Влада Ольховская – Макабр. Книга 2 (страница 9)

Она не спешила вставать, потягивалась, разминала затекшие после сна мышцы – из-за этого жалкого подобия кровати тело по-настоящему не отдыхало. Под конец Шукрия чуть прогибала спину, чтобы размять мышцы и там, вытягивала перед собой руки, улыбалась и только потом открывала глаза. В этом маленьком ритуале не было ничего значимого, ей просто нравилось смотреть на собственные тонкие белые руки на фоне черного потолка и делать вид, что она тянется к новому дню, чтобы обнять его.

– Солнце, ты проснулась? – спрашивала у себя Шукрия намеренно заниженным голосом, а потом отвечала голосом обычным: – Да, родной, уже встаю! Что ты будешь, кофе или чай со специями? Пожалуй, сегодня кофе! Есть как раз свежая выпечка!

Спектакль одной актрисы. Ее маленькое кукольное счастье.

Ну а потом приходилось встать, осмотреться по сторонам и в очередной раз признать, что честность сохранилась лишь в ее кошмарах. У нее не было дома, разделенного хотя бы на спальню, кухню и ванную. Была лишь крохотная комнатенка, круглая, тесная, вечно темная, которую ей отжалели в Лабиринте. Здесь постоянно воняло какой-то сырой гнилью, и, сколько бы Шукрия ни натирала полы чистящими средствами, запах не уходил. Последствия того, что канализацию в Лабиринте переоборудовали наугад. Ирония: для того, чтобы воспользоваться душем, Шукрии нужно было пройти целый квартал, а застоялой водой она дышала постоянно.

О кухне и мечтать не приходилось, это привилегия тех, кто может быть «особо полезен» Лабиринту. Ну и конечно, живет не один, одиночкам такая роскошь не полагалась. А Сабира больше нет… Сколько бы она ни пыталась изображать его в этих жизнерадостных диалогах, он не вернется.

Шукрия сползла с кровати, перебралась в кухонный уголок, обозначенный крошечным шкафчиком с припасами и малым прогревателем, на который она с трудом накопила года два назад. Естественно, выбирать между кофе и чаем со специями не приходилось. У Шукрии не хватало денег даже на синтетическую версию напитков. Ей приходилось довольствоваться той бурдой, которую местные замешивали из сухого мусора, сохранившегося после чистки кофемашин на втором и первом уровнях. Свежая выпечка? Тоже мечта, оставшаяся в далеком прошлом. Иногда среди припасов Шукрии не было ничего. Иногда, как сегодня, лепешка с грибной начинкой. О происхождении грибов думать не хотелось.

Да много о чем думать не хотелось! Но в минуты покоя мысли все равно подкрадывались поближе, мстительно жалили ее, отпирали ворота памяти. Шукрия долго сопротивлялась этому открытию, но в конце концов она вынуждена была признать: на четвертом уровне ей жилось лучше, чем здесь. Намного лучше. Теперь та жизнь, от которой она так отчаянно бежала, казалась ей потерянным раем.

Начать хотя бы с того, что там было больше пространства! Там люди ходили, выпрямив спину, и оставались людьми, а не превращались в станционных крыс. Там у Шукрии была хорошая кровать и доступ к горячей воде. Там был Сабир! Какой же смешной теперь казалась обида на него за то, что он ее не любил… Любил, не любил, а заботился! Навсегда от него отрекаясь, Шукрия была уверена, что он тянет ее на дно. И вот она на дне – а Сабир, способный ее вытащить, уже не придет…

А еще на четвертом уровне ее уважали. Она была значимой… она была кем-то. Здесь же Шукрия постепенно превращалась в предмет, в инструмент, причем не самый дорогой. Можешь быть полезна? Вот тебе пищевой паек. Не можешь? Твой труп рано или поздно найдут и уберут куда-нибудь… Трупы частенько увозили то к фермам, то к четвертому уровню. Шукрия не позволяла себе думать, зачем.

Как же она ненавидела… себя. Прошлую себя, еще счастливую от того, что вырвалась из «плена», глупо хихикающую в предвкушении роскошной жизни. Ей бы все понять уже тогда, бежать, умолять отпустить ее обратно… Возможно, ее и отпустили бы. Алмазы она отдала, Лабиринт тогда только строился, многие были заняты. В суете на нее не обратили бы внимания, она бы успела все исправить!

Но она даже не поняла, что нужно исправлять. Строящийся Лабиринт не выглядел таким жутким, Шукрия только что передала Элизе мешочек с алмазами, и ей казалось, что это обеспечит ей, опытному, великолепно образованному инженеру место среди руководства – как минимум третьего уровня, а может, и второго!

Просчиталась. Ей выдали эту жалкую клетушку, немного мебели, некое подобие документов – теперь компьютерный архив был доступен далеко не всем, свою личность приходилось подтверждать. А еще у Шукрии не было постоянной работы, ей, как и остальным, предстояло бороться за задания и оплату, чтобы хоть как-то выжить.

