Влада Ольховская – Минская мистика 2. Вечное Пламя (страница 12)

– Конечно, я помню монстра, такое не забудешь! Только вот никто больше, похоже, не помнит. Я проверяла, о нем ни слуха нет! Ты первая, кто отреагировал на его упоминание.

– Я не…

– Даже не начинай! – прервала Настя. – Ты помнишь, я вижу! И там, в метро, ты действовала намного решительней, чем остальные… Ты как-то ранила ту штуку! Ты спасла меня, и я очень благодарна, но теперь я ничего не понимаю. А мне надо понять! Тут даже спрашивать опасно, я знаю. Мне чудом не стерли память там, в метро, но я не представляю, попытаются ли проделать такое снова…

– Ты и про это знаешь?

– Как будто так сложно догадаться! Я сидела в метро и видела, как люди по одному заходят в какой-то закуток, не уверена, как это правильно назвать… Да и не важно! Главное, что заходят трясущимися, в диком шоке, а выходят – успокоившимися, чуть ли не счастливыми! Я поняла: с ними там что-то делают.

Забавно даже… Если бы на месте Насти оказался человек намного старше, он бы, даже заметив неладное, обманул сам себя. Убедил бы, что так не бывает, что это же спасатели, никакой мистики не существует… Усыпил бы собственную проницательность, а потом и памяти лишился.

Но Насте было от силы лет четырнадцать, и она оказалась готова поверить во что угодно. Со станции она просто сбежала, так и не попав в руки ведьмам.

– Я пыталась найти ответы самостоятельно, только ничего не вышло, – призналась она. – Я уже решила, что шансов нет, и вдруг я вижу тебя! Я сразу поняла, что ты особенная, теперь вот проверила… Ты можешь просто сказать мне правду?

С ответом Рада не спешила – потому что не знала правильный ответ. Соврать что-нибудь? Но Настя вряд ли поверит, да и некрасиво это – обманывать человека, который тебе доверяет. Вызвать ведьм, сообщить об ошибке градстраже? Заманчивый вариант, потому что позволяет переложить ответственность на кого-то другого. Вот только Рада еще по временам обучения в институте помнила: корректировка памяти абсолютно безопасна только в первые часы после происшествия. Однако после нападения лесовика прошло несколько дней, память о нем закрепилась. Если ведьмы полезут Насте в голову сейчас, осложнения могут быть какие угодно.

И что тогда? Правду сказать? Но, узнав об этом мире, невозможно не то что забыть – отстраниться от него. Настя наверняка захочет погрузиться глубже, и неизвестно, как это повлияет на ее судьбу.

Пока Рада размышляла об этом, они обе прогуливались дальше вдоль реки, к мосту. Настя, сказав все, что нужно, не торопила свою спутницу. Она просто шагала рядом, совершенно спокойная. То и дело она поглядывала на Раду, улыбалась ей, она явно уже возвела ее в роль старшей подруги, которая спасла один раз и будет помогать снова. Ну и как предать такое доверие?

А ведь, если задуматься, реакция у Насти не совсем типичная… Да вообще не типичная! Как должен был отреагировать обычный подросток на такую правду о мире? Ужасом, конечно! Настя не знала, что лесовик схвачен. Если она помнила о нем, должна была бояться, особенно неподалеку от места, где произошло нападение. Она же вела себя совершенно спокойно, будто «монстр» из ее воспоминаний был чуть ли не кадром из фильма.

Хорошо, можно предположить, что она просто очень смелая девочка. Хотя в метро она себя не так уж смело вела, она как раз оказалась в опасности, потому что испугалась и отстала… Но – ладно, ситуация была другая.

Даже при самой большой смелости не достичь такого спокойствия. Настя все эти дни металась, искала ответы и не находила, сомневалась в себе и во всем мире. Но вот она нашла человека, у которого информация вроде как есть. Чего тут можно ожидать? Радости, надежды, нетерпения… Чего угодно, главное – с сильными эмоциями. Но уж точно не готовности идти рядом и ждать!

Рада снова покосилась на свою спутницу, теперь уже новыми глазами. Она изучала девочку, идущую рядом с ней так, будто видела впервые. Сначала она на многое не обратила внимания, потому что была уверена: она знает, кто Настя такая. Разум с легкостью создает иллюзии. Теперь же Рада поставила целью найти хоть что-нибудь странное.

Долго присматриваться не пришлось. Как только Рада признала, что слабо понимает ситуацию и нужно начинать с начала, подозрительные детали посыпались сами собой.

Настя по-прежнему была смертельно бледной, с белесыми губами и темными тенями под глазами. Это было объяснимо в прохладном тоннеле в момент страха. Но под жарким солнцем августа? Но в конце лета, когда хотя бы чуть-чуть загорели даже те, кто покидал дом исключительно чтобы выбросить мусор?

