Влада Ольховская – Призрак Тилацина (страница 30)
— И ты не отомстил? — насмешливо поинтересовался Ян. Ему сейчас нужно было спровоцировать Вереснева на злую честность. — Серьезно? Какой-то телке — и не отомстил?
У него получилось: Вереснев ударил по стене с такой силой, что на светлой штукатурке осталось алое пятно. Сам владелец магазина этого, похоже, не заметил. То ли был слишком пьян, то ли гнев на Арсению затмевал даже боль.
— Я хотел, — процедил сквозь сжатые зубы он. — Но она знала, что я хочу… Она была осторожна. Пару раз ее удалось поймать, да только неудачно, ей помогли… По морде ей дали, а толку? За то, что она натворила, она заслужила большего!
— Ну, хотя бы невроз ты ей обеспечил…
Вереснев бросил на него удивленный взгляд, чуть пошатнулся — и громко, пьяно расхохотался.
— Куда там! Нервы у этой суки покрепче, чем у меня! Я ее встретил после того, как мои ребята тогда до нее добрались… Ты бы ее видел! Морда опухшая, битая, а все равно пялится на меня так, как будто это я насекомое какое-то… Она права — и все тут! Зато, говорит, я от тебя людей спасла! Спасла она! И ведь верила себе, дура недоделанная… Я ей сразу сказал: не я, так другие будут, схема рабочая… Хотя мне уже все равно… А ты кто, еще раз?..
— Я? Да, в общем-то, никто.
Никакого прорыва беседа с Вересневым не дала — только новое подтверждение того, что Настя Курцева была права насчет своей сестры. И все же… В этом ряду выбивалось дело Вадима Витько. Ян полагался не только на свою интуицию, ему удалось найти некоторых сотрудников, работавших на фармацевтическую компанию в то время.
Все они были уволены, и у них вроде как нашлись бы причины полить грязью бывшего руководителя. А вместо этого они в один голос твердили, что Вадим ни в чем не виноват, его попросту подставили. Они жалели его — и искренне ненавидели Арсению.
Ну и что в итоге? Арсения была права во всем, честна, действовала смело… А потом вдруг не просто подтасовала факты, она сломала человеку жизнь. С чего бы ей так резко менять собственные приоритеты? Только из-за любви? Ян сильно сомневался, что внезапное чувство, да еще и в не самом юном возрасте, могло мигом отключить ей и мозги, и совесть.
Слишком много ниточек тянулось в Австралию. Арсения побывала там накануне того, как занялась делом Вадима. И она улетела туда сразу же после завершения расследования, хотя с ее предыдущего отпуска и полугода не прошло. Начальству она наверняка заявила, что опасается преследования, и ее отпустили. Но Ян подозревал, что истинная цель ее поездки была совсем иной.
Увы, здесь он узнать ничего не мог, приходилось полагаться на сестру… Александра пока не отвечала на его сообщения, и они даже не были отмечены как прочитанные. Но Ян убеждал себя, что она просто занята, не заметила, да и Андрей тоже — потому что не отвечал и он… Но они, вне всяких сомнений, в порядке, в это нужно было просто верить. Больше ничего не оставалось.
Он как раз размышлял об этом, направляясь домой. Рабочий день уже закончился, а среди дел, которые он вел официально, сейчас не было таких, которые требовали бы его особого внимания. Там или все уже понятно, или вообще осталась только писанина… Поэтому Ян намеревался снова перебрать файлы по расследованию, связанному с Вадимом Витько, понять, что там не так…
Но для этого нужно было добраться до квартиры, а ему неожиданно пришлось остановиться. Темная фигура, ожидавшая чуть в стороне, в тенях, еще не преградила ему путь, но уже двинулась. Ян не собирался надеяться на удачу, он потянулся к пистолету, который больше не оставлял на работе… а потом убрал руку и раздраженно поморщился.
Потому что в свет фонарей вышел Леонид Костюченко собственной персоной. Ян давно его не видел — и не желал видеть. Новичку вообще не полагалось знать его домашний адрес, но выяснить это было не так уж сложно.
— Зачем ты это делаешь? — поинтересовался Костюченко.
Ян не стал указывать, что между ними не было подходящих воспоминаний или хотя бы достаточной степени приязни, чтобы перейти на «ты». Он вообще ничего не говорил, он пока просто разглядывал собеседника.
Сначала ему показалось, что Костюченко пьян. Не так, как Вереснев, но все же ощутимо. Движения какие-то резкие, суетливые, да и речь не слишком твердая. Но чем дольше он наблюдал за новичком, тем сильнее становились подозрения, что алкоголь тут ни при чем. У Костюченко был странный взгляд — зрачки слишком сильно расширены даже с учетом вечернего полумрака, глаза постоянно мечутся… Если окажется, что кроме всего прочего «наследник полицейской династии» еще и нарик, это станет вишенкой на торте.
— Ты чего молчишь? — оскорбился Костюченко. — Считаешь, что я недостаточно хорош для тебя?
