Влада Ольховская – Минская мистика (страница 42)

Пилигрим не мог определить, холодно здесь или тепло, он даже не был уверен, что дышит: магическая реальность мало напоминала ту, что была ему привычна. Как ведьмар, он мог бы понять больше. Однако, оставаясь в шкуре волколака, он не сумел бы использовать свои колдовские способности.

Он осторожно двинулся вперед – или просто двинулся куда-то. Пилигрим вынужден был признать, что это очень напоминало ту пустоту, про которую говорил в своем пророчестве див. Но там должен был парить теннин – а здесь никого не было.

– Ты неплохо держишься для такого молодого ведьмара, – неожиданно произнес рядом с ним хриплый мужской голос.

Все появилось сразу: Валерий Боч, стоящий перед ним, четыре пропавших нелюдя стихий и Рада, запертая в металлическую клетку, похожую на птичью. Пропавшие были живы, здоровы и даже в сознании, однако вряд ли они до конца понимали, что происходит. Они стояли лицами друг к другу, образуя квадрат, их состояние было похоже на транс.

Рада же прекрасно осознавала, что с ней случилось, она билась в клетке, пытаясь освободиться, но тщетно – ей не удавалось даже погнуть металлические прутья, не то что выломать их.

Старик не обращал на нее внимания, он смотрел только на Пилигрима.

– Неплохо, неплохо… – оценил Боч. – То, что ты попал сюда, и этот твой трюк с превращением в волка… Сыровато, конечно, но сама идея хороша. Ты не из покорных, не так ли?

Хотелось броситься на него – к этому рвался зверь. Просто смести этого тощего старикана со своего пути, а потом освободить Раду. Однако Пилигрим понимал, что из такой попытки вряд ли выйдет что-нибудь толковое. Они ведь не в обычном мире, они в пустоте, куда они денутся отсюда? Да и потом, старик не стал бы говорить с ним, если бы не был уверен в своей победе.

Поэтому Пилигрим сел перед собеседником и кивнул, давая понять, что драться он не намерен.

– Хорошо, – с довольным видом заявил Боч. – Не из покорных – но и не из идиотов, которые слишком уверены в себе. Ты ведь знаешь, кто я такой? Я асилак. Последний из многих, что жили на этой земле.

Словно откликнувшись на его слова, вдалеке замаячили гигантские силуэты. Это были люди – но люди искаженные, немногим отличающиеся от монстров. Пилигрим был даже рад, что пелена света по-прежнему скрывала их, не давая толком разглядеть. Он не был уверен, что готов увидеть.

– Конечно, от меня прошлого не так уж много осталось, – усмехнулся старик. – А всё твои братья постарались! Ведьмы и ведьмары служили нам, мы позволяли им это. Но нашлись те, которые решили, что мы приносим слишком много разрушения… А разве есть мера для разрушения? Хаос – часть жизни, и сама жизнь решает, много его будет или нет. Но они назначили себя судьями и вероломно ударили нам в спину. Они заперли моих братьев в пустоте между Явью и Навью. Лишь мне удалось скрыться – чудом, потеряв большую часть своих сил. Но я остался на земле!

Старик этот был древним, он ходил по свету веками, изучая обряды, придумывая план мести – или возвращения своих. У него была магия, но ограниченная, и он копил ее для решающего удара. Он не сомневался: если ему удастся выпустить из пустоты других асилков, его способности тоже восстановятся. Поэтому он выжидал, параллельно создавая себе репутацию безобидного скандалиста. Он был везде и сразу, к нему все привыкли, и никто не ожидал от него подвоха.

Подыскав наконец подходящий обряд, старик начал создавать армию искусственных людей, помечая каждое свое детище знаком асилков. Подготовка заняла несколько лет, но он никуда не спешил. Что значат несколько лет для того, кто бродил по миру столетиями?

– Тебе, наверно, хочется понять, почему я все это говорю? – поинтересовался Боч. – А, подожди…

Пилигрим почувствовал уже знакомое головокружение – такое бывало каждый раз, когда он перевоплощался. Вот только на этот раз он не прыгал через нож – он вообще не двигался с места!

И все же человеком он стал – перевоплотился и плюхнулся на ту же пустоту. Пилигрим даже не знал, что такое возможно… хотя могли ли его скромные познания сравниться с тем опытом, который накопил за свою долгую жизнь асилак?

– Так-то лучше, – кивнул Боч. – А то надоело мне перед тобой монологи читать! Ты ведь понимаешь, что все не просто так?

– Вам что-то нужно от меня, – ответил Пилигрим. Изображать смирение было тяжело – но необходимо.

– Верно мыслишь. Как я уже сказал, в прошлом ведьмары нам служили, и далеко не все они нас предали. Некоторые служили верно – и до конца. Я подумал, что ты из такой породы. Тебе ведь не нравится, когда тебя сдерживают? Тебе хочется больше магии, чем может позволить жалкая градстража?

