Влада Ольховская – Новый год, я люблю тебя! (страница 2)

Я продолжала улыбаться, перебирая в уме все, что можно ему сбыть, чтобы складу стало полегче. Но господин Январь проявил неожиданную подготовленность:

– Мне нужна «Новогодняя коллекция».

Я, уже мысленно продававшая ему дурацкого стеклянного слона, смутилась:

– Что? Вы имеете в виду?..

– Елочные игрушки ручной работы, «Новогодняя коллекция», я возьму все двенадцать.

Я прекрасно знала, о чем он говорит. Это сегодня я изображаю клинически оптимистичную Снегурочку за кассой, обычно я сама подбираю товар. «Новогодняя коллекция» была просто находкой сезона, я перехватила ее чуть ли не случайно, в середине декабря, но ни разу не пожалела. Удивительной красоты елочные игрушки разлетелись за считанные дни, хотя цену я на них поставила, прямо скажу, атомную – и мне не стыдно.

Они того стоили. Каждая из этих игрушек была уникальна, в каждой чувствовалось тепло, совсем как в детстве. «Новогодняя коллекция» не шла ни в какое сравнение с теми дешевыми пластиковыми клонами, которые штампует Китай, и даже со стеклянными шариками подороже. Глядя на них, в магию Нового года начинал верить даже такой сухарь, как я. Ненадолго, конечно, только пока в моих руках было это сияющее чудо, но это уже много. Такие игрушки возвращали любого, кто их видел, куда-то в прошлое, где в теплой комнате стоит елка, пахнет мандаринами, хвоей и корицей, все близкие еще живы, а с ними жива и вера в чудеса…

Словом, «Новогодняя коллекция» меня так впечатлила, что я даже оставила один шарик себе. Не то что выкупила, просто спрятала под прилавком, подальше от посторонних глаз. Но вот пришел этот странный тип, да еще и оставшийся шарик из коллекции называется «Январь».

Видно, судьба. Пускай забирает, мне не жалко, я все равно Новый год не люблю. У меня и елки-то нет… Под этот шарик я думала подобрать обрубленную ветку возле одного из елочных базаров, но обойдусь и без нее.

Я достала из-под прилавка коробку с «Январем» и поставила ее перед покупателем.

– Вот все, что осталось.

– Только один? – поразился мужчина.

Его удивление было так велико, будто я сказала, что Земля плоская и держится она только на трех китах, да еще песнях группы АВВА. А я могла такое сказать – я их песню Happy New Year сегодня раз пять в магазине послушала. Что делать, народу нравится!

– Только один, – подтвердила я. – И то случайно остался, других давно уже нет.

– Но мне нужны все двенадцать!

– Сочувствую. Могу предложить один или ни одного, вот такое у нас сегодня меню.

Выбирайте быстрее, мы закрываемся.

Он выглядел таким разочарованным, что мне даже стало жаль его… Почти. Но нет. Он ведь не был несчастным стариком, который только что лишился последней корочки хлеба на праздники. Господин Январь хотел купить дорогущую коллекцию игрушек ручной работы и уж явно не себе.

Скорее всего, игрушки заказала его дама сердца. «Зай, хочу шарики, чтоб такие – динь-динь – висели на елке! И чтобы ручной работы, а то дизайнерские уже у всех, а я – не как все!» И ради ее огромных голубых глаз и не менее огромного творения пластических хирургов он покинул свой уютный компьютерный рай и отправился сквозь пургу сюда – навстречу облому.

Образ господина Января был уже не таким мистическим. Мне почему-то неприятно было представлять рядом с ним грудастую дуру, виснущую у него на руке.

– У нас есть другие игрушки, – предложила я. – Могу показать.

– Не нужно. Лучше скажите мне, кто купил «Новогоднюю коллекцию».

Он взял в руки «Январь» и осторожно осмотрел коробку. Внутри под защитой прозрачного пластика покоилась игрушка: большой стеклянный шар, нежно-голубой, воздушный, украшенный тончайшими зеркальными узорами. Я, если честно, даже отдаленно не догадывалась, как можно было сотворить такое чудо. Оформляя заказ на «Новогоднюю коллекцию», я пыталась узнать имя мастера, который ее сделал, но мой проверенный поставщик лишь руками разводил. Ему, похоже, игрушки тоже достались лишь по невероятному стечению обстоятельств.

– Вы шутите? – поразилась я. – Думаете, я помню, кто купил одиннадцать шаров за две недели?

– Думаю, что нет. Но у вас есть камеры наблюдения, есть кассовый аппарат, многие платят карточкой, а постоянных клиентов вы и вовсе должны знать, в маленьких магазинчиках так часто бывает.

Вот не понравился мне его деловой тон – настолько, что захотелось ему заводного пингвина в известное место засунуть. Чего он тут раскомандовался? Да, я могу выяснить, кто купил хотя бы часть коллекции, – но не хочу и не буду. Это незаконно, да и хлопотно.

– Я не собираюсь ничего вам сообщать. Либо покупайте игрушку, либо уходите. Вы график работы на дверях видели? Вы меня уже задерживаете!

