Влада Ольховская – Синдром Джека-потрошителя (страница 45)

Прошлое лето Каштанчик провела в деревне у бабушки. Тогда она и другие дети решили, что это очень весело: лазать по натянутым веревкам, как маленькие обезьянки. Но выбежала бабушка и оборвала забаву, всем тогда досталось. Она сказала, что с веревками нужно обращаться осторожно, если их дергать и тереть, они станут тонкими и порвутся.

Теперь эти слова всплыли в памяти Каштанчика сами собой. Она не могла дергать веревки, слишком уж плотно они впивались в ее кожу. Но она могла их тереть! Часть веревки прижималась к острой ножке стула, и Каштанчик быстро наловчилась двигать руками так, чтобы веревка терлась, как пила по дереву.

Тощий ничего не замечал. Он был полностью сосредоточен на маме, и Каштанчик не знала, что они делают, не понимала, однако звуки, долетавшие с той стороны, отзывались морозом на ее коже. А еще в воздухе пахло не только морем и грозой, но и почему-то металлом – так пахнут руки, когда долго катаешься на железных качелях. Каштанчик не знала почему.

Она боялась за маму, но это был новый страх, не ослаблявший ее, а придававший ей сил. Все ее мысли, все желания, все усилия были направлены на эту проклятую веревку, от которой сейчас зависело все.

И веревка поддалась! Это произошло настолько неожиданно, что Каштанчик просто застыла с освобожденными руками. Что, правда, что ли? Она свободна? Эта свобода не продлилась бы долго, если бы Тощий заметил, что происходит, однако он по-прежнему смотрел только на маму.

А потом Каштанчик опомнилась и бросилась прочь. Куда-то исчезли и головная боль, и усталость, и тошнота, она была как будто не собой, а маленьким зайчиком, только на этот раз она не играла, она действительно чувствовала себя зверьком, за которым гонится голодный хищник.

Тощий наконец-то заметил, что она сбежала, крикнул что-то, но она не слушала его. Зачем слушать? И так понятно, что ему нужно! Нет, у нее была одна цель: найти дверь, выход из этого кошмара.

Но выхода не было. Из зала она попала в темный коридор, потом – в другой зал. Тут было непонятно, где дверь, а где – пробоина в стене. Каштанчику мешал мусор, обломки кирпичей и битые стекла, а еще мешала темнота, она не представляла, куда бежать.

У Тощего сейчас было огромное преимущество: он знал это место. Он принес с собой фонарик, он мог не бояться ловушек, которые таил в себе мрак. Но Каштанчик все равно не собиралась сдаваться: подруга-злость оказалась сильнее подлого слабого страха, а теперь ей помогала еще и жажда справедливости.

Когда она оказалась перед лестницей, Каштанчик решила, что ей наконец-то повезло, но радость эта была недолгой. Часть лестницы, те самые заветные ступеньки, которые вели вниз, завалило какими-то трубами и металлическими брусьями, даже маленькая худенькая девочка не смогла бы пробраться через них. И не похоже, что все это оказалось здесь случайно… Тощий хотел остановить ее или того, кто осмелился бы прийти ей на помощь! Но так не будет, нет, и чтобы не сдаваться, Каштанчик не замедлилась даже на секунду, она продолжила бежать – вверх.

Она не знала, что находится наверху и что она будет там делать. У нее не было времени думать об этом. Каштанчик была уверена лишь в одном: пока она не останавливается, у нее еще есть шанс спастись. Смерть ее не догонит!

А наверху была крыша. Неровная, полупросевшая, такая хрупкая, что на нее страшно было шагнуть. Здесь все еще шел ледяной дождь, а гул грозы был страшным, как рычание монстра. Но Каштанчик все равно не остановилась, она выбежала на крышу, стараясь найти другую дверь, да хотя бы окно, любой путь, который увел бы ее подальше от Тощего. Он шел за ней – и он этого не скрывал.

– Каштанчик! Ну куда ты выбежала под дождь? Ты только высохла! Вернись сюда, и я отведу тебя к маме!

Он снова был ласковым, но Каштанчик ему больше не верила. Каждое его слово – ложь, можно на него не отвлекаться, если она спасется, то только сама.

Но напрасно она отчаянно вглядывалась в темноту и искала выход. Перед ней была только крыша, которая этой ночью напоминала остров, затерянный в самом кошмарном из миров. По одну сторону Каштанчик видела разъяренное море, по другую – лес, извивающийся под порывами ветра. Город тоже был, и даже близко, но стена дождя скрывала его золотые огни, и казалось, что города больше не существует, как и людей. Не зная, что делать, что вообще можно сделать в такой ловушке, Каштанчик добралась до края крыши, да так там и осталась.

