Влада Ольховская – Городские легенды (страница 11)
Но они удрали, перелетели через забор, упали на влажную траву, смотрели друг на друга и смеялись…
Вот и как он мог забыть? Римма понимала, что это, конечно же, не самое полезное и ценное воспоминание в его жизни. Но оно все равно важное! Такие моменты, короткие, не слишком серьезные, и переплетаются в настоящую жизнь. У них был тот сумрачный сад, а они были друг у друга. Да в своей взрослой жизни, яркой и успешной, Римма не была так счастлива, как в том укутанном сумерками саду!
Первая любовь вообще не должна забываться, какой бы она ни была. Она может быть счастливой, а может – не очень, однако она всегда уникальна, как и все новое. Постепенно боль и разочарование забываются, их несложно отпустить, и в душе остается только самое светлое, то, к чему так приятно возвращаться после очередного болезненного удара взрослой жизни.
И у Риммы это было – а у Данила, получается, не было? Или для него первой любовью стала не она?
Сначала она пыталась подыгрывать ему, не напоминать о том, кто она такая, втайне надеясь, что он вспомнит сам. Но теперь он по-настоящему задел ее за живое: значит, он просто выбросил память о них обоих, как мусор?!
Она готова была высказать ему все это, однако попросту не успела: в подъезде начали одна за другой открываться двери, и очень скоро их окружили недовольные соседи. Они собирались на лестничной площадке, спускались с этажей выше и поднимались с этажей ниже. Они смотрели на Римму и Данила так, как, пожалуй, и полагалось смотреть на двух незнакомцев, валяющихся на полу возле чужой квартиры.
Они были возмущены, но не напуганы, и вот это по-настоящему поражало Римму.
– Вы кто такие? – требовательно поинтересовалась глубоко беременная женщина. – Что вы здесь забыли?
– И что за грохот вы устроили в квартире? – поддакнул ей тщедушный мужичок, стоящий за ее спиной. – Вы что-то разбили?
– Вы воры?
– Вы взломщики?
– Наркоманы?!
– Безобразие, во что превратился дом!
Все это начинало напоминать озлобленную толпу с вилами и факелами, готовую преследовать чудовище до самого леса. Но, как ни странно, злость людей, самых обычных людей, позволила Римме окончательно прийти в себя, отгоняя остатки наваждения.
Данил тоже оправился, он первым поднялся на ноги и помог встать своей спутнице. Теперь, когда он был очевидно выше и сильнее многих собравшихся, нападки звучали уже не так громко.
– Да погодите вы! – велел Данил. – Нет, не воры, не наркоманы, не убийцы и так далее.
– Что за грохот вы там устроили?! – допытывалась беременная, явно представлявшая здесь глас совести.
– Вы слышали только грохот? – уточнила Римма. – А вой? Или хохот?
– Только ваш дурацкий смех в коридоре! Наркоманы!
– То есть, вы не слышали никого, кроме нас?
– Хватит тут галлюцинации свои рассказывать! – возмутилась пухлая женщина лет сорока. – Я живу прямо под вами, все прекрасно слышу! Думаете, я не слышала, как вы вошли? Слышала, каждый шаг! Потом вы бегать начали, потом – стекла бить. И вы скажете, что вы не наркоманы?!
Римма и Данил растерянно переглянулись, он чуть заметно пожал плечами. Вряд ли соседи так дружно притворялись, да и зачем им? Они действительно слышали только их!
Получается, Кровавой Мэри для них попросту не существовало, и леденящий душу вой звучал лишь в сознании незваных гостей.
– Я сейчас полицию вызову! – пригрозил пожилой мужчина. – За взлом!
– Да не было никакого взлома, здесь живет моя сестра, Веста! – заявила Римма. – Я пришла навестить ее, вошла, потом мне послышался какой-то хохот, я резко повернулась и опрокинула зеркало. Все, вот вам и весь грохот!
– Семь лет несчастья, – услужливо подсказала пухлая женщина.
– Ага, спасибо, начну завещание писать!
– А ржали вы тут почему? – подозрительно осведомилась беременная.
– Не ржали, а смеялись, – холодно поправил Данил. – Радовались тому, что зеркало никого из нас с головой не накрыло. Я вообще имею необъяснимую привычку радоваться тому, что не умер.
– Как у такой хорошей девочки, как Весточка, может быть такая родня?
– Да не родня они! Полицию надо звать!
– Правильно, звоните!
– Нет у нас времени ни на какую полицию, – отмахнулся Данил. – Если хотите, вызывайте, описывайте, кого вы видели, пусть разыскивают нас. Но сначала придумайте, в чем нас обвинить, а то сами будете платить штраф за ложный вызов. До скорого!
