Влада Ольховская – Новый год, я люблю тебя! (страница 11)

– Ни фига себе у вас в НХЛ теперь звания выдают, – присвистнула я.

– Вы что, меня не боготворите? – поразился он. В серых глазах мелькнула робкая надежда.

– Я, конечно, хоккей люблю, но не до такой степени.

– Так вы нормальный человек? Слава богу!

Сбивчиво и предсказуемо эмоционально, Волков рассказал мне, что с ним случилось – хотя и сам знал не так уж много. Он находился в своем доме один, готовился почитать книгу, потом – поговорить по телефону с родителями и после боя курантов лечь спать, когда мир вокруг него просто исчез. Он, похоже, не запомнил, что коснулся елочной игрушки, а я не стала акцентировать на этом внимание.

Волков будто попал в свой худший кошмар. Он оказался в доме, полном женщин, считающих его богом. Увидев его, одни принимали соблазнительные позы, другие зачем-то начинали рыдать, третьи рассказывали, как они всю жизнь мечтали познакомиться с ним.

Но хуже всего были четвертые. Эти были свято убеждены, что путь к сердцу мужчины не идет через желудок, а пролегает гораздо ниже. Им было плевать, сколько им лет, какой они комплекции, нравятся ли они Волкову. Они не сомневались, что стоит им поцеловать его, и он, как типичный похотливый самец, не устоит.

Мне стало даже жаль его. Читая о Волкове в интернете, я представляла его грубым мужланом, который кровью, потом и выбитыми зубами прокладывает себе путь на вершину мирового хоккея. А передо мной оказался интеллигентный, начитанный, прекрасно образованный мужчина. Кое-кому (мне) пора прекращать мыслить стереотипами.

Моим первым импульсом было рассказать ему правду – про желтый шарик, мир страха и волшебство, но я вовремя прикусила язык. Что если за мою откровенность накажут Шена? Волков-то сумеет все понять, раз я поняла, но после этого колдун уже не сможет стереть его память, а подставлять своего напарника мне не хотелось.

Поэтому я задала другой вопрос:

– Если вы так боитесь местных дамочек, почему вы помогли мне?

– Я не знаю, кто населяет этот дом, но они точно не люди – и они все разные. Некоторые вполне безобидны. Я услышал шум погони и решил помочь, мне до чертиков надоело прятаться здесь и ждать непонятно чего.

– А если бы я оказалась очередной влюбленной фанаткой?

– Отбился бы, – пожал плечами Волков. – От целого стада ведь отбился! Вы так и не сказали, как попали сюда.

– Да я тоже не помню, – соврала я. Это ж не февральский мир, врать можно! – Но я была с другом. Мы должны найти его и бежать.

– Возможно, он тут тоже бог. А если и нет, мне-то точно поклоняются, так что я из этой комнаты не выйду.

– И что, проведете здесь всю жизнь? – фыркнула я, не уточняя, что в этом случае его жизнь продлится ровно до второго января. – Почему вы вообще боитесь женщин?

– Я не боюсь женщин.

Это верно, меня он не испугался. Но это же мир его страхов! Короче, странно тут все.

– Вы выглядите напуганным.

Это был выстрел вслепую с моей стороны: Волков смотрелся утомленным и потерявшим интерес к жизни, но никак не напуганным. И все же мне нужно было разобраться в корне его страхов, понять, в чем суть этого мира, и только потом действовать.

Мой слепой выстрел неожиданно попал точно в цель.

– Я не женщин боюсь, а отношений с ними, – неохотно признал Волков. – Я сидел тут и думал: может, это какое-то проклятье? Черное колдовство? Ведь говорят же: чего боишься, то тебя и настигает!

Он даже не представлял, насколько близок был к истине – и вместе с тем далек от нее.

– Они ведь точно не люди, я вам говорю, – продолжил хоккеист. – Некоторые из них творят вещи, не которые люди не способны. А одну я даже столкнул с лестницы – случайно, я вам клянусь! Но она не умерла, нет. Ударившись о пол, она просто исчезла, а потом я увидел ее вновь в совсем другом коридоре. Короче, это похоже на проклятье, но я не понимаю, при чем тут вы.

– Может, это и правда проклятье, но связано оно не со мной, а с моим спутником. Вы лучше скажите мне, почему вам так не нравится быть их богом. Многие мужчины только о таком и мечтают!

– Многие только болтают, что мечтают о таком, – невесело рассмеялся Волков. – Мечтают они совсем о другом, просто боятся в этом признаться. Надо же поддерживать образ мачо! А кому-то и нравится весь этот порно-клуб, но не мне. Я знаю, чего я хочу, и я боюсь…

Он запнулся, замолчал, и мне пришлось поторопить его:

– Чего?

– Я боюсь, что у меня не получится, что не найду, не смогу… И придется довольствоваться вот этим. Тем, что сейчас бегает по коридору.

Вот оно как. Здоровенный детина, гроза других хоккейных команд, боялся не монстров, не войны и не бандитов. Даже не болезни или смерти. Он хотел любить и боялся быть нелюбимым.

Андрею Волкову отчаянно хотелось завести отношения, настоящие и искренние, с абсолютным доверием и любовью «несмотря ни на что», а не «дорогой, мне нужен доступ к твоим счетам». Но он раз за разом обжигался сам и видел, как обжигаются его друзья.