Но он не двигался с места, и мне вдруг стало страшно. До меня лишь сейчас дошло, что господин Январь меня на голову выше и намного сильнее. Если бы не спасительный прилавок, разделяющий нас, этот медведь уже нависал бы надо мной.

Может, полицию вызвать? Нет, рано еще. Дежурные будут совсем не рады кататься тридцать первого декабря по городу только потому, что я испугалась.

– Вы многого не понимаете, – вздохнул господин Январь. – Это не обычные украшения. Они попали к вам случайно, их вообще не должно быть в этом мире! Если их срочно не вернуть, случится непоправимое.

– Вы что, пьяный?

Спрашивая это, я и так знала, что он не пьяный – я стояла к нему почти вплотную и почувствовала бы запах алкоголя. Но он мог быть под действием наркотиков, и это объясняло бы зеркальные очки.

Любопытно мне, что это за дурь такая, которая заставляет ночью покупать елочные шарики, да еще с таким рвением, будто от них зависит судьба галактики?

Господин Январь посмотрел на свои часы, сравнимые с годовым бюджетом Эфиопии, страдальчески поморщился и принялся распаковывать елочную игрушку.

– Что вы делаете? – недовольно поинтересовалась я.

Мне вдруг стало жалко пудрово-голубой шарик, казавшийся опасно хрупким в медвежьих лапищах покупателя. Если этот нарик разобьет игрушку, я, конечно, переживу, но будет обидно. «Январь» казался таким трогательно беззащитным, что мне хотелось забрать его и согреть в ладонях, как живое существо.

И вот тут покупатель снова удивил меня – он протянул елочную игрушку мне.

– Коснитесь его.

– Э-э-э… чего?

– Коснитесь, – повторил господин Январь. – Времени осталось совсем мало, я не могу спорить с вами весь вечер, убеждая вас в том, что наверняка покажется вам невероятным.

Почему в другие магазины заходят нормальные люди и оставляют там кучу денег, а мне достался какой-то сумасшедший? А это Новый год мне мстит за то, что я его не люблю!

– Уйдите, пожалуйста, – тихо попросила я. – По-моему, вам нужно проспаться.

– О чем я и говорю: вы не готовы к конструктивной беседе.

– Думайте, что хотите, только вне моего магазина!

– Сейчас уйду, – неожиданно легко согласился господин Январь. – Только шарик у меня заберите, а то я ведь псих, разобью еще ненароком!

Подвохов тут могло быть много. Протягивая руку за шариком, я давала господину Январю возможность ударить меня, схватить, перетащить за прилавок… В общем, мое воображение активно рисовало всякие ужасы, а глас рассудка требовал послать его подальше и нажать тревожную кнопку. Но очень уж мне было жаль светло-голубое искристое чудо, устроившееся у него на ладони. Я решила не паниковать и спасти «Январь», а потом уже решать, как выпроводить этого психа.

Когда я потянулась к шарику, мужчина даже не шелохнулся. Настороженная и готовая ко всему, я обеими руками коснулась елочной игрушки – и мир исчез.

Было такое чувство, будто подо мной провалился пол, и теперь я лечу вниз… Да какое там лечу? Падаю, как булыжник, тяжело и быстро, а вокруг меня мелькают разноцветные огни – золотые, красные и белые. А так не должно быть! Мой магазин расположен на первом этаже, и даже если бы я вдруг рухнула под землю, то оказалась бы на ближайшей станции метро среди очень удивленных пассажиров.

Но вместо этого я провалилась непонятно куда и падала очень долго – ненормально долго, хотя я не смогла бы сказать, сколько длилось это парение. Закончилось оно так же быстро и неожиданно: я грузно повалилась на что-то мягкое и упругое, милосердно смягчившее удар.

Некоторое время я лежала неподвижно, не открывая глаз. Я пыталась понять, что со мной произошло. На меня напали? Я умерла? Этот странный тип распылил в зале какой-то наркотик и теперь мне мерещится непонятно что? Вот знала же, знала, что нужно было сразу жать на тревожную кнопку! Нельзя ожидать ничего хорошего от мужика в солнечных очках, которому срочно понадобились стеклянные шарики. Если уж на то пошло, как это гриб узнал, что «Новогодняя коллекция» у меня? Рекламу я не давала, я вообще не рекламирую отдельные товары. А раз он наивно полагал, что может купить все двенадцать, он услышал о них не от кого-то из моих клиентов.

Ладно, фиг с ним, сначала нужно понять, где я. Сделать это было бы удобней с открытыми глазами, но мне было страшно, и я предпочла сосредоточиться на оставшихся чувствах. Так, подо мной что-то мягкое, но не слишком, похоже на поролон. Оно не теплое и не холодное, обычное, комнатной температуры. Воздух пахнет чем-то сладким, кажется, ванилью. Рядом… шумит лес?

Какой еще лес? Лес в Москве?

От удивления я открыла глаза – и обнаружила, что сошла с ума.