Влада Ольховская – Зеркальный паук (страница 11)

Рано или поздно Нина укажет ему: ты же так хорошо пережил это четырнадцать лет назад! Ты был самым сильным из нас! Просто вспомни, как ты справился тогда, пусть это поможет тебе сейчас, раз горе подкралось неожиданно.

Как ты пережил это тогда, братец?

Но я это не пережил…

Вот что знал только он один – и не позволил бы узнать никому другому. Ян и сам изучал психологию, чтобы получить ответы на вопросы, которые нельзя задавать. Рассматривая собственную историю отстраненно, объективно, он понимал, что дела его плохи. Тогда, четырнадцать лет назад, он получил серьезную психологическую травму, которую так и не преодолел. Такое нужно лечить – а он позволил ситуации закрепиться и усугубиться.

Вы ведь были близнецы…

Объективная сторона его разума знала неприглядную правду. Он затаил в себе то, что испугало бы Нину до истерики, что погубило бы его карьеру, не позволив ему стать полицейским.

Я не пережил это. Я умер вместе с ней, а она осталась жива вместе со мной. Я лежу под крышкой белого гроба. Я слышу, как на меня падает дождь, крупные холодные капли. Королевские лилии – последний подарок для меня. Я не плачу и спокоен не потому, что я – герой и сильнее вас. Я стою перед своей могилой и смотрю на свой гроб. Вам грустно, потому что вы еще живы.

Мы были близнецы… Мы и сейчас близнецы. Близнецы – единое существо, и нельзя, чтобы один из них просто умер, как умирает обычный человек. Когда умирает один из близнецов, остается одна вторая. Но одна вторая в прошлом живого существа – это не обязательно полноценное живое существо. Это просто половина, которая никогда не будет равна единому целому.

Он знал проблему, чувствовал ее и только этим успокаивал себя. Ян убедил свою совесть: до тех пор, пока он всем управляет, пока держит боль на коротком поводке, он не угрожает ни себе, ни окружающим. Им не обязательно знать, что он умер в тот день!

Он даже научился использовать затаенную травму себе на пользу. Он быстро построил карьеру, потому что полностью освободился от страха и боли. Коллеги, даже старшие из них, прониклись к нему уважением. Его отвага никогда не была безумной, казалось, что он просто слишком умен для страха. Ян никому не объяснял, в чем на самом деле его секрет.

Чего мне бояться? Я уже мертв. Что можно сделать мертвецу? Да ничего, у мира больше нет против меня оружия.

В самых сложных ситуациях, когда инстинкт самосохранения пытался взять свое, Ян просто призывал в памяти дождливый день, белоснежный гроб и букет лилий, отчаянно красивых, неуместно живых…

Я давно уже под землей. Мне нечего бояться.

Его воспоминания превратились в хроническую болезнь, он с ними свыкся. Поэтому он оказался не готов к тому, что почувствовал в парке. И теперь это подтачивало его изнутри, как крошечная трещина в дамбе, которая угрожает рано или поздно сломать величественную постройку и выпустить на свободу потоки воды. Чтобы сохранить рассудок, ему нужно было заделать трещину, и пока Ян придумал только один способ.

Он шел к ее последнему пристанищу за советом, как приходил уже сотни раз. Ян появлялся здесь и раньше, это было не больно, хотя он прекрасно знал, что это и его могила тоже. Когда бы он ни умер, его похоронят тут, вне всяких сомнений. Эта мысль была бесцветной и обыденной, как мысль о погоде.

Никто из семьи больше не появлялся здесь так часто. Да и зачем? У его старших брата и сестры были свои семьи, дети, напряженная работа. Поездка на кладбище становилась своего рода ритуалом, для которого есть специально отведенные даты и поводы. Ян прекрасно знал, что могилу Александры никто не навещал с июля – когда он сам был там. Нина и Павел приедут где-нибудь в октябре-ноябре, чтобы прибраться перед зимой, но уж точно не сегодня, не сейчас, так что их уединение никто не нарушит.

Он знал, что скажет сестре, о чем ее попросит. Ян не был религиозен и не верил, что призрак Александры парит где-нибудь рядом, оберегая его – такая перспектива представлялась ему полным бредом. С другой стороны, он никому не смог бы объяснить, во что верит. Ему просто казалось, что если там, под землей, одна вторая его самого, то связь должна быть, и не важно, какая.

Поэтому речь для сестры он готовил так же тщательно, как Майя Озерова, должно быть, готовила свои показания перед встречей с ним. Но, дойдя до могилы, Ян позабыл паутину красиво сплетенных фраз за один миг.

У могилы кто-то побывал. Это открытие прошло через него электричеством, заставляя забыть обо всем остальном. Оно не причиняло боли, как та встреча в парке, и оно не повлияло бы на Яна так, если бы не события последних дней. Но теперь оно приобрело неожиданную власть над ним, которую нельзя было игнорировать.

