметила, когда, и куратор сказала нам идти спать, поэтому я начала прощаться с Филиппом. Ну, как каждый вечер, потому что он действительно очень хороший. Я ему сказала, что он хороший и что если я вдруг проснусь, то хотела бы дружить дальше. Почему-то другие девочки заплакали, а я обняла его на прощанье и пошла в свою спальню… Было, конечно, страшно…

Сил помыться у меня уже не было, поэтому я решила, что утром помоюсь. Раздевшись и скользнув под одеяло, я тихо помолилась… Ну, о том, чтобы проснуться утром, и закрыла глаза. Наступила ночь, но, наверное, Филипп как-то наколдовал мне спокойную ночь, и я крепко спала до утра. Я не слишком много о нём думаю?

Глава 2

Просыпаться было немного страшно, как и каждое утро, но я привычно взяла себя под контроль, открыла глаза и медленно, не торопясь, поднялась. Сначала села, продышалась, а потом уже и встала на ноги, хотя голова немного закружилась. Потом был душ, в котором голова уже закружилась сильно, но меня поймала соседка, и я не упала. Мы с ней так и не познакомились вчера, пришлось знакомиться теперь. Это весело, если подумать – две голые девочки знакомятся в душе. Я бы хихикнула, но мне было так нехорошо, что я едва дошла до кровати.

Как-то мне сегодня не по себе, необычно. А всё необычное может быть небезопасно. Залезла в сумочку и достала упаковку таблеток. Папа разложил их мне на эту неделю, а дальше надо самой, потому что от них зависит моя жизнь. Одну таблетку – до еды, и три – после. Посидела на месте, немного пришла в себя.

Вот, вроде бы перестала кружиться голова, и можно одеться. Не думала, что одной будет так сложно. Наверное, я привыкла к тому, что рядом всегда есть папа. Всегда-всегда! А сейчас я совсем одна…

«Отставить негатив», – так папа говорит. Надо одеться и выйти, что я и проделала, только медленно, а соседка, её Ренатой зовут, наблюдала за мной. Наверное, думала, что я опять падать буду… Но я же не буду? Вот, оделась и немножко запыхалась. Надо идти вниз, а у меня слабость откуда-то. Но я взяла себя в руки и пошла, сжав зубы, здесь папы нет, никто на руках не отнесёт. Папа меня очень часто на руках носит, он говорит, что ему нравится меня носить так. И вот я одна, но какая-то немощная, чуть что – кружится голова…

Мы спускались с Ренатой по ступенькам, я вроде бы держалась, только дышалось не очень. Уже в самом низу я увидела приветливо улыбавшегося мне Филиппа. Он подал мне руку, помогая сойти с лестницы, это так мило! Ой, куратор.

– Хелен, Филипп, вы сегодня на уроки не идёте, – говорит Бригитта. – После завтрака идёте к директору, он вам хочет что-то сказать. Хелен, не пугаться, директор совсем не страшный, хорошо?

– Хорошо, – отвечаем мы в унисон, куратор кивает и подробно объясняет, где здесь кормят.

– Хелен, у тебя специальная диета, поэтому блюда для тебя подписаны, – сообщает мне наша куратор, показывая тем самым, что герр Нойманн меня вчера выслушал.

– Спасибо! – улыбнулась я, тронутая такой заботой. Правда, где искать столовую, я так и не поняла, но это запомнил Филипп.

Он повел меня в сторону, куда показывала Бригитта, а я почувствовала нарастающую слабость, хотя шла ещё. Голова начала кружиться сильнее, стало как-то страшно, но тут мы дошли.

Что было вчера, я уже не помню, потому что в обморок падала. Так бывает, и этого бояться не надо, поэтому я не помнила ужина, да и был ли он вообще?

Я села за стол и поняла, что силы кончились. Я закусила губу, давя в себе панику, но тут увидела встревоженные глаза Филиппа. Криво улыбнувшись, я попыталась взять вилку, но рука бессильно скользнула по поверхности стола. Ощущение абсолютной беспомощности ударило так сильно, что контроль затрещал. Наверное, что-то такое отразилось в моих глазах, потому что Филипп… Я не видела, что он делает, потому что изо всех сил старалась, закусив губу, вернуть контроль, но тут вдруг увидела вилку у самых своих губ.

– Ничего страшного не произошло, – сказал он мне. – Сейчас мы покушаем, выпьем микстуру, и всё будет хорошо. Давай, открывай ротик.

Филипп, получается, взял мою вилку и принялся меня кормить. Господи, откуда он это умеет? Ведь умеет же… Кушать, как маленькой, было стыдно, но и как-то волнительно. А Филипп ни на кого не обращал внимания, а просто спокойно кормил меня, иногда уговаривая, как действительно малышку. А я… Мне было приятно.

