Влада Ольховская – Синдром Джека-потрошителя (страница 21)
Двух оставшихся владельцев коммуналки собрали на кухне. Леон наблюдал за ними со стороны, но разговор позволил вести Анне. Он видел, что она добьется большего: ей, «безобидной девочке», уже сейчас доверяли легче, чем ему – в нем по-прежнему угадывался полицейский, да и вряд ли это изменится.
Ему было любопытно другое: как Анна умудрялась подбирать образ так идеально до того, как узнавала своих собеседников?
– Простите, что снова беспокоим вас этим, – виновато улыбнулась она. Ее голос, тихий и робкий, звучал именно так, как ожидал Леон. Что ж, он не умел предугадывать ее действия, но умел понимать их, уже неплохо. – Но расследование продолжается, нам нужно хоть что-то.
– Я бы хотела помочь, только не знаю как, – вздохнула Светлана. – Похоже, от меня совсем нет толку… Я на все вопросы отвечу, вы не думайте!
Чувствовалось, что последние несколько дней дались ей нелегко. Светлана была молодой, но измотанной постоянными заботами и не самой простой жизнью. Зловещие тени под глазами и покрасневшие глаза лучше любых слов рассказывали о том, что после смерти Тины она мало спала и много плакала.
Леон понятия не имел, что будет с деньгами Тины Сурковой после следствия, но надеялся, что хотя бы часть из них достанется этой женщине. Хотя, конечно, вряд ли…
– Сколько можно болтать? – угрюмо осведомился Макар.
Он напоминал Леону волка, попавшего в капкан. Зверь уже понял, что ему не освободить лапу и никуда не деться от охотников. Теперь он замер, он насторожен, он не нападает – но готовится обороняться, если нападут на него.
И все-таки подозреваемым он не был. Леон умел замечать детали, он сразу обратил внимание на руки бывшего заключенного, дрожащие мелкой дрожью. Вряд ли Макар Осташук был гениальным актером, способным изобразить такое. Скорее, это проявилась очередная болезнь из его богатой коллекции, и он при всем желании не смог бы провести сложную операцию.
Но он был там, он мог что-то видеть – он был глух, а не слеп.
– Расскажите еще раз, что вы знали о Тине, – попросила Анна. Она тоже пока присматривалась к свидетелям, и вряд ли этот вопрос был так уж важен, она просто прощупывала почву. – Я – криминальный психолог, мне нужно составить портрет жертвы.
– Ничего не слышу! – с непонятной гордостью заявил Макар.
– Не проблема, я могу записывать все вопросы.
– Да меньше слушайте его, он давно уже научился читать по губам, – поморщилась Светлана.
– Мне несложно записывать вопросы, если Макару Ивановичу так легче.
Она и правда принесла с собой большой блокнот и этим лишила Макара последней возможности избежать разговора.
– Я Тину мало знала, – печально отметила Светлана. – Потому что не хотела знать, вы не представляете, как мне теперь стыдно за это…
Она повторяла свои показания, которые Леон уже читал, почти дословно. Вряд ли это было ложью, скорее всего, Светлана много думала о той ночи, старалась вспомнить все – и у нее получилось, только следствию от этого не было никакого толка.
Когда настал черед Макара, он снова был неразговорчив.
– Шлюха и шлюха, что мне с ней общаться?
– Вы пользовались ее услугами? – спросила Анна, заметно покраснев. Леон знал, что она неплохая актриса, но это был высший пилотаж. Интересно, заплакать она смогла бы с такой же легкостью?
– Противно! Зачем мне эта девка? Она слишком много о себе мнила!
Леон бросил вопросительный взгляд на Анну, она, заметившая это, быстро кивнула. Они поняли ответ одинаково: Макар хотел бы переспать с Тиной, но она назначила слишком высокую цену. Она была еще молода, она не достигла дна даже в своей зависимости. Это снова указывало на то, что Джек выбирал себе все более сложных жертв.
Но гораздо больше Леона занимало не это, а то странное взаимопонимание, которое установилось между ним и Анной. Когда оно успело появиться?..
– Вы поспешили бежать после ее смерти. Почему? Вам было что скрывать?
– Бежать? – нахмурился Макар. – Слышь, ты…
– Аккуратней с выбором слов, – велел Леон.
Подозревая, что Макар его не услышит, он для убедительности ударил кулаком по стене, на которую опирался спиной бывший заключенный. Роль плохого полицейского позволяла ему такое.
Слова действительно пронеслись мимо него, а вот на дрожь Макар повернулся, бросил злой взгляд на Леона и сжался еще больше. Он наконец сообразил, что общаться лучше с Анной, а не с ее спутником.
