Владарг Дельсат – Единение (страница 9)

– Здравствуй, доченька, – слышу я и распахиваю зажмуренные глаза.

– Мама, мамочка! – я тянусь к неизвестно как оказавшейся здесь маме, мне ведь столько рассказать надо!

Д'Бол хочет отойти, а мне от этого грустно почему-то становится и немножко даже плакательно. Мама это как-то чувствует. Она ловит моего нового командира за руку, что-то показывая ему. И, почувствовав его руки, я снова расслабляюсь. Что со мной? Что происходит? Почему я так реагирую?

– Вика сейчас плакать будет, – произносит он, начиная снова меня гладить, а мама просто садится рядом.

– Ты чувствуешь? – негромко спрашивает она.

– Почти сразу, – кивает Д’Бол. – И она чувствует, только я не очень понимаю, что с нами происходит, а у котеночка вообще паника.

– Я не знаю, что со мной, мамочка, – жалуюсь я самому близкому существу на свете. – Я почему-то очень Д’Болу доверяю и даже урчу… А он заботливый, как папа. И надежный еще… Что со мной?

– А ты как? – непонятно спрашивает его мама, не отвечая мне при этом.

– Она чудо, – столько ласки в его голосе, что я просто всхлипываю от эмоций. – Просто настоящее чудо. Будто маленькая совсем…

– Защитить хочешь и заботишься, – констатирует мамочка. – Ну, совет да любовь, дети.

– Это любовь? – удивляюсь я. – Она… такая? Но почему, мы же не встречались, и он не хочет мне хвост гладить!

– Это любовь, – кивает она. – Вот с тем, кто хочет гладить, где ты сказала, мы будем разбираться.

Мама рассказывает мне, что любовь – она именно такая, а вот к хвосту лезть – это не любовь, а что-то странное. Она объясняет Д’Болу, что это означает, а я чувствую: он злиться начинает. Сильно очень злиться, и еще кому-то хочет хвост вырвать. Ну как-то так мне представляется. При этом я не пугаюсь совсем.

– Товарищ Феоктистов, – вдруг произносит Д’Бол, и я понимаю: он через коммуникатор связался, – запрос психиатрической экспертизы Выховцева и мнемограмму.

– Молодец, – слышу я ответ, но не в коммуникаторе. Подняв голову, вижу стоящего у двери главу «Щита». – Не ошибся в тебе Виктор Сергеевич.

И тут я чувствую опять эмоции Д’Бола. Он удовлетворение испытывает, а еще радость большую. Ну радость понятно – похвалили же, а удовлетворение почему?

Пора в путь. Варамли

С ума они не сошли, потому что для них, кроме добавочной боли, ничего не изменилось. Вот как со старшей девочкой будет, непонятно, потому и хорошо, что она спит. Сердце у близняшек, конечно, тянет, но с проблемами, впрочем, медикаменты этому помогают, а против того, что нужно больше отдыхать, они не возражают. Малышки вообще возражать, по-моему, не умеют, но мы научимся.

Пока дети в очередной раз спят, я отправляюсь на станцию – нужен технический робот на всякий случай, и сервисного забрать тоже стоит. Кроме того, надо настроить автоответчик станции, чтобы никто не попал в беду, если окажется вблизи планеты. Не дай Звезда, занесет кого-нибудь, химаны могут просто массой задавить, если, конечно, доживут. Хочется просто уничтожить, но я не кхрааг. Вот те бы не постеснялись.

Оказавшись на техническом уровне, замечаю обоих техроботов, вручную запустив процесс расконсервирования. Две коробки на ножках с захватами. Ржавая и серебристая, хотя, как он умудрился в консервации заржаветь, для меня загадка. Откинув панель на «спине» серебристого, ввожу программу смены места приписки. Ржавому же задаю расконсервацию собрата. Все, здесь мне больше делать нечего.

Отправляюсь в лифт, чтобы отправиться на командный уровень. Мне нужно запрограммировать станцию, включить запрет стыковки, настроить автоматическое сообщение… Наверное, стоит поберечь ресурс двигателей и остановить вращение. Точнее, поддержание этого вращения, раньше или позже корабль замрет на своей орбите.

Вот и робот. Сервисный механизм безропотно позволяет мне открыть грудную пластину и выдернуть маленькую совсем клавиатуру, с помощью которой я ввожу команды смены корабля приписки. Теперь это робот «Лиары», а не номерной платформы. Стоит мне закончить, и сервисный робот отправляется прочь. Это он на базовый свой корабль отправился. К нему вскоре и технический присоединится, причем уже автоматически.

Вздохнув и прихватив стакан с бодрящим напитком, иду в сторону модуля управления. Прихлебывая на ходу горячую терпкую жидкость, настраиваюсь на работу, ведь использовать хочу недокументированные функции. В первую очередь… Вот и дверь.

Итак, в первую очередь делаю запрос анализа переговоров. Это я занял вычислитель станции в прошлый раз. Вот он и выдает мне результат: группировок четыре, две уничтожены за последние три дня, еще одна готовится к решающей битве, потому как подозревают друг друга в чем-то непонятном. Можно, конечно, послушать, разобраться, но не хочется.

