Влада Юрьева – Утро морей (страница 6)
Проблемой стало еще и то, что при нем Макс не мог напиться. Мир давил на него, и хотелось убежать, да не получалось. Макс становился раздражительным, и в какой-то момент он все-таки позвонил Эвелине.
– Нам придется нанять ему няньку, я так больше не могу!
– На запои ты прерывался с удовольствием.
– Ты его совсем разбаловала!
– Вот твой шанс это исправить.
– Он меня не воспринимает!
– Ты этому и не способствуешь.
Ситуация получалась дебильная: Макс на нее орал, а Эвелина оставалась непробиваемо спокойна. Раньше их споры шли наоборот… Это она мгновенно срывалась, вспыхивала, как спичка. А он, зная ее характер, пользовался этим. Но так больше не получалось, слишком уж сильно что-то изменилось внутри Эвелины.
– Вот что, дорогой мой, – заявила она после очередного его вопля, – не выставляй все так, будто я привела к тебе
И трубку бросила. Но даже в этом чувствовался не гнев, а тонкий расчет: она знала, что Макс слишком горд, чтобы перезванивать.
Он не стал спрашивать, чем это она так занята целыми днями, он и так знал. Эвелина с головой ушла в дела своего фонда. Она искренне обожала ту фигню, которую продвигала на рынок. Да и получалось у нее неплохо: Макс с раздражением заметил, что замгарин распространился, не все им пользовались, но все знали, что это такое.
Пожалуй, после бесчисленного множества провалов Эвелине приятно было в чем-то преуспеть. Но неужели это оказалось важнее, чем ее собственный сын?
«А твои запои, они были важнее?» – язвительно осведомилась совесть, но была привычно задвинута подальше.
– Папа, смотри, что я нашел! – раздался у него за спиной звонкий голос сына.
Обернувшись, Макс обнаружил, что ребенок с ног до головы покрыт яркими, маслянисто блестящими красками. И это были далеко не краски для детского творчества… Уже предчувствуя неладное, он перевел взгляд на дверь мастерской – и дверь была приоткрыта.
Дальше все происходило как будто само собой. Он всем телом повернулся к сыну, замахнулся – он хотел ударить. Сильно. Он знал, что сможет, и готов был, но каким-то чудом остановил себя в последний момент…
А Франик даже не понял, какая участь его только что миновала. Мальчик, которого никогда не били и толком не наказывали, смотрел на Макса спокойно, он не шарахнулся и не испугался.
Зато испугался Макс. Он понял, насколько сильно мог ударить собственного сына… И как ему было бы хорошо от этого в первые мгновения! Дело было не в том, что Франик добрался до мастерской… точнее, не только в этом. Раздражение и усталость накапливались. Собственные проблемы Макса наложились на проблемы, которые доставил ему сын, и ситуация покатилась непонятно куда.
Макс снова заговорил с Эвелиной о няньке – спокойно, ничего не рассказывая про желание ударить, он просто сказал, что ему нужно хотя бы частично вернуть свою жизнь. Они сошлись на том, что график встреч с Фраником станет прежним. Все счастливы!
И все бы ничего, но в субботу утром снова прозвучал звонок в дверь.
Время было раннее, и Макс оказался трезв. Ну, или почти трезв, одна бутылка пива не считается. Был бы пьян, может, додумался бы не открывать. А тут подошел к двери, распахнул ее, потому что не ожидал подвоха.
В комнату тут же влетел Франик, а в коридоре у порога остался Александр Туров, нынешний, пусть и ненадолго, муж Эвелины, протягивавший Максу детский рюкзачок.
– Ты тут что делаешь? – поразился Макс. Рюкзачок он не тронул.
– Курьером работаю.
– Что? Почему?..
– Это ваши дела, меня в них не втягивайте, – поморщился Туров. – Лина просила доставить мальца сюда, я сделал.
– Мы же договорились на няньку!
– Подходящую няньку она еще найти не успела. Она должна была остаться с ним, но ее вызвали на очередное собрание. Она попросила отвезти его к тебе.
– Что?!
Это уже было за гранью – наглости и здравого смысла. Только что ведь поговорили! Она знала!.. Ей просто было плевать.
Ему сейчас нельзя было оставаться наедине с этим ребенком. Франик раздражал его сам по себе, а сегодня мог получить еще и за то, что сделала его маменька. Это было странное сочетание: любовь и агрессия, но они умудрялись уживаться в душе Макса.
Естественно, первым делом он схватился за телефон. Ситуации это не помогло: Эвелина прекрасно знала, на что нарывается, и свой телефон отключила. Простых решений не будет.
– Ты поэтому с ней разводишься? – простонал Макс.
– Не только. Уж кто-кто, а ты должен знать, почему с ней можно развестись.
