Влада Ольховская – Призрак Тилацина (страница 16)

Хотя были тут и исключения…

— Ты просил выделить тех, кто был способен причинить ей реальный вред, — напомнил Кирилл. — Я пока нашел четверых.

— Уже неплохо. Что за они?

— Ну, начнем с последнего… Мне показалось логичным изучить последнее расследование журналистки этой. Покончив с ним, она отправилась в отпуск в Австралию — и вот там пропала.

К моменту своего исчезновения Арсения уже доросла до очень серьезных дел. Перед поездкой она разоблачила частную фармацевтическую компанию, подделавшую результаты лабораторных исследований, чтобы поскорее запустить препарат в производство.

Дело дошло до суда, и владельцу компании все-таки удалось доказать, что он не был причастен к манипуляциям своих сотрудников — он о них даже не знал. Однако ущерб уже был нанесен. Компания едва не разорилась, чтобы остаться на плаву, ей пришлось продать контрольный пакет акций иностранной корпорации. Теперь завод мог только производить лекарства, но не разрабатывать их. Иностранные партнеры вежливо и неумолимо диктовали свои условия.

— Не австралийцы? — насторожился Ян.

— Нет, и не американцы. Если бы так, я б к тебе сразу побежал! Китайцы какие-то или корейцы… Не суть, точно из Азии. Тут даже не в них дело — они, кажется, в Россию и не приезжали, все провернули через посредника. Не купили бы они, купил бы кто-то другой. Сам владелец фирмы вопил, что из-за Арсении потерял дело всей жизни, хотя и сохранил за собой пост директора. Он мне показался буйным… и у него есть деньги. И он связан с фармацевтикой, а ты знаешь, что с ее трупом сделали…

— Я тебя понял. Да, ты прав, последнее дело имеет значение. Еще что-нибудь важное есть?

— Сказал же — еще три варианта!

Незадолго до конфликта с фармацевтической компанией Арсения влезла в дела пищевого магната. Владелец сети супермаркетов и ресторанов придумал план, который ему самому наверняка казался гениальным. Списывая испорченные и просроченные продукты в одном своем бизнесе, он по поддельным документам перегонял их в другой. Таким образом ему не приходилось ничего выкидывать, а что до пищевого отравления некоторых его клиентов… Так не все же отравились! Да и неизвестно, что они еще ели.

О его делах многие подозревали, но никто ничего не доказал. Справилась с этим только Арсения, лишившая олигарха солидной части состояния. Тюрьмы он избежал, лишь перекинув вину на своего заместителя. Но логично было предположить, что Арсению он просто так не простит.

— Он начинал еще в девяностых и успел посидеть, — сказал Кирилл. — Действовал всегда жестко и нагло, но при этом умел выжидать. Он не отомстил ей сразу, потому что это было бы очевидным.

— Но мог выждать и вернуться к этому, когда подозрения ослабли, — задумчиво кивнул Ян. — С владельцем фармацевтической компании он был знаком?

— Нет, не похоже… Если только подружились на почве ненависти к Арсении! Но мне кажется, что они бы действовали по отдельности, слишком непохожие люди. Ну и оставшиеся двое с ними тоже не спелись бы, там вообще творческие человечки.

— Серьезно? Ты и на деятелей искусств что-то накопал?

— Представь себе!

Начало карьеры Арсении Кирилл изучал с определенным скептицизмом. Тогда дела были мелкими, а жертвы — далеко не влиятельными. Но он привык работать добросовестно, поэтому решил проверить все и неожиданно получил настораживающий результат.

— На нее знатно ополчился порнофотограф, — усмехнулся Кирилл.

— Кто?..

— О, это занимательная история!

Игорь Фунтов был известен в столице как мастер модных и откровенных фотосессий. С ним работали многие звезды, его охотно приглашали на съемки. Многим он не нравился как человек, но как мастер он был на хорошем счету. Никто и предположить не мог, что с ним что-то не так.

По крайней мере, никто из сторонних наблюдателей. Арсении явно дали какую-то подсказку, и юная журналистка продемонстрировала хватку бультерьера. Она выяснила и объявила всему миру, что Игорь занимался съемкой элитной порнографии. Ролики предназначались для небольшого круга пользователей и продавались за очень большие деньги. Кроме того, фотограф шантажом принуждал молодых звездочек шоу-бизнеса к эротическим фотосессиям, которые обеспечили ему славу.

Когда обо всем этом стало известно, фотографу досталось. С ним разорвали контракты, его не желали знать в приличном обществе. За изготовление порнографической продукции он отделался штрафом — наверняка помогли те, кто эту продукцию получал. Но с радаров Фунтов исчез, и в сияющем мире шоу-бизнеса его больше не ждали.

— Зачем нам он? — спросил Ян. — Чем он отличается от остальных униженных и оскорбленных Арсенией?

— Во-первых, тем, что угрожал ее убить, но это ладно… Угрожали многие. Во-вторых, у него были деньги и связи — судя по тому, как ловко он отделался.

— Деньги и связи были до расследования, с тех пор прошло многовато времени. «В-третьих» будет?