Она попробовала возмущаться. Она не сомневалась: произошла какая-то ошибка, ее приняли за другую! Сейчас она поговорит с Элизой, они вместе все исправят… Не сложилось. Элиза просто отказалась с ней разговаривать. Потому что не было никакой ошибки, никто, кроме Шукрии, не считал, будто ей что-то должны. Она была полезна, лишь когда оставалась на четвертом уровне. Здесь она стала одной из многих. Она умна и образована? Таких тоже хватает! И они не переселенцы, они изначально оставались на этих уровнях, они не собирались отдавать ей свои должности.

Ну а самым жестоким, пожалуй, было то, что многие относились к ней как к предательнице. Тогда еще Шукрия не сообразила, что нужно держать язык за зубами, она хвасталась тем, как именно попала в Лабиринт. Ей казалось, что она совершила подвиг, ею будут восхищаться, она без труда найдет нового мужчину… Очередной прокол. К ней относились так, будто она предала их, а не ради них. Это бесило Шукрию – до слез, до крика. Но изменить она ничего не могла, да и жаловаться оказалось некому.

Она успокаивала себя тем, что это временно. Да, сейчас произошла досадная ошибка – точнее, несколько ошибок. Но ничего, она справится, потому что всегда справлялась. Будущее непременно станет лучше, чем прошлое, потому что она этого достойна! Осталось лишь дождаться шанса на очередной рывок вверх.

Но годы потекли, побежали, а шанс так и не появился. Она даже не понимала толком, что делать, просто ждала и все. Истории, которые она слышала в далеком детстве, учили ее, что если ждать – обязательно дождешься! Однако оказалось, что в реальности все немного иначе.

И вот она просыпается в этом дне… В очередном безликом дне из тысяч. Потягивается. Врет себе, что у нее все под контролем. Представляет, что Сабир все еще рядом, потому что никого лучше в ее жизни за эти годы не было. Пьет и ест какую-то дрянь, которая наверняка знатно сокращает срок ее жизни – но это ничего, не страшно, такую жизнь не жалко и сократить.

Бывают дни, когда у нее появляются неплохие накопления. Тогда она позволяет себе небольшой выходной, в который просто лежит в кровати и плачет навзрыд несколько часов подряд. Но сегодня не такой день, и ей приходится идти на местную биржу.

Там всегда людно – сбредаются такие же неудачники, как она. Те, кто в далеком прошлом, еще во времена миссии «Слепого Прометея», четко знал свое место и свою роль, теперь собирались в большом зале, ставшем из-за них тесным, шумели, толкались, косились друг на друга с неприкрытой враждой. Пожалуй, это одна из основных причин, по которым сообщество Лабиринта никогда не будет цельным и настоящим: они остаются одиночками, потому что борются за выживание и с миром, и друг с другом.

Когда пришла Шукрия, в зале ошивались только соискатели, вечно мрачные и уставшие. Но долго ждать им не пришлось: минут через десять появился Роман Милютин, распределитель заданий.

Милютин ей никогда не нравится. Весь какой-то мелкий, сухой, раздражающе подвижный, с вечно тревожными, влажно блестящими глазами. У него была уйма нервных привычек – почесывать за ухом, тереть руку об руку, притопывать носком ботинка, всегда правого. Он говорил негромко и как будто неуверенно, но спорить с ним было бесполезно, свои решения он не менял никогда.

Шукрия понятия не имела, кем этот слизняк работал до катастрофы. Но он явно стоял в иерархии «Прометея» ниже, чем она, а теперь он отдает ей приказы. Вот и как с таким смириться?

Работа самого Милютина была предельно проста. Почему-то именно его высшие выбрали, чтобы передавать задания для Лабиринта. Он приходил на биржу и набирал тех, кто согласен и способен выполнить работу. Согласны обычно были все – сытых на этом уровне давно уже не осталось. Так что конкуренция сводилась в основном к навыкам.

– Сегодня три задания, – объявил Милютин. – Два для разнорабочих, одно для тех, у кого есть инженерное образование.

О, а вот это уже хорошо! Задания для разнорабочих появлялись каждый день, но Шукрия почти никогда их не получала. Для таких требовались физическая сила и выносливость, а Шукрия даже через очередь соискателей протолкаться не могла! Инженерное образование – другое дело, оно было далеко не у всех, сегодня и вовсе только пять человек набралось.

Задания посложнее оплачивались чуть лучше, это радовало. Иногда они были даже несложными и интересными: наладить новую систему электричества, тестировать программу, придуманную на втором уровне. Но это не гарантировано, как повезет. Сегодня вот не повезло.

Милютин рассказал, в чем суть задания, только одному из инженеров, он всегда так делал. Шукрия внимательно наблюдала за реакцией будущего коллеги и уже по тому, как он скривился, поняла: дело дрянь. Но отказываться нельзя, запасов и накоплений нет, а к смерти, несмотря на растущую тоску, она пока была не готова. Шукрия просто поплелась за группой и скоро сама убедилась, насколько все паршиво.