Меньшим из зол были вульгарные дуры, которым казалось, что кратчайший путь к счастью лежит через беременность от известного человека. А худшим… худшим были гламурные охотницы: девицы, которые были достаточно умны, чтобы изображать верность и преданность – до заветного кольца на безымянном пальце. Потом можно было расслабиться и показать свою истинную сущность. Он захочет развестись? Не страшно, ведь тогда она и бригада опытных адвокатов оттягают у него все, что можно.

– Я начал замечать, что превращаюсь в параноика, – покачал головой Волков. – Сближаясь с девушкой, я сразу начинал думать: а чего она хочет на самом деле? Я всегда искал подвох и, увы, всегда находил.

– А вы бы не знакомились со всякой силиконовой шушерой, у которой вместо сердца бумажник, – не выдержала я. – Нашли бы себе нормальную девушку!

– Звучит красиво – нормальная девушка! – оценил хоккеист. – Только где ж мне ее взять? И где взять время на ее поиск? Я постоянно на сборах, на играх, есть еще обязательства перед спонсорами… Не то чтобы я мог дни напролет выискивать «ту самую». Да и где? Куда я ни пойду, меня тут же узнают, даже те, кто хоккей от футбола не отличит. Им достаточно того, что моя физиономия достаточно часто мелькает по телевизору. И знаете, что? Я мог бы содержать не одну и даже не двух. У меня на счету столько денег, что я и сам не знаю, что с ними делать. Но я не хочу так! Мне нравится думать, что во мне самом есть что-то такое, что можно любить. А для начала мне нужна девушка, которая не знает, кто я.

– В провинцию съездите, там вас много кто не узнает.

– Это возвращает нас к вопросу времени. Да и потом, у меня давно уже нет иллюзий относительно провинциальных дев.

Ясно с ним все: он так может сидеть и ныть часами, а у меня этих часов нет, мне нужно найти Шена и бежать отсюда, пока влюбленные фурии мне голову не откусили. Вот только когда я направилась к двери, Волков резко запротестовал:

– Я туда не пойду! Мне надоело с себя этих пиявок снимать!

– И что теперь? Будешь сидеть здесь до скончания веков?

– Дождусь, пока они успокоятся, а потом уйду…

Но даже в его голосе не было уверенности, а я-то точно знала, что они не лягут спать и не устроят себе перерыв на чай с плюшками. Они – иллюзия, не настоящие, утрированные версии людей. Они только и могут, что кружить по этим коридорам, разыскивая своего бога, короля, Аполлона или кем там еще его назначили.

Но и бросить Волкова я не могла: он ведь, по большому счету, не виноват в том, что случилось… и что страхи у него очень странные. Оставалось только придумать, как вытащить его отсюда.

Время поджимало, строить из себя великого полководца не получалось, и идея у меня появилась только одна. Выслушав ее, Волков очень долго и эмоционально высказывал мне свое решительное «Нет». Я его не слушала, я бегала то в одну комнату, то в другую, собирая все необходимое. Швырнув на кровать баул тряпок, напоминающий все нажитое непосильным трудом имущество какого-нибудь бродяги, я заявила:

– Значит так… Я ухожу в любом случае. Ты или идешь со мной вот в таком виде, или сидишь здесь. А теперь представь, что будет, если они пойдут на штурм и застанут тебя возле кровати.

Вид у Волкова сейчас был примерно как у шестнадцатилетней школьницы, застрявшей в баре, полном бородатых и очень одиноких мужиков. А при его брутальной внешности это выглядело по меньшей мере оригинально, поэтому пришлось сделать вид, что я чихаю, чтобы заглушить смех.

Он, похоже, понимал, что я права. Он начал переодеваться, а я дипломатично отвернулась, раздумывая тем временем, как разыскать Шена. И почему он вообще оказался непонятно где? Раньше-то мы все время попадали в одну точку магического мира! В следующий раз привязывать его к себе буду, честное слово!

– Ну как? – прервал мои размышления Волков.

Я повернулась к нему – и мне срочно пришлось изображать новый приступ чиха, на этот раз долгий и со слезами на глазах. Волков на мою уловку не повелся.

– Очень смешно, – мрачно заявил он.

Точнее, не он, а здоровенная широкоплечая тетка, могучая, как вышибала в ночном клубе. А что? Женщины всякие бывают! Разве я виновата, что на его массивную фигуру, покорявшую сердца тех самых болельщиц, нашлась только одна вещь: длинное сияющее пайетками платье до земли, огненно-красное, с кокетливым разрезом, открывающим одну мускулистую волосатую ногу. Нога эта (как, впрочем, и вторая) вбилась в остроносые синие туфли на шпильках, но явно чувствовала себя крайне неуютно. На груди платье сильно провисало, потому что было предназначено для особы с более пышными формами, но ничего, это я сейчас исправлю всякими шарфиками и колготками, скрученными в стратегические шарики. Шею, слишком мужскую для любой дамы, укутывало боа с перьями, тоже синее, чтобы туфлям было не так одиноко. Ну а коротко стриженую голову Волкова теперь венчал парик с длинными платиновыми кудрями.