Влада Ольховская – Хозяин тишины (страница 11)

– Кто на него нападает?

– Разные люди, все зависит от причины, – пожал плечами Никита.

– А какие бывают причины?

Я чувствовала себя прокурором, проводящим допрос, но с Никитой иначе не получалось. Он действительно отмерял слова очень скупо и осторожно, их чуть ли не клещами вытягивать приходилось. Дело было даже не в том, что мы говорили о возможных тайнах Гедеонова. Это, скорее, было особенностью начальника охраны: любые разговоры он считал напрасной тратой времени и старался свести их к минимуму.

Но он отвечал мне, и уже это было хорошо.

– Самая главная причина – бизнес. Хозяин связан с такими суммами, которые мы с тобой и представить не можем! У него у самого куча денег, он из них такой вот дом, как это поместье, построить может, если захочет. А у его клиентов денег еще больше! Дофигищи – вот сколько. Понятно, что их конкуренты хотят убрать хозяина, он им как кость поперек горла. Эти, которые приходили ночью, как раз по бизнесу…

– «Эти»? – перебила я. Получилось не слишком вежливо, но я не смогла справиться с собой. – Их что, еще и несколько было?

– Ага. Семь на этот раз.

– Семь?!

– Бывало и больше. Те, которые по бизнесу, самые паскудные: у них хорошая подготовка, хорошее оружие. Но у нас все лучше!

Никита гордился собой и совершенно не боялся. Я просто не могла этого понять! Да, у поместья отличная охрана, готовая защищать своего хозяина любой ценой. Но где гарантия, что при нападении профессиональных наемников никто не пострадает? Может, не Гедеонов, но кто-то другой! А Никита вел себя так, будто эта гарантия у него была.

Я пока не готова была принять это, но решила обдумать все странности позже, а пока продолжила разговор:

– Хорошо, с бизнесом мы разобрались. Кто еще сюда приходит?

– Да идиоты всякие! Родственники его клиентов. Фанатики. Особенно тяжко весной и осенью, когда обострение начинается! Но ты не переживай, ты в безопасности, да и все мы.

– Как? – не выдержала я. – Как ты можешь считать, что ты в безопасности, и я, и все мы тут?

– Потому что я управляю охраной, я отвечаю за безопасность.

– Но даже ты не сможешь никого защитить от шальной пули!

– Я – нет, хозяин – да. Все всегда будет так, как он говорит.

На какой-то момент мне показалось, что он тоже сумасшедший, один из тех фанатиков, о которых он только что рассказывал. Но нет, теплые глаза Никиты, обращенные на меня, были спокойными и ясными.

– Я не понимаю тебя, – признала я.

– Потому что ты еще мало знаешь хозяина.

– По-моему, совсем не знаю! О нем мало говорят…

– Правила такие, – указал Никита. – С новичками о нем вообще не говорят, это запрещено. Но ты ведь не новичок! Ты останешься, я на это деньги поставить готов.

– Я не останусь, если не пойму, что здесь происходит. Никита, я не могу жить в месте, куда приходят пострелять по людям!

– Не малюй все это так, – поморщился он. – Все сводится к тому, что хозяин особенный: и нападения, и наше спасение.

– Все это потому, что он слепой? – растерялась я.

– Вот уж нет! С чего ты взяла?

– Ты сам заговорил про особенность…

– Не про эту! Хозяин видит – но не так, как мы с тобой, не так, как люди, вот в чем штука.

Я слушала его – и не могла поверить, не хотела верить в такое, а совсем не верить не получалось.

По версии начальника охраны, Владимир Гедеонов был ясновидящим. Правда, сам Никита облек эту новость в менее изящную форму: «он всегда смотрит не в сегодня, а в завтра, потому и слепой». Как у Гедеонова появились такие способности – никто не знал, когда он набирал нынешний штат прислуги, он уже был богат и знаменит в определенных кругах. Но он был способен увидеть и что будет через час, и что случится через десять лет.

С одной стороны, разумная и рациональная часть меня отказывалась в это верить. Я никогда не была склонна к мистике, а в чудеса верила разве что в детстве. Ясновидящих просто не существует! Если бы Гедеонов действительно обладал таким даром, он был бы известен на весь мир, а не ютился бы в этой глуши, разве нет?

С другой стороны, когда я допускала, что Никита, возможно, говорит правду, многое становилось на свои места. Вот зачем к нему ездили все те именитые и влиятельные клиенты! Слепота Гедеонова усложняла ему доступ к интернету и многим другим ресурсам, ему сложно было бы стать простым консультантом, ведь тогда ему потребовалась бы чья-то помощь, чтобы читать самые актуальные новости, а он всегда работал один. Обладание неким мистическим талантом это объясняло. Но был подвох: это просто невозможно!

Никита верил в способности Гедеонова, это чувствовалось. Он воспринимал хозяина поместья как некое особое существо, лишь внешне похожее на человека, но при этом стоящее над людьми. Я эту веру разделить не могла – да и не хотела. Еще чего не хватало – творить себе кумира из самовлюбленного, эгоцентричного дядьки!

