Влада Юрьева – Воды возле Африки (страница 4)

Джессика успела рассказать о том, что видела над кораблем дроны и жутко боится странного пожилого калеку из Швеции, когда фотосессия наконец закончилась. Довольная блогер упорхала танцевать под грохот, устроенный Томом Хансом. Катя с тоской разглядывала пустые, давно вымытые столы ресторана.

Пока она не смирилась с голодом лишь благодаря одинокому огоньку на кухне. Катя заглянула в служебное помещение, надеясь, что здесь задержался кто-то из поваров и можно будет выклянчить хоть что-нибудь, чтобы ночью не будило урчание собственного живота. Но сложилось даже лучше: на столе, над которым горела лампочка, дожидался термос с чаем и половина грушевого пирога, завернутая в тканевую салфетку. Термос прижимал уголок записки на русском: «Есть на ночь вредно. Но тебя не жалко».

Катя перевернула бумажку, написала на другой стороне «Спасибо!», а потом вместе с неожиданным подарком направилась на палубу.

Дни на «Хангане» становились все более жаркими. До сорока градусов по Цельсию температура добиралась уже часов в десять утра и держалась до заката. Большую часть пассажиров это не смущало, именно такого они и ожидали от океанического круиза, а потому разгуливали по кораблю ярко-красные от солнечных ожогов и счастливые. Но Катя жару не любила, ей куда больше нравились ночи – теплые, звездные… После полуночи освещение на главной прогулочной палубе приглушали. Если устроиться на краю, можно наблюдать, как звезды отражаются в спокойных водах, и кажется, что горизонта попросту не существует, ты в космосе, про прошлую жизнь можно забыть – и с нетерпением ждать новой.

Раз уж Катю подтолкнули к позднему ужину, она готовилась насладиться всеми оставшимися преимуществами. Она знала, что большая часть отдыхающих сейчас спит, все остальные любуются на Тома Ханса. Поэтому она ожидала, что палуба и океан будут в ее распоряжении.

Она почти угадала: когда она добралась до площадки, привычной толпы гуляющих здесь не было – но один человек все-таки замер у перил и теперь наблюдал, как «Хангана» будто намеренно скользит по лунной дорожке. Надо же… Катя не ожидала, что снова встретится с тем медиком так скоро, однако удивления не чувствовала – она приходила сюда редко и не знала, у кого какие привычки. Менять свои планы из-за не слишком дружелюбного спасителя она тоже не собиралась.

– Я вас не преследую, – объявила она, подходя к перилам. – Так совпало. Грушевый пирог хотите?

Медик резко обернулся к ней, вот он как раз был изумлен, да и понятно, почему! Языком по умолчанию на «Хангане» был английский, правила такие. И днем Катя общалась со своим спасителем, как положено, а теперь обратилась на русском. После недолгой паузы он ответил на том же языке:

– Как вы поняли?

– По акценту.

– У вас акцента нет.

– Опыт общения побольше, – пожала плечами Катя. – Пирог будете или нет? Считайте это подношением за мою жизнь.

– Давайте, что уж там… Хотя вы как-то низко свою жизнь оценили.

– Это чертовски вкусный пирог.

Поделиться ужином Кате было не жалко – ей досталось многовато. Ну а то, что медик принял подношение и не ушел, давало повод для разговора. Теперь уже она оказалась на месте Джессики: она была той стороной, которая никак не может замолчать. Только вот интересовали Катю не сплетни, а куда более практичные вопросы.

Нельзя сказать, что она заразилась от Бердов волнением, и все же неприятный осадок после того разговора остался, просто Катя заметила его не сразу.

– Меня Катя зовут, – представилась она. – А вы?..

– Пётр Ува́ров.

– Врач ведь, да?

– Не буду даже спрашивать, как вы догадались.

Иронично, но без язвительности… Сойдет.

– Это хорошо, что врач, – оценила Катя. – Наверняка общаетесь с охраной? К ним подойти страшно, проще уж кабана поцеловать, но, может, вы знаете…

– Ожидаете, что я буду сдавать секретную информацию за грушевый пирог?

– Нет, пирог вы оплатили авансом. Секретную информацию предлагаю сдать за «спасибо». Хотя она не такая уж секретная… Меня клиенты донимают расспросами: хотят узнать, не нападут ли на нас пираты? Как-то это стало более навязчивой темой, чем я ожидала.

До этого момента Пётр наблюдал за собеседницей с улыбкой, теперь же улыбка угасла, хотя нельзя сказать, что медик был по-настоящему испуган.

– Не стоит себя накручивать, – только и сказал он.

– Это не я, меня накручивают другие. Недостаток того, что все люди обучены говорить. Так что, угроза действительно велика?

– Неподалеку от нашего маршрута случались нападения. Но об этом знаете не только вы со своими моделями, компании, которой принадлежит лайнер, тоже все известно. Для «Ханганы» был разработан новый маршрут, прежде не использовавшийся. У пиратов обычно базы на побережьях, ради разведки они не любят отплывать слишком уж далеко, а мы не планируем подплывать близко.

– Неплохо, но на других лайнерах наверняка верили, что до них не доберутся – а смотрите-ка, чем кончилось!