Сначала Пилигрим не понял, зачем это нужно асилку. Не из доброты или желания получить личного слугу так точно: прошлое предательство ведьмаров должно было научить его доверять только себе. Однако, когда головокружение после насильного перевоплощения прошло и к Пилигриму вернулись его способности, он почувствовал главное: асилак устал.

Это ведь Пилигрим и Рада думали, что им противостоит целая организация. А занимался всем лишь один старик. Скорее всего, Боч почувствовал: он способен довести обряд до конца, его братья точно освободятся, а вот он сам может и не увидеть результат своих трудов.

Он бы рискнул, если бы никаких других вариантов не осталось. Однако теперь вариант пришел к нему сам…

– Что требуется от меня? – уточнил Пилигрим.

– Давай начнем с того, что ты получишь. Я дам тебе силу – и свободу проводить любые обряды. У градстражи хватит проблем с нами, асилками, никто не станет охотиться за тобой. Ты будешь помилован нами, это привлечет к тебе подданных, жаждущих твоего покровительства. Я исправлю тебя: ты сможешь контролировать силу волколака куда лучше, перевоплощаться без артефакта.

– Звучит это все заманчиво, – подтвердил Пилигрим. – Но остается вопрос цены.

– Проведение ритуала вместо меня – и она, – Боч указал на Раду, притихшую в клетке.

– Она? При чем тут вообще Рада?

– Ритуал пройдет лучше, а результат будет надежней, если принести ее в жертву вместе со всеми.

– Что?..

– Она одновременно человек и ведьма, – пояснил асилак. – Человеческой крови в ней большая часть. Но и остатки ведьминской крови есть – самая малость. Да только тут самая малость и нужна. Если бы было больше, все рухнуло бы. А так она вместе с нечистью четырех стихий порвет завесу, риска неудачи вообще не будет.

Рада смотрела на Пилигрима из клетки спокойно и уверенно. Она, похоже, и мысли не допускала о том, что он согласится, ей было лишь интересно узнать, как он будет ее спасать.

И тем тяжелее дались ему следующие слова:

– Вы уверены, что я справлюсь? Я не знаю этот ритуал.

– Я тебя обучу, это несложно.

Голубые глаза, наблюдавшие за ним, распахнулись от шока. Несколько секунд Рада вообще не могла говорить, это было заметно. Наконец она выкрикнула:

– Пилигрим!..

И все. Больше она сказать ничего не смогла, потому что нечего тут было говорить.

– Мне жаль, но ты не представляешь, что это такое, – Пилигрим торопливо отвел взгляд. Он не мог скрыть свое волнение, да и не пытался. – Я не хочу постоянно зависеть от настроения животного внутри меня…

– Это не животное, это часть тебя! Я начинаю подозревать, что лучшая часть…

– А можно без этого драматизма? Он уже победил. Он все равно это сделает. Тут вопрос только в том, кто покойники: мы оба или только ты. Рада, я не хочу…

– Ой, заканчивай уже, – перебила она. – Если ждешь, что я буду умолять тебя, то очень зря! Я не…

Договорить она не успела, замолчала, хотя осталась в сознании. Пилигрим опасался, что ему придется вытаскивать ее, вырывающуюся, из клетки, но эту часть ритуала взял на себя асилак. Он подчинил ее так же, как нелюдей стихии. Он заставил Раду выйти из клетки и стать между другими пленниками, в самый центр.

– Ты должен оставаться рядом, но не нарушать их построение, – указал старик. – Я научу тебя заклинанию. Повторяй его снова и снова, пока все не закончится. Не прерывайся, не двигайся, не смотри на меня и ни о чем уже не спрашивай, только говори.

– Как я пойму, что у меня вообще хоть что-то получается?

– О, ты поймешь, – многозначительно ухмыльнулся Боч.

Заклинание было на незнакомом языке – видно, на языке асилков, забытом вместе с ними. Пилигрим не понимал ни слова, но это было и не нужно. Он мог воспроизвести текст точно, звук к звуку, он легко такое запоминал – с детства приучился.

Поэтому он подошел ближе к собранию пленников, стараясь не смотреть на Раду, и заговорил. Теперь, когда все началось, обратного пути больше не было.

Он почти сразу почувствовал, как его покидает магическая энергия, питающая обряд. Но это было еще не много, не страшно, асилак его ни в чем не обманул. Куда больше для Пилигрима значило то, что начало происходить дальше.

Вокруг лампады вспыхнула алая стена живого пламени. Над водяным хлынул дождь. Пустота под моноподом обернулась земной твердью. Вокруг теннина завывали, кружась, ветра. Стихии оживали вокруг своих детей, выводя ритуал на решающую стадию.

Асилки почувствовали это, зашевелились. Они пытались навалиться на завесу, чтобы порвать ее поскорее. Спешили они напрасно – ловушка по-прежнему держала их надежно. Но они бы вырвались, если бы все прошло так, как задумал их брат. Боч знал об этом. Он ждал.