Волосы тоже оказались не совсем обычными, и не потому, что были очень длинными. Среди светлых прядей мелькали синие и зеленые блики. Их Рада как раз заметила сразу, но решила, что это какой-то тонер, которым Настя пользовалась раньше, он просто до конца не вымылся. Теперь и это воспринималось иначе.

Одежда была самая обычная и… новая. На джинсах еще просматривались заломы, которые бывают, когда вещь долго лежала аккуратно сложенной в магазине. На белых кроссовках ни пятнышка. Майка заправлена за пояс так, как это делают обычно на манекенах.

Могла ли Настя просто войти в сгоревший торговый центр до прибытия спасателей и выбрать себе что-нибудь? Легко! Даже значки на ее сумке были подобраны не по интересам, а декоративно, вероятнее всего, с ними сумка и продавалась. Да и казалась она очень легкой, как будто внутри ничего не было, Настя просто взяла ее с собой, чтобы не выделяться в толпе больше, чем предполагала ее внешность.

Вывод напрашивался сам собой: прямо в центре солнечного Минска рядом с Радой шагала утопленница.

А точнее, русалка.

Американские мультики убедили не одно поколение людей, что русалки – это такие милые девушки с рыбьим хвостом и прекрасным голосом. В общем, как это часто бывает с мультиками, создали в головах знатную мешанину из образов совершенно разных нелюдей. Красотками с рыбьими хвостами, обитающими в море, были морские девы, однако они обычно не пели и фанатками людей не становились. Петь умели сирены, им же, в зависимости от подвида, порой доставался и рыбий хвост – но никак не милое личико.

Русалки относились к нечисти пресных водоемов. Ими становились утопленницы, погибшие в воде случайно, по злому умыслу, порой даже по своей воле. Никакого рыбьего хвоста у настоящих русалок не было, потому в сказке Пушкина русалка и сидит на ветвях. К этому их вид действительно был склонен: русалки по ночам частенько выбирались из воды и устраивали охоту на припозднившихся путников.

Внешне они мало чем отличались от людей, но приметные черты все-таки были. Например, белесые губы. Бледная кожа и тени под глазами. Несвойственный обычным людям цвет волос. Так что Настя собрала полный набор…

А еще русалки не обитали в Минске, им это давно уже запретили. Истребить целый вид было бы слишком жестоко, да и проблематично это в случае с нежитью. А вот ограничить среду обитания вполне реально. Русалки относились к условно опасной нечисти: их природа требовала нападения на людей. Многие успешно ей сопротивлялись и ничего плохого не делали. Однако люди предпочитали не рисковать, оставляя за русалками лишь отдаленные водоемы.

И вот одна из них не просто вылезла на берег, но и разгуливает по городу как ни в чем не бывало. Раньше это показалось бы Раде немыслимым, однако последние события в Минске многое меняли.

Скорее всего, Настя поддалась той же волне темной энергии, которая свела с ума лесовика. Поэтому она оказалась в тоннеле метро, где русалкам, вообще-то, совсем не место. Поэтому отбилась от людей – она просто изначально была не с ними. И поэтому лесовик не желал оставлять ее в покое, когда Рада пыталась ее увести: он чувствовал представительницу иной стихии. Обычно земля и вода дружат, но под влиянием темной энергии дружбы не осталось.

Правда, были и небольшие нестыковки. Там, в метро, Рада взяла Настю за руку – и почувствовала обычную человеческую кожу, прохладную ровно настолько, насколько предполагала температура в тоннеле. Русалкам же полагалось быть чуть ли не ледяными, как и другой нежити. Но, если Настя была достаточно древней и могущественной русалкой, она могла навести морок, и Рада все запомнила неверно.

Теперь Настя пришла вовсе не за объяснениями и помощью. Древние легенды гласили, что русалки привязчивы. Если они выбирали кого-нибудь своей жертвой, то старались во что бы то ни стало утопить. Если же путнику удавалось ускользнуть, русалка вполне могла его преследовать, чтобы все-таки добиться своего или просто свести несчастного с ума.

На этом фоне то, что обе они по-прежнему находились возле реки, казалось совсем уж зловещим. То, что Настя смотрела доверчиво и не проявляла никакой враждебности, не помогало. Она уже ведет себя неправильно для русалки, она под влиянием темной энергии, и добром это не кончится…

Рада слишком хорошо понимала, насколько она уязвима здесь. Сердце невольно забилось быстрее, по коже скользнул неприятный холод. Так странно… Она в своем любимом городе, у нее здесь хватает друзей, но никто из них не успеет помочь, если русалка бросится на нее!

Причем встретились они у торгового центра, где полно градстражи. Там Рада была бы в безопасности! Но пока они прогуливались, торговый центр остался позади, туда она не добежит…