Влада Ольховская – Хозяин тишины (страница 6)

– Долго нам ехать? – поинтересовалась я.

– Со мной – часа три-четыре, – гордо ответил Никита. – А на какой-нибудь бабковозке можно и весь день протрюхать.

– Ого, далеко же он забрался!

– Ага, хозяин в этом плане со своими тараканами… Да и во многих других – тоже, к нему просто нужно привыкнуть.

Это «хозяин» резануло мне слух, я не привыкла, чтобы работодателя так называли. Впрочем, Никита произносил это без священного трепета, для него одно короткое слово просто было привычкой, так ведь гораздо удобнее, чем, как Мартынов, каждый раз лепетать «Владимир Викторович».

– Ты давно здесь работаешь?

Может, мне и полагалось расспрашивать о Гедеонове и его поместье, но мужчина, сидящий рядом со мной, интересовал меня куда больше. Что же до Гедеонова, то мне почему-то казалось, что я о нем все знаю, настолько ярким был образ, любезно предоставленный моим воображением.

– На хозяина? Лет десять уже… Нет, чуть меньше десяти, но близко, – отозвался Никита. Он тоже поглядывал на меня с интересом, и это льстило бы мне, если бы мы не неслись на скорости под двести. Сейчас мне гораздо больше хотелось, чтобы он следил за дорогой. – Он мне когда-то здорово помог, а потом дорастил до этой должности. Но тебе повезло, у тебя сразу работа не пыльная!

– Да уж, повезло… Значит, тебе нравится здесь работать?

– Еще бы! И тебе понравится.

– Откуда такая уверенность? – поразилась я. – Ты ведь меня совсем не знаешь!

– А дело не в тебе, без обид. Просто поместье – это такое место, где всем нравится. Я не мастак описывать словами, но когда увидишь, сама все поймешь.

– Может, там и красиво, только вот это все равно чужой дом…

– Какая разница? – удивился Никита. – Я, например, живу там почти треть жизни, другого дома у меня нет, и меня все устраивает.

Я не стала ему говорить, что не всем нравится занимать чужой угол. Гораздо больше меня заинтересовало то, что у Никиты тоже не было своего дома. Мне почему-то нравилось думать, что он очень похож на меня, а двум одиноким людям уже не обязательно быть одинокими.

Да, Никита ничего не сделал для меня и ничего не обещал. Но я оказалась одна, вдали от родного города, непонятно где. Мне необходимо было найти хоть какую-то поддержку, доказательство того, что я не вляпалась в большую беду. Мартынов для этого точно не подходил, он как раз был лучшим доказательством неприятностей, зависших над моей головой.

А вот Никита – другая история, в нем чувствовалась правильная беззаботность, и я тянулась к нему.

Мы добрались до горной дороги, и я чувствовала себя так, будто застряла на огромных американских горках. Чтобы отвлечься от перспективы закончить свою жизнь в каком-нибудь ущелье, я решила сравнить образ Гедеонова, который я нарисовала, с настоящим Гедеоновым.

– Слушай, а наш наниматель – он какой?

– Хозяин, что ли?

Дался ему этот «хозяин»!

– Ну да.

– Да нормальный. Когда привыкнешь к нему, вообще все круто.

– А с непривычки?

– Может нервировать сначала, – признал Никита. – Да и просто смотреть на него… Он… Короче, увидишь, говорю же, слова – не моя фишка!

Это я уже поняла, но осуждения не чувствовала. Похоже, Никита был из тех, кто привык делать, а не трындеть, и это меня вполне устраивало.

– Я, если честно, его побаиваюсь немного, – вздохнула я.

– Чего это? Придумала тоже! Хозяин – мировой мужик, нечего его бояться!

– Дело не в нем. Просто я получила эту работу почти случайно, и Мартынов сказал, что зря я согласилась…

– Этого хлыща даже не слушай, – прервал меня Никита. – Да, он любит на всех посмотреть так, будто он – английская королева, а мы тут все – овцы, которые нагадили ей на подол. Плевать! Он в поместье редко бывает, его несложно перетерпеть. У хозяина так: если ты хорошо выполняешь свою работу, у тебя все будет. Если не выполняешь, ты просто уйдешь, что тоже не страшно, лучше, чем торчать не на своем месте. Но у меня насчет тебя хорошее предчувствие, уверен, ты справишься!

– Спасибо, – смущенно улыбнулась я.

– Не-не, это не комплимент, говорю, как есть.

– Хотелось бы оправдать твое доверие, но я никогда не была руководителем…

– А я раньше не думал, что стану главным охранником! В жизни всякое бывает. Сначала тебе помогут – вот ко мне можешь обращаться с вопросами, к парням моим, они всегда ответят, это я тебе обещаю. Другие тоже будут тебя поддерживать. Хозяин – он не будет, этого не жди, он хочет, чтобы ты научилась. Ты научишься, и я буду рад, когда ты пройдешь испытательный срок и останешься.

