Влада Ольховская – Осеннее равноденствие (страница 9)

С ним не хотелось говорить. Хотелось, как его сестра, забиться в угол, рыдать, закрыв лицо окровавленными руками, надеяться, что кто-то придет и спасет… А Таиса на такое не имела права, раз уж назвалась той, кто приходит и спасает.

Почему-то в памяти мелькнул Матвей. Не потому, что он отчитывал ее перед началом этой безумной выходки – и снова оказался прав. Таисе просто казалось, что он идеально справляется всегда и со всем. Вот просто справляется и все, суперспособность такая. И когда ей пришлось заговорить с Егором, она невольно начала подражать ледяному тону Матвея.

– Егор, достаточно. Ты проиграл.

– Я не позволю! – прохрипел он, пытаясь просунуть руку в щель.

Если бы у него получилось, он вполне мог сорвать с ручки пояс, и тогда вряд ли комод задержал бы его надолго. Поэтому Таисе нужно было сделать все, чтобы он отступил сам.

– Не важно, что ты там позволишь, что нет, все уже закончилось. Твоя сестра знает, что ты ничтожество. Все игровое сообщество знает, что ты лжец. Им известно твое имя, маски больше нет. Тебя все ненавидят.

– Нет! Я среди лучших! Я в топ-десять за сентябрь!

– Ты никто, – отрезала Таиса. – И ты навсегда останешься никем. Не потому, что ты себя таким объявил, просто ты такой есть. Им смешно, Егор. Зайди в чат, проверь – все смеются над тобой.

Он замер, и она ожидала, что будет дальше. Егор мог пойти на прорыв, уничтожить хлипкую дверь в спальню – а мог и правда отвлечься на смартфон. Таиса даже дышать боялась. Секунды шли, и время казалось раскаленным песком, через который приходится пробиваться так мучительно медленно, а он окружает, тянет на дно…

Наконец по ту сторону двери вновь послышались шаги – Егор отступал. Полиция пока не приехала, Таиса знала, что он в доме, ничего по-настоящему не закончилось. Но со своей ролью она справилась сполна, она заставила его поверить ей.

Только теперь Таиса сообразила, что у нее дрожат ноги – от неожиданно накатившей слабости, так сильно отличающейся от ледяного тона, который она идеально изобразила. Но вот основная угроза миновала, Таиса позволила себе упасть на колени и все-таки заплакать.

Этот придурок еще и стрим додумался запустить – убийства в прямом эфире! Гарик от него такого не ожидал, Егор оказался даже более неадекватным, чем они предполагали. Теперь уже идея отправить к нему Таису не казалась удачной, но что сделано, то сделано. Гарику оставалось лишь справляться с последствиями, его автомобиль летел через ночной город, чтобы поскорее добраться до того самого адреса. Он не сомневался, что Матвей занят тем же, но Матвей слишком далеко, в его случае гонка через город – просто способ не поддаваться отчаянию, а вот у Гарика были все шансы многое изменить.

Он сразу же велел Юдзи убрать стрим из публичного просмотра, но сделать так, чтобы Егор не узнал об этом. Убийца по-прежнему верил, что за ним наблюдает грандиозное игровое сообщество. При этом за его подвигами следили лишь хакеры и профайлеры – предусмотрительно записывая все для полиции.

Стрим начался в момент, когда Таиса отбила у психа сестру. Гарик не видел, как это произошло, но не был удивлен тем, что она справилась. Он никогда не считал Таису слабой… да и Матвей не считал, он по другой причине ее оберегал, но это сейчас было не важно.

Похоже, Егора изначально разозлило то, что последнюю жертву увели прямо у него из-под носа. Это было не просто поражение, убийца не достиг своей главной цели, не «спас» всю свою семью от разочарования! Так что в прямом эфире он не просто выламывал дверь, за которой укрылись девушки, он еще и пытался оправдаться перед всем миром.

Таиса и теперь не поддалась страху, Гарик прекрасно слышал, как она говорила с убийцей. Он бы и сам, может, так не смог! Если судить только по голосу, ее вообще не волновало, что к ней пробивается окровавленный псих, ее просто раздражало, что планы на вечер пришлось поменять. Матвей ведь тоже слушает, без вариантов… Интересно, у него хотя бы хватит совести гордиться ею?

Со своей задачей Таиса справилась: Егор все-таки отступил, оставив ее и сестру в покое. Дальше все зависело от Гарика.

Он уже слышал вой полицейских сирен, группа захвата все-таки добралась. Но они еще не приехали, зато звук уловил и Егор. Судя по стриму, этот полудурок готовился сделать глупость.

Когда до Егора дошло, что убить всех свидетелей его позора не получится, его ярость все-таки схлынула. Он забился на кухню, перевел камеру на себя и теперь в бледном свете смартфона пускал в кадр пузыри соплей… По крайней мере, Гарик видел это именно так и отказывался считать слезами раскаяния.