Он первым двинулся к выходу. Если его и хотели задержать, то просто не решились: он напоминал ледокол, расчищающий себе путь среди айсбергов. Он был слишком высоким, слишком очевидно сильным, чтобы спорить с ним. Римма, воспользовавшись этим, пряталась за его широкой спиной и молча шла следом.
Праведного гнева жителей подъезда хватило лишь на то, чтобы продолжать возмущаться у них за спиной. Этим они напоминали Римме маленьких злобных собачек, тявкающих с безопасного расстояния в пару шагов, но никогда не подбегающих на расстояние старого доброго пинка под зад.
Их угрозы Римму не беспокоили, она сейчас думала о другом. Если соседи и утрировали добродетель ее сестры, то не сильно. Все указывало на то, что для них Вест действительно была пай-девочкой, тихим золотцем, никогда никого не беспокоившим. Но при этом они все равно знали ее, получается, она мелькала в этой квартире достаточно часто. Это не просто обманка или попытка запугать Римму, Вест и правда много времени проводила в своем логове ведьмы!
Но разве соседям объяснишь, чем она тут занималась, ради чего приходила? Для них важно только одно: не шумела, не хамила, со всеми здоровалась. Мечта просто! Ну а то, что рядом с ними варили зелье из каких-то тараканов и птичьих голов… кто таким озадачивается? Кто заметит? И как это заметить?
Им и не нужно знать. Пожалуй, иногда неведение – это преимущество. Они бы все равно ничего не сделали с Вест, закон не дает возможности выселить кого-то за занятия черной магией. Не зная, на что она способна, они будут спокойней спать по ночам.
Римма и Данил вернулись к машине и поспешили уехать. У них не было определенной цели, просто оба понимали, что сейчас весь подъезд будет наблюдать за ними из окна, а некоторые, может, еще и фотографировать.
Римма свернула на соседнюю улицу и остановилась на парковке возле супермаркета.
– Как думаешь, они записали номер машины? – с улыбкой поинтересовалась она.
– Шутишь? Ты должна не спрашивать, записали ли они номер, а гадать, сколько человек это сделали. Думаю, в ближайшие сутки они будут гордо сжимать эти писульки в потных кулачках, ожидая, когда же придет полиция и начнет расспрашивать о нас.
– А с чего это полиции про нас расспрашивать?
– Ну как же? Мы ведь подозрительные личности, – подмигнул ей Данил.
– Это точно! Мы с тобой – да, Вест – нет, но вернемся все-таки к ней. Что это было там, в квартире?
– Та, чье имя я больше никогда в жизни не произнесу!
– Да? А ты уверен в этом?
– Это еще что должно означать? – изумился он.
Появление Кровавой Мэри казалось лучшим доказательством того, что магия и проклятья все-таки существуют. Но теперь, когда они снова оказались среди людей, когда вокруг было светло и безопасно, ситуация казалась не такой однозначной.
Тому, что произошло с ними в квартире Вест, было два объяснения.
Первое – мистическое. Вест подготовила для них заклинание-ловушку, и они каким-то непостижимым образом вызвали дух Кровавой Мэри, который попытался сделать из них фарш.
Второе – прагматичное. Вест развеяла в своей квартире какие-то галлюциногены, которые начали действовать с первого вздоха. Эта «ведьма» уже доказала, что отлично разбирается в таких веществах, когда похитила Данила. Получается, Кровавая Мэри просто почудилась им!
Все это Римма и попыталась сейчас объяснить Данилу. Он выслушал ее спокойно, не перебивая, а потом так же невозмутимо возразил:
– Она была.
– Почему ты так уверен в этом?
Вместо ответа он отклонил голову в сторону, показывая ей три кровавые борозды на своей шее. Царапины были глубокими и свежими: кровь на них только-только засохла, кожа вокруг травм оставалась красной и воспаленной.
– Твою ж налево, – нахмурилась Римма. – Может, это я тебя так? В этом… бреду, или что это там было.
– На ногти свои посмотри.
Римме не нужно было смотреть на свои ногти, она и так знала, о чем он. Чтобы оставить такие царапины, у дамочки должны быть длинные заостренные ногти. А Римма свои остригла коротко, да и лак делал их не такими острыми.
Получается, Кровавая Мэри действительно была?..
– Но почему она существовала только для нас? – смутилась Римма.
– Может, потому, что мы ее вызвали?
– Ее вызвал только ты, а бросалась она на нас обоих!
– Слушай, я и рад был бы дать тебе объяснение, но у меня его нет. Мы были в квартире сумасшедшей колдуньи, потом на нас что-то набросилось… А теперь вспомни все, что происходило раньше, и скажи, что это совершенно нормально и нам просто почудилось. Только уверенно скажи, так, чтобы я поверил!
– Не буду я ничего говорить, – буркнула Римма. У нее все еще болела голова после ледяной хватки призрака. – Ты лучше скажи, как нам быть дальше? Что делать?