– Пацана тут не оставляй. Я пьяный!
– Не особо.
– Там пустая бутылка пива на кухне!
– А на совсем трезвую голову этого ребенка выносить проблематично, – рассудил Туров.
Если бы ему раньше сказали, что он будет завидовать Александру Турову, он бы лишь расхохотался в ответ – а теперь завидовал. Потому что Туров был свободен, он мог прямо сейчас уехать и забыть о Франике, а очень скоро и об Эвелине. У Макса же не было ни одного способа устроить все для тебя так же… по крайней мере, легального способа.
Но есть ведь и другие пути.
– Неудачный расклад, хотя и терпимый, – проворчал Макс.
– Что? Ты о чем?
– О том, что я только что нашел способ получить пятнадцать суток спокойного, полноценного отдыха.
– Не понял…
Однако объяснять и дальше Макс не собирался. Он уверенно замахнулся и одним ударом сломал Александру Турову нос.
Ника должна была признать, что напрасно так долго игнорировала встречи «Белого света». Она даже не знала, что так называется фонд, поддерживающий распространение замгарина! А по его названию стало называться и сообщество… это ведь куда лучше, чем «кружок любителей успокоительного», ну правда.
Ее жизнь стала ярче и как будто объемнее. Люда Клещенко действительно наняла ее на портал, и теперь на работу Ника не просто шла – она спешила туда. А еще она получила отличную возможность знакомиться с теми, к кому раньше не могла даже подойти.
Просто удивительно, сколько людей открыли для себя пользу замгарина… Но по-настоящему роднило их не это. Их объединяло то, что раньше все они были напуганы, тревожны… несчастны. А теперь они жили так, как и должны жить люди двадцать первого века: в кайф.
– У нас очень тесное сообщество, – рассказывала в одном из интервью Марина Сулина. – Это не просто люди, которые предпочитают один продукт.
В этом она была обнадеживающе права. Те, кто входил в «Белый свет», с готовностью знакомились, давали друг другу работу, заключали контракты, одаривали привилегиями. Среди этих людей Ника чувствовала себя спокойной, защищенной, любимой даже. Теперь ей не хотелось сидеть дома, она высматривала в интернете новые встречи.
Однажды на концерте, под который арендовали большой зал, блогер Антон Мамалыга крикнул:
– Виват, белый свет!
Из зала раздались аплодисменты, которые, впрочем, сумел преодолеть чей-то выкрик:
– Навеки виват, Тоха!!!
Этот момент попал на видео, видео распространилось в интернете, случайный диалог стал общей шуткой, которая прижилась. Без «Тохи», естественно. Просто многим представителям сообщества нравилось приветствовать друг друга этим мелодичным «Виват, белый свет!», а в ответ получать смешливое «Навеки виват!». Это общее приветствие, как разделенная тайна, давало ощущение, что рядом с тобой не просто знакомые, а друзья и единомышленники.
Иногда у Даши не получалось пойти с ней, графики не совпадали, и Ника уверенно отправлялась на тусовку одна. Она знала, что там будет легко знакомиться. Вот и теперь, когда молодой мужчина спросил, не занято ли место рядом с ней, она была рада его компании.
Не красавец, конечно, но вполне симпатичный. Светловолосый и голубоглазый, внешность, может, даже слишком мягкая для мужчины, но это если придираться. А фигура самая обычная – много не ест, в спортзал не ходит. Зато высокий и длинноногий, что уже приятно.
– Артур, – представился он. – Не видел тебя здесь раньше!
И это тоже было освежающе прекрасной чертой их сообщества: обращайся сразу на «ты», мы ж все друзья здесь!
– Я не так давно ходить начала.
– Стеснялась? Не стоит. Это только на первый взгляд может показаться, что здесь свободный вход, попадет кто угодно. На самом же деле замгарин – он и есть главный критерий. Его кто попало использовать не будет, его покупают только исключительные люди.
– Он не такой уж дорогой, – напомнила Ника.
– Дело не в дороговизне. Дело в самом понимании того, что это такое и зачем нужно. Ты слышала, что быдло всерьез считает его наркотиком?
Ника невольно вспомнила, как сама считала замгарин наркотой. Но она ведь признала свою ошибку! А те, другие, о которых говорил Артур, признать не могли.
Сам Артур замгарин обожал. Еще бы, он только с этими таблетками жить начал! Раньше у него не было ничего, кроме работы. Он, талантливый программист, хорошо зарабатывал, вот только счастья ему это не приносило. Он чувствовал, что женщинам, которые у его дверей чуть ли не в очередь выстраивались, нужны от него только деньги и дорогие подарки. Он постоянно сомневался в себе и в них… да во всем!