– Ушел, когда топать начали, – пояснил он. Голос Макара звучал чуть гортанно, слова теряли привычную форму, но понять его все еще было можно. – Я это чую… Пол дрожит. Фигня тут пол, доски ходуном ходят. Если кто прошел – мне все равно, но тут как стадо затопотало. Выглядываю, а всюду лужи кровищи, Тинка валяется на полу, Светка рыдает, врачи суетятся… Я понял, что надо линять.
Светлана и сейчас украдкой смахнула слезу, воспоминания о той ночи все еще ранили ее.
Макара не ранило ничего.
– Почему вы решили бежать? – спросила Анна. – Вы ведь даже не знали, что случилось.
– А шо б ни случилось, виноват я! Да хоть бы она шла с ножом и упала на него, все равно б меня приписали! У этих ментов сра…
На этот раз Леон даже не утруждал себя словами, он просто стукнул по стене, и Макар вновь присмирел.
– Короче, чуял я, что меня приплетут, и свалил.
– Все равно ведь приплели!
– Я много не думал тогда… Захотел свалить – и свалил, все.
– Как? Что именно вы сделали?
– Взял деньги, набросил плащ, вышел из комнаты, – пояснил Макар. – Врачихи на меня не смотрели, они Тинку откачать пытались. Я вышел из квартиры, меня не задерживали…
– Я просила вас остаться, – обиженно отметила Светлана.
Но он, смотревший только на Анну, не услышал ее – и тогда, скорее всего, тоже упустил, что его зовут.
– Выбежал из дома, всюду ночь, – продолжил Макар. – Думаю: куда идти? Чего делать? А тут вижу – «уксус» стоит. Ну, я к нему, говорю: шеф, вези меня отсюда! Он мне чего-то ответил, я говорю: глухой я! Тогда он повернулся, но в тачке темно, толком не разобрать… Короче, трепался, что клиента ждет. Я ему такой: какой, нах, клиент? Я твой клиент, поехали! А со мной не поспоришь, поехал он!
Про этого таксиста Леон как раз знал – следователи это не упустили. Но он продолжал слушать откровения Макара вместе с Анной.
– Куда он вас привез? – поинтересовалась она.
– В центр. Я так сказал. Он привез, я заплатил, все, дальше я там ходил.
– Почему именно в центр?
– Там всегда много народу, хоть ночью, хоть днем. Все зыркают, камер понатыкали… Я хотел быть на виду.
– А смысл? – не выдержал Леон. – Нападение уже было совершено, зачем тебе алиби после преступления?
Он снова попался в ловушку глухоты собеседника, но Анна повторила вопрос. Видно, и ей было любопытно.
– Да это я уже после сообразил, – проворчал Макар. – Тогда как-то не подумал… Токо хуже сделал. Но ваши меня уже мурыжили, я чист!
– Это явно преувеличение, – усмехнулся Леон.
– Я не думаю, что он нападал на Тину, – покачала головой Светлана. – Тина, она… она умела постоять за себя. Макар, особенно пьяный, был скорее моей проблемой. С Тиной они умело друг на друга рычали. Она его, конечно, побаивалась, но и он старался к ней не лезть.
Леон примерно так и представлял себе существование в этой старой, грязной, балансирующей на грани приличного жилья квартиры. То, что произошло с Валентиной Сурковой, было слишком необычным и диким для такого места.
Анна задала им еще несколько вопросов, однако вряд ли они что-то для нее значили. Она просто хотела, чтобы их визит не казался слишком подозрительным. Когда она закончила беседу, Макар с радостью рванулся в свою комнату и поспешил закрыться там.
Светлана осталась.
– Скажите, а что… что будет с комнатой Тины? – спросила она, не поднимая глаз. – Я бы хотела оформить ее на себя…
– Думаю, это будет не так уж сложно, – пожала плечами Анна. – У Тины не было родни.
– Я, наверное, кажусь вам чудовищем, да?
– Почему?
– Тина только-только умерла, а я уже зарюсь на ее комнату… но у меня двое детей, я не из-за себя!
– Не оправдывайтесь, – посоветовала Анна. – Это жизнь, и она продолжается. Я немало знаю о чудовищах среди людей, и, поверьте мне, ни одно из них не интересуется комнатами в коммуналках.
Светлана растерянно кивнула, но Леон чувствовал, что от стыда она не избавилась и весь оставшийся день будет корить себя за этот вопрос.
Они покинули здание, но отходить от него не спешили. Леон осматривался по сторонам, прикидывая, откуда убийца мог наблюдать за окнами квартиры Тины. А он наверняка наблюдал! Если Анна права и он устроил все это ради долгой, необычной смерти, он должен был смотреть. А иначе какой смысл?
Понять бы только, где он мог быть… Да много где!