Тощий уже был совсем близко, луч фонаря бил ей по глазам. Ее преследователь больше не спешил, он и так видел, что Каштанчику некуда деться. Мокрая крыша, поросшая мхом, была предательски скользкой, и удержаться на краю Каштанчику удавалось, лишь удерживаясь одной рукой за какую-то ржавую покосившуюся железяку – в прошлом, наверное, антенну. Второй рукой она заслонялась от Тощего… как будто это могло что-то изменить!

– Ну что, идиотка мелкая? – усмехнулся Тощий. – Все, некуда больше бежать? Этими гонками ты себе жизнь не облегчила, уж поверь мне!

Он и правда был зол на нее, очень зол за то, что она заставила его побегать. Каштанчик не представляла, что он собирается делать с ней, но смутно чувствовала, что что-то очень, очень плохое.

Выхода не было. Внизу шелестели какие-то кусты, но и они терялись во тьме, и Каштанчику казалось, что она стоит над бездной. Море, еще недавно такое красивое, бесконечное, как мечта, словно перешло на сторону Тощего. А может, морю было все равно? Оно рычало штормом на любого человека, который рисковал приблизиться к нему. Небо то и дело рассекали огненные трещины молний, белых и фиолетовых. Каштанчик чувствовала себя совсем крохотной перед стихией – и перед чудовищем, медленно приближавшимся к ней. Тощий не спешил, он осторожно проверял крышу перед каждым шагом, чтобы не провалиться. Да и куда ему спешить? Здесь все в его власти! В одной руке он держал фонарик, в другой – нож, с которого дождь смывал что-то темное…

Некуда бежать.

Негде спастись.

Никто не поможет.

Кого она могла позвать сейчас? Маму? Но маме самой нужна помощь. Каштанчик понимала, что мама такого не хотела, она ни в чем не виновата, и все же сейчас, на этой холодной мокрой крыше, она не могла избавиться от чувства обиды. Почему мама не поняла, что перед ними чудовище, раньше? Она позволила ему привести их сюда, и теперь… Теперь – все. Все закончится.

Но если это злая сказка, разве не должно тут быть героев или волшебников? Каштанчик в отчаянии пыталась вспомнить имя хоть одного волшебника, чтобы позвать его и попросить о помощи, но мысли путались и нужных слов не было. Кто тогда остается? Бабушка как-то пыталась научить ее молиться, но мама быстро пресекла это. Мама не верила в Бога – и Каштанчик не верила, потому что она верила в маму. Но вот мама ошиблась, так, может, бабушка была права?

«Боженька, если ты слышишь, если ты вообще есть… Сделай же что-нибудь! – отчаянно подумала она. Тощий приближался, отступать было некуда. – Спаси меня!»

В этот миг она была готова поверить во что угодно, призвать кого угодно, лишь бы существо, приближавшееся к ней, не сумело ее коснуться. Однако ответа не было, было только рокочущее черное небо.

Тощий понимал, что победил. Он был так близко, что вот-вот должен был дотянуться до нее…

А потом мир вздрогнул, и все вокруг поглотил белый свет.

Глава 13

Чарльз Кросс

Противоречие в психологическом портрете похоже на фальшивую ноту в прекрасной симфонии: не трагедия, и всякое случается, но… так не должно быть. При всей непостижимости и уникальности серийных убийц каждый из них все равно подчинялся строгой внутренней логике – если говорить об организованных преступниках, потому что неорганизованные оставались загадкой даже для себя. Когда портрет сложился больше чем наполовину, в нем не должно быть резких контрастов, это недопустимо. Раз противоречие появилось, у него есть причина, зачастую – очень важная.

Все это не давало покоя Анне Солари. У нее был подозреваемый в этом деле – любовник Дианы Жуковой, однако она пока не могла к нему подобраться. Тогда она начала снова просматривать собственные воспоминания, изучать то, чего они с Леоном успели достигнуть. Ведь очень часто убийца держится поближе к следователям, он проверяет, не подобрались ли они к нему. Подставив Михаила Жакова, Джек пошел на наглый и отчаянный шаг. Почему? Потому что он готовился к этому с самого начала? Или потому что они, даже не подозревая об этом, задели его, подошли слишком близко, посмотрели ему в глаза? Вот тогда Анна и стала перебирать все встречи и разговоры.

Только один из них не позволил ей сделать выводов, только один был полон противоречий и, не будучи откровенно подозрительным, все равно оставил странное ощущение… Разговор с супругами Лириными. У Алексея были опыт и знания, чтобы устроить такие сложные убийства. Но у него не было денег – и он был женат, давно и, кажется, счастливо.

Такие, как Джек, не женятся, это просто против их правил. Сливаясь с толпой, они тем не менее не могут пойти на такой банальный шаг, как женитьба, они слишком ненавидят женщин. При этом квартира Лириных была полна домашнего уюта, ничто в ней не указывало на то, что два человека здесь живут порознь. Что важнее? Что имеет больший вес?