Я почему-то всё сильнее уставала. Наконец, еда, видимо, закончилась, и мальчик достал флакон, который вчера ему дал герр Нойманн. Аккуратно налив микстуру в ложку, он споил мне эту невыразимую горечь, от которой я скривилась и зажмурила глаза. Но усталость сразу пропала, и стало легче дышать. Я даже не замечала, что мне, оказывается, тяжело дышать. А это значит… Внезапно захотелось заплакать, но и тут Филипп как будто почувствовал – он обнял меня и прижал к себе.

Если мне так тяжело дышать, и я так устаю, значит, развивается сердечная недостаточность, и я скоро не смогу ходить. Мне от этой мысли стало так страшно, что я чуть по-маленькому на месте не сходила, но удержалась. Всё-таки, когда нет папы, я очень неуверенно себя чувствую. Просто жуть.

Так, надо встать… Филипп всё обнимал меня, почти не давая шевелиться, но я сказала, что мне нужно таблетки выпить, и он меня отпустил. Кажется, он чувствует, что я боюсь. Поэтому обнимает так, как будто боится потерять. Он меня не потеряет… Ну, наверное.

– Фрау Крюгер, – вдруг позвал Филипп куратора. – Хелен сейчас не сможет дойти к директору.

– Хорошо, Филипп, – улыбнулась Бригитта и о чём-то попросила сидевшего рядом с ней молодого человека. Наверное, это был герр Штельмахер, второй наш куратор. Он выслушал, кивнул и улыбнулся мне.

А мне было жутко. Мне страшно было так, что едва справлялся контроль, я просто жутко боялась. Того, что сегодняшний день – последний. Это невозможно рассказать, и будь я здоровой – никогда не смогла бы представить. Я опустила голову, справляясь со слезами. Нельзя плакать, нельзя! Нужно было удержать контроль, любой ценой!

Из-за стола встал Йенс, улыбнулся мне и как-то очень осторожно поднял на руки. Он держал меня, как маленькую, а у меня опять кружилась голова. Накатила дурнота, стало как-то очень холодно, и я… Не помню.

***

Что-то со мной не так, потому что я даже не заметила, когда потеряла сознание. Когда мои глаза открылись, то я увидела Филиппа, державшего меня за руку. Он как-то очень по-доброму на меня смотрел, отчего у меня защипало в носу, но я напомнила себе, что плакать нельзя. Оглядевшись, поняла, что это не госпиталь школы, а какое-то другое место.

– Где я? – тихо спросила я, потому что дышалось всё-таки не очень хорошо, как после обморока.

– Мы в больнице для колдунов, – ответил мне Филипп и погладил мою руку. – Директор нас сразу сюда переправил, когда ты в обморок уплыла.

– Больница – это хорошо, – проговорила я, давно привыкнув к больницам. – Значит, пока не умру.

– Ты совсем не умрешь, – твёрдо сказал мне этот мальчик, и я почему-то поверила ему. Может быть, я устала бояться?

Или же мне очень хотелось ему верить. В этот момент ко мне приблизился мужчина в необычном костюме – он был не свободным, как бывает у врачей, а каким-то обтягивающим, хотя цвет у него оказался привычным – небесно-голубым. Незнакомый доктор (а кем ещё он мог быть?) пару раз взмахнул рукой и удовлетворённо кивнул.

– Ты принимаешь таблетки, девочка? – спросил он меня.

– Да, – кивнула я и потянулась за сумочкой.

– А герр Нойманн дал тебе микстуру, так? – улыбнулся мужчина.

– Да, – ответил Филипп за меня и протянул флакон. – Вот эту.

– Так, дети, – сказал местный доктор. – Или таблетки, или микстуру, вместе их нельзя. Тебе пока, наверное, лучше остаться с таблетками. Твоим докторам будет проще контролировать твоё состояние.

– Хорошо, – прошептала я, теряя надежду на волшебное излечение.

– Понимаешь, девочка, – начал доктор, увидев мою погрустневшую физиономию. – У колдунов такие, как ты, очень редки и обычно не выживают. Для колдовства мы используем резервы своего организма, поэтому чем сложнее колдовство, тем больше сил ему нужно. Твоя болезнь очень редка, ты же знаешь это?

– Да, – кивнула я, это-то я знала точно. – Меньше одного на миллион, так в книге написано.

– В Швейцарии тебе не помогут, – вздохнул доктор. – По крайней мере, колдуны, потому что у тебя просто не хватит сил на излечение. Главное, не падай духом, хорошо?

– Я постараюсь, – меня уже душили слёзы.

– Так, парень, – обернулся доктор к Филиппу. – Вот тебе артефакт, когда она теряет сознание или видишь, что скоро потеряет, прикладываешь к груди, понял?

– Да, – чрезвычайно серьёзно ответил мальчик. – Я всё сделаю.