– Я не знаю, почему одним в жизни просто не везет… – всхлипывал в камеру Егор. – Я мечтал творить добро… Вы знаете, что я неплохой человек… Но я жалкий человек! Ничего, я буду наказан…

Вслушиваться в его бредни Гарик не собирался, ему достаточно было знать, что убийца застыл на месте и не двигается. Профайлер вошел в дом уверенно и сразу же направился на кухню, хотя больше всего хотелось лично убедиться, что Таиса в порядке. Ничего, она справится… она уже справилась.

Егор действительно был на кухне, сжался возле раковины на грязном полу. В одной руке он сжимал камеру, в которую откровенничал, в другой – нож. Правда, лезвие к шее еще не поднес, и это упрощало задачу Гарика.

Увидев постороннего, да еще не в полицейской форме, без оружия, Егор заметно растерялся.

– Ты кто? – спросил он.

– Так я этот, как его… – Гарик улыбнулся, неспешно подходя ближе. – Мы с тобой общались в чате, у меня еще кот такой на аватарке, ты помнишь?

Он говорил расслабленно, вовлекал убийцу в беседу. А Егор, которому на самом деле не хотелось умирать, был рад отсрочить момент своей казни. Это не значит, что он не сумел бы себя убить, еще как сумел бы! Но ему важно было перед смертью услышать, что он вовсе не подонок, он все сделал правильно.

– Я не… – начал отвечать он.

Но слушать его Гарик не собирался, смысл был лишь в том, чтобы убедить Егора: беседа возможна, и пока они говорят, ничего плохого не случится. Это дало профайлеру возможность приблизиться на нужное расстояние.

Он ударил быстро, без малейших сомнений. Обеими руками оперся о столешницу, поддерживая так свой вес, и получил возможность пнуть Егора обеими ногами. Первый удар пришелся в лицо, и это явно стоило убийце нескольких зубов, если не перелома челюсти. Когда же Егор, полностью дезориентированный повалился на пол, Гарик ударил еще и по руке, заставляя убийцу выпустить нож.

– Надеялся легко отделаться, гаденыш? – презрительно поинтересовался он. – Нажал кнопку и вышел из игры? Фиг там, будешь весь остаток своей жалкой жизни вспоминать о единственных людях, которые тебя любили!

Егор проскулил что-то в ответ, но выбитые зубы красноречию не способствовали. Да и не интересно Гарику было, чем там себя убийцы оправдывают.

Он поднял с пола камеру и улыбнулся в объектив:

– Ну что, насладились шоу? Юдзи, ты мне должен. Всем остальным – играйте в игры и любите маму, ничего лучше вы со своей виртуальной жизнью все равно не сделаете. На этом, детишки, наш эфир окончен, а для моего коллеги Матвея, который прямо сейчас планирует мое смертоубийство, я заказываю песенку «Настоящий друг» и на строчке «Друг в беде не бросит» требую поставить мое фото. Всем спокойной ночи!

Стало легче.

Николай Форсов до последнего не верил, что получится. Он даже не размышлял, откуда взялся такой пессимизм, хотя догадаться было несложно – годы болезни изматывают. Он не говорил об этом, чтобы не расстраивать близких. От него все равно уже ничего не зависело с того момента, когда он доверил свою жизнь врачам. В последние секунды, когда он ждал действия наркоза, он пытался понять, что чувствует, и с удивлением обнаружил, что ничего. Собственная участь не слишком его волновала, он был готов к любому финалу.

Он все-таки проснулся – уже неплохо! Правда, мгновенного облегчения это не принесло. Он и не надеялся проскочить такую серьезную операцию легко, это ни в каком возрасте не получилось бы. Николай воспринял все со смирением, которое давно стало привычным. Он сам подобрал себе лекарства так, чтобы больше спать, чем бодрствовать, и не сохранять в памяти эти дни, наполненные слабостью и болью.

Настоящее облегчение наступило недели через две. Тогда Николай обнаружил, что ему больше не требуется серьезная доза обезболивающего, притупляющая мышление. И тогда же Вера сообщила ему то, что сама она знала с самого начала.

Ему пересадили две почки. Николай согласился на одну – и то после долгих сомнений. Он до последнего не мог решить, имеет ли немолодой человек право отнимать шанс на жизнь у того, кто только пришел в этот мир. Позже обстоятельства вынудили его принять предложение о трансплантации, и все же он утешал себя мыслью, что донор хотя бы не умрет и будет достойно вознагражден.

Он не уточнял, от одного донора взяли органы или нет, это и так было понятно. Он не спрашивал у Веры, почему она молчала – он заранее знал ответ. Жена изучила его лучше, чем кто бы то ни было, она знала, что он мог отказаться в последний момент и все сорвать. Она приняла решение за него.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы смириться с этим, осознать то, что случилось. Николай понимал, что выглядит как усталый старик, затерявшийся где-то между подушек и одеял. Ему было все равно, он закрылся в своем теле, как в убежище, он размышлял, анализировал… и когда он принял решение, он не собирался тратить время на нытье и напрасные упреки. Он готов был жить дальше.