— А как же, — подтвердил Кирилл. — В-третьих, я изучил, насколько это возможно, чем он там по линии порнушки занимался. Фильмы, которые он снимал, были имитацией насилия — вплоть до снаффа. Опять же, в реале он никого не убивал. Но ему и его клиентам определенно нравилось смотреть, как женщин типа убивают и издеваются над трупами. Я подумал, что это напоминает то, что произошло с Арсенией…

— Что-то общее есть, хотя это спорно. Но — допустим. Последний кто?

— Последняя. Тетка там… буйная.

Дана Каганова вроде как казалась откровенно лишней в этом списке. Молодая женщина была литератором — владелицей частного издательства, да еще поэтессой. Ну разве может такая быть опасна?

Оказалось, что может. Когда Арсения выяснила, что самопровозглашенная меценатка очень вольно обращается с пожертвованиями и грантами, Дана записала ее в свои личные враги. Поэтесса, обладавшая комплекцией и уверенностью бульдозера, несколько раз лично нападала на журналистку, один раз избила довольно сильно.

За все это пришлось заплатить. Дана не только лишилась издательства, ей грозил вполне реальный тюремный срок. Поэтесса не придумала ничего лучше, чем симулировать психическое расстройство. В итоге она отправилась в больницу — где и содержалась до сих пор.

— Внезапный финал у этой истории, — оценил Ян. — Я еще могу понять, почему ты откопал фотографа — да и то с натяжкой. Но уже очевидно, что трепетная поэтесса не может быть причастна к убийству Курцевой… Особенно такому убийству.

— Это да, я ее выделил не поэтому. Когда стало ясно, что с литературой у этой тетки теперь будет не очень, она энергию в новое русло пустила — она начала гадить. Она собирала все сплетни об Арсении, до каких только могла дотянуться, и публиковала их в соцсетях.

— Скорее, не собирала, а придумывала…

— Да нет, сама Арсения реагировала на это довольно болезненно, — возразил Кирилл. — А ты знаешь: люди так шарахаются от правды. В этих сплетнях не было ничего особо страшного или критичного. Но важен сам факт того, что поэтесса наша наладила настоящую шпионскую сеть. Думаю, она использовала всех, кого могла: и своих знакомых по литературной тусовке, и других обиженных Арсенией. Она их координировала из дурки, она делала то, что они сделать не могли или им просто было лень.

— И в итоге она могла знать об Арсении то, чего мы никогда не найдем в соцсетях… Да, в этом что-то есть.

Ян задумался, просчитывая что-то. Он делал вид, что рассматривает улицу за окном, хотя сейчас это было почти нереально. Там снова смешались дождь и снег, залепившие все вокруг мутной сероватой кашей. В такое время, пожалуй, действительно лучше быть в Австралии… Если тебя не пытаются убить.

— Ты сегодня вечером свободен? — наконец спросил Ян.

— Надо бы в универ заглянуть и вообще жизнью пожить чуть-чуть… А что?

— Жизнью поживешь потом, в универ съезди. А на завтра запланируй себе визит в дурдом, мне нужно, чтобы ты лично встретился с поэтессой и разобрался по возможности, что она собой представляет.

Вот это уже было любопытно. Кирилл давно рвался помогать близнецам — и потому что это было интересно, и чтобы хоть как-то отблагодарить их за все, что они для него сделали. Но Ян и Александра позволяли такое лишь в крайних случаях, они по-прежнему слишком за него беспокоились.

Даже сейчас Ян выглядел немного виноватым:

— Я бы не стал привлекать тебя к этому, если бы можно было иначе… Но тут время не на нашей стороне. Бизнесменами займусь я, они как раз могут быть опасны. По фотографу тоже хватает вопросов. Но поэтесса в любом случае изолирована, не думаю, что это тебе навредит.

— Все в порядке! — опомнился Кирилл. — Я готов, если надо, и фотографа найти!

— Пока не надо, делай, что сказано.

— Только меня могут к ней не пустить…

— Пустят, об этом я позабочусь, — отмахнулся Ян. — С остальным я, надеюсь, справлюсь сам…

— И с делом Холмогорцева тоже?

— Об этом я пока говорить не готов. Короче, свое задание ты знаешь, и постарайся не усложнить мне жизнь еще больше самодеятельностью!

Кирилл уже не раз замечал: порой в жизни на тебя сваливается все и сразу. Если бы те же дела распределились равномернее, справиться с ними было бы куда проще. А они будто знают об этом, они накрывают лавиной, тебе только и остается, что метаться между ними в отчаянной попытке вынырнуть, сделать хотя бы один вдох…

Примерно это и происходило теперь с Яном. Главным для него оставалась судьба сестры, тут без вариантов. Но Кирилл видел, что история с парнем, которого покалечили в отделении, угнетает его дядю. Похоже, с Холмогорцевым теперь связано что-то еще, то, о чем Ян не говорил. Такое молчание несколько оскорбляло, но Кирилл пока решил не настаивать, любые споры были бы слишком похожи на подростковую обиду. Сейчас и правда можно было сосредоточиться на собственном задании.