— Вали отсюда, — посоветовал Ян.
— Нет, ты меня выслушаешь! Думаешь, я не знаю, чем ты занят? Ты же там шастаешь, вынюхиваешь… Вот зачем? Что ты за падла такая — своих топишь?!
— Тебя топить бесполезно, все равно не утонешь. Дело вообще не в тебе.
— Как не во мне, если это мое расследование? И я его завершил!
— Отправив единственного свидетеля в реанимацию?
— Он не свидетель! — неожиданно высоко воскликнул Костюченко. — Он подозреваемый… он убийца! Он однозначно убийца, только полный идиот может повестись на его россказни! Немедленно прекрати под меня копать!
— Но, если ты во всем прав, тебе бояться нечего, не так ли?
— И что? Меня бесит, что ты в команде не умеешь играть!
— Ты где слов-то таких набрался? — удивился Ян. — В перерывах между порно и комиксами? Мы не команда. Есть задача: разобраться, кто убил одного человека и ранил другого.
— Да там и так все ясно!
— Что тебе ясно?
— Холмогорцев ее убил!
— У него пуля в голове. В форточку залетела?
— Наверняка это погибшая в него стреляла! — заявил Костюченко. — Он напал на нее, она испугалась, он же был очевидно больше и сильнее! Она достала пистолет…
— Из какого места она достала пистолет?
— Она могла запастись заранее, если он не первый раз ей угрожал! Она выстрелила, попала, но он не умер… Ему хватило сил, чтобы забрать пистолет и убить ее! Потом только он отключился…
— И вот ты снова подгоняешь события под свою версию, — указал Ян. — Зачем ему стрелять в нее? Зачем ей запасаться пистолетом? Странные какие-то у нее припасы в твоем представлении… Соседи по дому говорят, что проблем с этими двумя не было. Обычная пара, никаких драк или шумных скандалов.
Костюченко раздраженно закатил глаза:
— Как будто соседи так уж хорошо их знали! А вот друзья утверждают, что они порой ссорились! Холмогорцев ревновал сожительницу к кому-то, хотя не говорил, что там за он…
— Был какой-то конкретный персонаж? — насторожился Ян. — Кто именно?
— Какая разница?
— Что значит — какая разница? Ты понимаешь, что это тоже возможный подозреваемый?
— Разве он виноват, что его кто-то там ревновал? Жила эта убитая с Холмогорцевым, а не с ним… Зачем ему убивать женщину, которая жила с другим?
— Про «не доставайся же ты никому» никогда не слышал? Не было этой истории среди веселых картинок, которые тебе в детстве показывали?
— Каких еще картинок… — растерялся Костюченко. Но тут же тряхнул головой, словно избавляясь от наваждения, сжал кулаки. — Прекрати меня запутывать! Тебе вообще это никто не поручал… Поклянись мне, что не будешь больше в это лезть!
— Иди лучше проспись.
— Поклянись! Прямо сейчас!
Их разговор все больше напоминал беседу взрослого и впавшего в истерику ребенка. Требование поклясться в чем бы то ни было стало последней каплей, Ян не собирался больше тратить на это время.
Он направился к подъезду мимо Костюченко. На новичка он больше не обращал внимания, всем своим видом показывая, что разговор закончен.
Однако Костюченко такой исход явно не устраивал. Он уже не пытался заговорить с Яном — он сразу напал. Даже если он был не совсем трезв, ударил он умело, и кто-то другой на месте следователя не уклонился бы. Да и Ян не брался сказать, каким чудом ему удалось вовремя уйти от удара. Видно, все, что произошло за последние годы, подарило больше опыта, чем он предполагал…
Сейчас думать о собственных достижениях не было времени, Ян смотрел только на новичка, пытаясь понять, насколько тот вообще вменяем.
— Ты что творишь?
— Я тебя заставлю слушать! — отрезал Костюченко. — Надо было просто пообещать мне…
— На крови поклясться, что ли?
— Если не можешь все сделать цивилизованно, придется учить тебя по-другому!
Ян не стал указывать, что любого рода клятвы — тоже не совсем цивилизованный подход. И так уже понятно, что новичка несет. Видимо, Костюченко и сам ошалел от собственной наглости, он бы не задумался о том, что творит, даже если бы еще был в состоянии трезво размышлять.
Он просто бросался в атаку снова и снова, как озверевшая дворняга. Ян несколько раз уклонился, давая ему последние пять минут, чтобы прийти в себя. Он понимал, что нужно помнить про разницу в возрасте, карьеру, связи и еще что-то там… Однако беспокоиться обо всем этом просто не осталось сил.
Последние дни выдались на удивление паршивыми — и во многом это было связано как раз с Костюченко. Ян слишком устал, чтобы нянчиться с ним. Поэтому, когда малолетка в очередной раз бросился на него, он ударил. Не в полную силу даже — но достаточно сильно, чтобы Костюченко полетел на землю, да еще и перевернулся в движении.