Я почувствовала, что краснею – а моя светлая кожа легко это выдавала. Оставалось лишь надеяться, что сейчас Никита достаточно отвлечен дорогой, чтобы ничего не заметить.

– Там, в поместье, весело, – продолжил он. – Иногда – спокойно, иногда – такие вечеринки, что бразильский карнавал от зависти помрет, если узнает!

– Вечеринки? – удивленно переспросила я.

– Ага, а что такого? Хозяин там постоянно живет, что ж ему, без праздников обходиться?

– Это понятно, но не слишком ли он стар для вечеринок?

В моем сознании прообразом для Гедеонова стал Полковник. Если эти двое были друзьями, то логично предположить, что они ровесники, правильно? Так что в моем воображении Гедеонов был седым стариком, но не болезненным, как Полковник, а крепким и хитрым. Теперь же он трансформировался в пошловатого старичка-тусовщика в бархатном халате, со всех сторон окруженного полуголыми молодыми девицами.

Никита был знаком с настоящим Гедеоновым и не знаком с дедком из моего воображения, поэтому он изумился.

– Слишком стар? Сколько, по-твоему, ему лет?

– Около семидесяти, разве нет? – спросила я, уже предчувствуя, что говорю глупость.

– Почти, – невозмутимо отозвался Никита. – Тридцать семь.

– Ой…

– Откуда пришла цифра семьдесят, мне любопытно?

– От человека, который рекомендовал меня ему, – пояснила я. – Я думала, они были друзьями…

– Даже если были, это не обязательно значит, что они одного возраста! У хозяина бывают разные друзья, он в паспорт не смотрит… он вообще никуда не смотрит.

– Вот теперь мне особенно интересно услышать, что за человек такой!

Однако Никита, с его нелюбовью к словам, была неумолим.

– Говорю же, это бесполезно описывать. Мы скоро приедем, ты его сама увидишь и поймешь, почему я не смог ничего тебе рассказать.

Итак, я влюбилась с первого взгляда. Но не в Никиту, нет, по отношению к нему я пока чувствовала лишь крепнущую симпатию. Я влюбилась в поместье, в котором мне предстояло жить.

Когда Никита сказал мне, что мне здесь понравится, я решила, что это лишь дежурная фраза. Разве такое не всегда говорят человеку, который приезжает на новое место? Так что ничего особенного от своего временного дома я не ожидала.

Напрасно.

Бывают дома, которые строятся для пафоса – чтобы похвастаться перед соседями. Бывают дома, которые строятся абы как, лишь бы было, где жить. А бывают дома, идеально подходящие для жизни, и я впервые видела перед собой пример такого дома. Поместье было маленьким городком, где все было подобрано так идеально, с таким вкусом, что отсюда совершенно не хотелось уезжать.

Сам дом оказался двухэтажным и очень большим, построенным в выдержанном классическом стиле. Назвать его скромным словом «коттедж» язык не поворачивался: это была вилла, усадьба, особняк, что угодно, но не какая-то там загородная хатка. Однако при всей своей очевидной дороговизне, это место совершенно не напоминало замок, здесь не было ни башен, ни массивных колонн, ни гипсовых львов на крыльце. В усадьбе чувствовалась почти британская сдержанность, благородная красота, позволявшая творению рук человеческих гармонично дополнить ландшафт.

За домом просматривался роскошный сад, и мне не терпелось попасть туда, но пойти одна я бы не рискнула. Я все еще была тут чужой, да и потом, я могла банально заблудиться на огромной территории. Мне требовался провожатый.

Никита им стать не мог: ему нужно было вернуться к работе. Я ожидала, что меня примет Гедеонов – все-таки мне предстояло стать не последней сотрудницей в его доме! Но он даже не потрудился выйти, вместо него меня приветствовала женщина лет шестидесяти в длинном старомодном платье.

Она чем-то напоминала мне бывшую школьную учительницу, но не злобную кикимору, с уроков которой хотелось сбежать, а добродушную, любящую, способную объяснить все на свете. От ее полной фигуры, от очаровательного лица, обрамленного вьющимися седыми волосами, веяло таким спокойствием, что рядом с ней я невольно расслабилась. При этом во всем ее существе чувствовалась нескрываемая гордость: она, как и Никита, ценила свою работу и была рада находиться здесь.

– Это Анастасия Васильевна, – представил ее Никита. – Все, передаю тебя в ее чуткие руки, а мне нужно бежать!

Не дожидаясь моего ответа, он и правда куда-то рванул, оставив меня и мою провожатую в огромном пустом холле. Мне от этого стало неуютно, но Анастасия Васильевна поспешила сгладить неловкий момент.

– Не бойтесь, дорогая, все будет хорошо. Вы, вероятно, волнуетесь из-за того, что у вас нет опыта.

Получается, кое-кому Мартынов все же сообщил подробности моей биографии!

– Не без того, – признала я.

– Ничего страшного, опыт приходит, это дело наживное. Зато у вас есть энергия юности, и, если вы полюбите свою работу и будете посвящать ей всю себя, этого будет достаточно.