Нет, сейчас могила была такой же пустой и одинокой, как раньше, да и на кладбище он не видел ни души. Однако кто-то побывал здесь совсем недавно! Незнакомец вырвал траву у могильной плиты и оставил для Александры подарок на черном мраморе, прямо под фотографией.

Белоснежная лилия. Крупная, как птица, с похожими на крылья лепестками. Еще живая лилия, наполняющая прохладный осенний день горьким ароматом. Вызывающе свежая, указывающая, что ее оставили здесь не раньше вчерашнего вечера. Или этим утром? Да, наверное, утром, ведь ночь была морозной, а хрупкие лепестки не выглядят поврежденными холодом.

Одна-единственная лилия, странный дар для покойницы. Символ жизни, а не смерти.

Символ того, что отпустить ситуацию и забыть обо всем, как советовала Нина, уже не получится.

Глава 4

Алиса Сагалова прекрасно знала, что она слишком красива для своих амбиций. Нужно было или менять амбиции – или приспосабливаться. Она предпочла второй вариант.

Она хотела всего добиться своим умом, забраться на вершину так, чтобы ее пол и внешность не имели значения. Алиса знала, что способности у нее есть – все это признавали. Ее бабушка всегда с сожалением говорила, что ей не повезло родиться умной. Алиса сначала думала, что это шутка.

Повзрослев, она поняла, что бабушка не шутила, а пол и возраст всегда будут иметь значение, нужно просто понять, как ты собираешься это использовать. Если бы она не разделяла карьеру и личную жизнь, если бы относилась к внешности так же, как к уму и образованию, этот ресурс значительно ускорил бы ее продвижение наверх. Ей даже не нужно было бы спать со всеми подряд, достаточно парочки уважаемых мужчин – и все. У нее свой кабинет и громкая должность.

Но Алиса так не могла. Она осознавала, что должность в таком случае будет игрушечной, а кабинет будет предназначен вовсе не для той работы, на которую она рассчитывала. Ты можешь обставить его как угодно, детка, главное, чтобы там был большой кожаный диван. Да она бы себя уважать перестала! А если так, зачем ей все остальное?

Поэтому она выбрала сложный путь. Алиса не пыталась изобразить дурнушку – это выглядело бы дешевой голливудщиной. Свою красоту она принимала как вызов, не скрывала, но и не подчеркивала. Она всегда одевалась стильно, модно, без намека на сексуальность. Ее костюмы были строгими и закрытыми, но даже они не могли скрыть ее соблазнительную фигуру: Алиса была невысокой, стройной, с удивительно тонкой талией, округлыми бедрами и аппетитной грудью. По мнению женщин, она была «чуть полноватой, не мешало бы сходить в тренажерку». По мнению мужчин, тренажерка была последним местом, где Алисе следовало бы появляться.

Она не носила яркие цвета, в основном черный, серый или, в жару, белый, потому что она и сама была яркой. Ее длинные густые волосы пылали осенней медью, глаза искрились, как изумруды, по фарфоровой коже природа небрежно рассыпала мелкие золотистые веснушки. Алиса использовала мало косметики. Словом, ее нельзя было упрекнуть в том, что она кого-то пытается соблазнить, и все равно сплетни и слухи цвели за ее спиной пышным цветом. Давала она для них повод или нет – никого не интересовало.

Поначалу ее усилия ни к чему толковому не приводили. Она с отличием окончила университет, но оказалось, что этого недостаточно, чтобы быстро получить работу. Женщины-рекрутеры ее игнорировали, считая, что она не сработается с коллективом. Мужчины с сожалением смотрели на свои обручальные кольца, просчитывали в уме вероятность скандала и отказывали. Были и те, кто ее нанимал, но на испытательном сроке Алиса рано или поздно обнаруживала чужую руку на своих плечах или липкий взгляд на застегнутой под шею блузке.

Она злилась, раздражалась, но ничего изменить не смогла. Она уже подумывала, что в юриспруденции ей делать нечего, когда ей посчастливилось познакомиться с Денисом.

Денис Уралов был молод, умен и амбициозен, совсем как она. Он быстро разобрался, что у Алисы намного больше достоинств, чем кажется на первый взгляд. На собеседовании он не любовался ею, как коллекционной куклой, он задавал ей вопросы, проверял на сообразительность, скорость реакции, умение искать решение проблем. Они проговорили почти три часа. На следующий день она получила работу.

Так Алиса стала помощником одного из самых молодых прокуроров Москвы.

Она обожала эту работу. Здесь у Алисы была не только возможность однажды подняться наверх, было чувство, что она делает нечто по-настоящему важное. Нужное людям! Денис был карьеристом, да еще и из влиятельной семьи, у него не было причин тонуть в коррупции, поэтому Алиса уважала его и всегда становилась на его сторону.