– Хозяин всегда знает, когда будет покушение, кто придет, – завершил свой рассказ Никита. – Он предупреждает нас об этом, говорит, где стать, какое оружие будет, чего ожидать. Обычно мы стараемся просто перехватывать этих крыс и сдавать их полиции. Иногда они, безмозглые, начинают сопротивляться, вот как этой ночью. Тогда приходится пострелять, а что делать? Но мы никогда никого не убивали, не было такого! Понимаешь теперь, почему тебе не о чем беспокоиться? Хозяина невозможно застать врасплох, он знает все еще до того, как это случится, и ко всему готов.

Вообще-то, мне было о чем беспокоиться: такая вера в величие Гедеонова настораживала. Но сказать об этом Никите я не могла, он бы меня просто не понял.

Вместо этого я поинтересовалась:

– Значит, все, кто приходит в дом, – ваша забота?

– Ага. Всякие наемники, сектанты, журналюги – мы их всех вышвыриваем. А ты живи тут спокойно, как остальные! Я тебе клянусь, что с тобой ничего не случится. Хозяин этого не допустит, а я – тем более. Ави, это хорошее место, тут ничего не происходит!

Заявление было, мягко говоря, спорным. Мне, только-только поверившей, что я нашла пусть и временный, но все же дом, предстояло снова пересмотреть это решение.

Меня не смущали паранормальные способности Гедеонова – в них я попросту не верила. Для себя я решила, что он – просто очень ловкий шулер, обманщик, но очаровательный обманщик – этакий Остап Бендер и Джей Гэтсби в одном флаконе. Или, может, еще какой-нибудь крупный мошенник, тут кто угодно подойдет. Он придумал себе некий мистический дар и теперь удачно разыгрывал эту карту. Да настолько удачно, что ему поверила целая толпа богатых и неглупых людей!

Нет, если меня что и настораживало, так это обожание, с которым к нему относился персонал. Я готова была работать в команде, а не входить в религиозную общину, пускающую слюни на мнимого оракула!

Поэтому следующие несколько дней я присматривалась и прислушивалась еще внимательней, чем в свои первые недели в поместье. Я пыталась понять, что здесь происходит на самом деле.

Но не происходило ничего особенного. Гедеонова любили – однако перед ним не преклонялись и уж точно не молились. Например, та же Анастасия Васильевна, смотревшая на него с обожанием, была при этом набожной христианкой и каждое воскресенье дисциплинированно отправлялась в церковь. Мартынов в свои редкие визиты и вовсе держался с ним на равных! Да и Никита, восхищавшийся им, общался с Гедеоновым вполне свободно, как со старым другом, а не снизошедшим до людей богом.

Так что я постепенно расслабилась. В поместье не происходило ничего страшного. Какую бы аферу ни проворачивал тут Гедеонов, она никому не приносила вреда и исправно работала уже не первый год. Страдали разве что те, кто пытался его убить – но они-то сами нарывались, вот честно! И с ними действительно справлялась охрана. Мы, простые обитатели поместья, были защищены не хуже, чем Гедеонов.

Я сделала то, что сначала казалось мне невозможным: я закрыла глаза и на эти ночные набеги, и на сомнительную репутацию Гедеонова. Я слишком ценила свою новую жизнь, чтобы отказаться от нее так просто.

Флорист приходила раз в неделю, и я любила эти дни, когда она неспешно составляла букеты, а я сопровождала ее во всех комнатах. До ее первого визита я, если честно, лелеяла честолюбивую надежду, что она окажется унылой теткой, делающей шаблонные букеты, и я смогу превзойти ее во всем.

Но нет, она была мастером – и куда лучшим, чем я, пару лет повозившаяся с цветами в обычном магазинчике. Каждый ее букет был произведением искусства, удивительным и неповторимым. Я быстро смирилась с этим, потому что смириться оказалось несложно, слишком уж красивыми были результаты ее трудов, а к красоте у меня слабость, которой я не стыжусь. Если я вижу перед собой что-то красивое, я могу долго это разглядывать, забывая обо всем на свете. Поэтому вместо того, чтобы завидовать ей, я училась у нее, я запоминала, как она сочетает цветы, травы и ветки, надеясь однажды повторять это так же искусно.

– Главный враг искусства – это зашоренность, ограниченность мышления, – рассуждала она, перебирая нежные стебли. – Многие до сих пор думают, что в букете цветов должны быть только цветы. Но разве это не банально? В букете может быть что угодно, лишь бы это смотрелось гармонично.

Она, немолодая уже женщина, все делала медленно, обстоятельно. Обычно ее визиты занимали весь день, и я ходила за ней хвостиком, забывая о других своих обязанностях. На мою удачу, работа в доме уже была налажена так идеально, что это не приносило мне неприятностей.