– Вы ведь видели дроны? – Пётр поднял глаза к ясному небу, в котором пока просматривались лишь крупные, похожие на сияющие белые осколки звезды. – Это тоже часть системы безопасности. Служба охраны круглосуточно мониторит наше окружение. Преимущества океана. Здесь нет кустиков, за которыми можно спрятаться. Пиратов заметят, как только они появятся на горизонте, и успеют подготовиться к отражению штурма.

– У нас что тут, боевой отряд?

– Начальник охраны считает, что ресурсов достаточно. Я предпочитаю ему верить. В термосе что?

Отвечать Катя не стала, протянула собеседнику термос и все. Сама она размышляла о его словах. Уже того, что упомянул Пётр, достаточно для обеспечения безопасности. А медик вряд ли вдавался в подробности, и у охраны наверняка хватает и других способов обороны! Так что шансы «Ханганы» обеспечить своим пассажирам идеальный отдых, а потом спокойно вернуться в порт очень высоки.

И все же… Когда Катя смотрела на черные, искрящиеся звездами воды, в которых даже гигантский корабль терял свое величие и казался таким крошечным, таким уязвимым, ее не покидало ощущение, что они ничего на самом деле не знают ни о будущем, ни об океане.

А океан способен на все.

Блики солнца катались на ветвях деревьев, кутались в свежие ярко-зеленые листья, такие тонкие, как будто полупрозрачные. Когда какой-нибудь луч прорывался через естественную завесу и добирался до Фила, тот щурился, но не отворачивался. Ему нравилось чувствовать то неповторимое тепло, с которым солнце касается кожи. К концу лета опять будут веснушки… Это не проблема, Филу они даже нравились, хотя он о таком не болтал.

Он решил, что сегодня будет спокойный день. Ночью Фил плохо спал, за стеной опять орали эти двое… Лучше и не вспоминать. Поэтому как минимум до полудня он планировал подремать – да, на дереве, его это никогда не волновало, он с раннего детства отличался кошачьей ловкостью. А если жара сохранится, к вечеру она окончательно прогреет ту лужу, что здесь озером зовется, и можно будет искупаться. Отличный план.

К его выполнению Фил решил приступить незамедлительно, но заснуть не получилось – помешали вопли. Снова. И снова те, что и ночью – по крайней мере, половина. Ночью визжала еще и мать, а теперь вопил только Боренька.

Вообще-то, Бореньку Филу полагалось называть папой, на этом настаивала мать. Однако Фил не мог отвернуться от того простого факта, что Боренька не папа, а мудак. Но поскольку говорить об этом было рискованно, можно получить от всех сразу, он предпочитал поменьше общаться с отчимом. Он и теперь надеялся, что удастся отсидеться, остаться незамеченным, да не сложилось – Боренька искал его.

Прежде, чем отозваться, Фил перебрал в памяти события этого и предыдущего дней. Вроде, ругать его не за что… Можно и поговорить.

– Я тут, – крикнул он.

Кричать не было необходимости, ведь Боренька в этот миг как раз проходил под деревом и услышал бы даже шепот. Но Фил прекрасно знал, что его отчим – ссыкло, каких мало. Он хотел сыграть на этом, раз уж по-другому пока поквитаться не получалось, и его ожидания оправдались: Боренька дернулся так резко, что чуть не упал.

– Вот ты где! – тут же нахмурился он. Мог бы – наверняка отвесил бы подзатыльник, да не дотянулся. – Лазишь там, как макака!

Фил отвечать не стал, он просто смотрел на Бореньку, не моргая, прекрасно зная, как отчима нервирует такой взгляд. Конечно же, Боренька не выдержал и пяти минут, смутился, посмотрел в сторону.

– Малые где? – ворчливо спросил отчим.

– Ида у Ефимцевых, Степа и Никита дома были.

– А ты тут… Либо домой иди, либо тут и сиди, пока не позовут!

– Что случилось?

– У Сви́ровых псина сбежала, ловят теперь! И я ловить буду. А ты тут сиди!

Боренька не стал уточнять, что за псина, но это не требовалось – Свировы пекинесов и не держали.

Тимур Свиров приехал в деревню только этим летом. Не поселился по-настоящему, просто выкупил здание старой фермы, восстановил и теперь использовал как дачу. Фил понятия не имел, почему этому типу пришлась по душе их захудалая деревенька, а не какой-нибудь элитный коттеджный поселок. Возможно, Свирову нравилось ощущать себя самым богатым человеком в округе.

А может, в коттеджном поселке, где все более-менее равны, не приняли бы ту дичь, которую он уже начал творить. Свиров был заядлым охотником, да еще и искренне считал, что ему можно все. Он уже чуть не подстрелил пару грибников, и Фил предполагал, что трагедия – просто вопрос времени, он теперь всегда узнавал, где Свиров, прежде чем пойти в лес. А еще этот недоделанный охотник притащил с собой огромную свору собак, для которых обустроили отдельное здание, бывший коровник. Эти здоровенные твари, породы которых Фил не знал, брехали всю ночь, но мешали в основном соседям, собственное жилище Свиров благоразумно оставил на значительном расстоянии от псарни.