Я начинаю быстро работать, помня, что девочки могу проснуться в любой момент. Мне хочется закончить сейчас и больше на платформу не возвращаться. Желательно никогда. Поэтому я программирую сообщение, положение станции и ввожу абсолютный запрет стыковки и открывания люков. Снять этот запрет может только главный администратор, то есть я. В целом работа довольно простая, если не считать того, что я фактически ломаю платформу, переписывая протоколы доступа.

Синий экран отображает мои действия, являясь единственным источником света в сером полумраке модуля управления. Вот и все. Я включаю трансляцию передаваемого сообщения и сюда, чтобы проверить, все ли правильно. Некоторое время ничего не происходит, вызывая у меня желание разбить пульт, но затем звучит механический голос:

– Внимание всем! Приближение к планете запрещено! Планета населена крайне агрессивной цивилизацией! – доносится до меня сквозь хрипение отчего-то умирающего динамика.

Удовлетворенно кивнув, поднимаюсь на ноги. В последний раз оглядев модуль управления, быстрым шагом покидаю помещение. Идя по едва освещенным коридорам, думаю о том, что Прародину представлял себе совсем не такой. История химан, получается, врала о том, как была покинута родная планета. Это не очень весело, но как-то уже все равно. Химан больше нет, они остались на Омнии, Варнелии, Астрануме, Линаре и Велласоне, а здесь их уже нет, только дикие звери.

Пройдя переход между кораблем и станцией, кнопкой закрываю внутренний люк, потому что внешний закроется при отстыковке, и намертво герметизирую его, чтобы малышки случайно не открыли, если доберутся сюда. «Лиара» приветствует меня спокойным, чуть желтоватым светом, выглядящим после станции ярким, тихим гулом и теплом.

Оказавшись на жилом уровне, сначала проверяю спящих малышек, а затем уже двигаюсь в рубку. Основной модуль управления звездолетом так называется, вот я туда и отправляюсь, чтобы успеть уйти в первый прыжок, пока дети еще спят. Рубка, кстати, совсем не похожа на модуль управления платформой, но выглядит очень знакомой, хотя это уже не удивляет. Не развились химаны, получается, за три сотни лет, оставив корабли теми же.

Нажав кнопку старта маневровых двигателей, осторожно отстыковываюсь от платформы. Тут важна аккуратность, чтобы не повредить «Лиару». Поэтому медленно, мягко двигая манипулятором, отвожу звездолет, затем разворачиваю его дюзами к планете и только потом включаю оба маршевых двигателя. Планета на малом экране начинает удаляться, а я иду по рассчитанному маршруту, чтобы суметь разогнаться.

Кинув взгляд назад, убеждаюсь в том, что поступаю правильно – в системе обнаруживаются почему-то не видные от планеты обломки какого-то крупного корабля. Если бы я пошел по «стандартному» маршруту, то мог на них наткнуться, а так я довольно быстро покидаю звездную систему, поглядывая на датчик скорости. Разгоняется «Лиара» неохотно, на мой взгляд, но это, наверное, потому что я просто отвык. Ярко-желтый столбик скорости подползает к зеленому сектору, демонстрируя мне, что скоро можно будет прыгать. Увидев это, я запускаю рассчитанную программу прыжка.

Вот наконец скорость в зеленом секторе. Дождавшись оптимального разгона, я резко, не раздумывая, нажимаю кнопку прыжка, одновременно опуская рычажок защитного поля. Изображение на экранах исчезает, что говорит об успешном входе в измененное пространство. Теперь у меня есть несколько часов, поэтому нужно идти к детям.

Сейчас я их еще раз покормлю, а потом будем смотреть экран, пока звездолет не подаст сигнал. Впереди у меня рутина управления кораблем: выйти, осмотреться, опять войти и так до тех пор, пока мы не прибудем в более-менее знакомые места. Это если я, конечно, не ошибся с направлением, а если ошибся – попрыгаем дальше. Раньше или позже мы кого-нибудь встретим, просто обязательно, я верю.

***

Словарный запас у дочек очень маленький, поэтому я рассказываю им сказки, объясняя буквально каждое слово. Мы вместе смотрим фильмы, нашедшиеся на звездолете, явно предназначенном для перевозки детей. Это как раз и странно: мощный звездолет, имеющий запасы питания, одежды, даже развлекательную комнату – для детей. Неужели планировалось эвакуировать, но не вышло? Сейчас это уже узнать не выйдет. Но вот запасы корабля мне сильно помогают.

Судя по времени, близится к выходу второй прыжок, малышки играют в довольно простую игру, предназначенную обучать базовым навыкам именно малышей. Им игра очень нравится, да и оттаивают они понемногу. Главное, не говорить сердитым тоном, слишком они к интонациям чувствительны. Вот они играют, а я вспоминаю… Д’Бола, Брима, Туара и Лиару. Лия и Ния сильно отличаются от старших детей, при этом я понимаю, что Брим и Туар, скорее всего, погибли. Кхраагам для подобных ритуалов нужны были женские особи, таковы были требования их предков – жертвы противоположного пола, поэтому, раз Лиара была в клетке…