Влада Ольховская – Дом мистера Кристи (страница 9)

– Ты додумываешь за него, – буркнул Дмитрий.

– О нет, я не додумываю, примерно так он и относился к жизни. В американских тюрьмах прошение о помиловании заключенный обсуждает с комиссией по освобождению. Так вот, Мозли не раскаялся в содеянном. Он просто стал утверждать, что убил Китти в результате ограбления, дипломатично опустив подробности про изнасилование и полчаса пыток. Он так и сказал: «При ограблениях люди иногда умирают, такое случается». Естественно, его отправили обратно за решетку, но жизнь его ничему не научила. Уже при следующем прошении он сделал ставку на то, что жертва – он, а не Китти.

– Это она его изнасиловала и убила? – удивленно спросил Леон.

– Нет, там логика была еще круче: мол, убитой – помучаться часок-другой и свободна, а ему, бедному, страдать всю жизнь. Что любопытно, он не требовал смертной казни, которая завершила бы для него все быстро, он хотел свободы. Он потом не раз просил о помиловании, но так и не раскаялся, он просто придумывал все новые причины, по которым не так уж страшно, что он убил Китти. Мозли не выпустили, он умер в две тысячи шестнадцатом году, прожив долгую и не самую несчастную жизнь – в тюрьме он получил степень бакалавра и весьма гордился собой. Он среди рекордсменов США по времени, проведенному за решеткой. Но его уже нет – а эффект Дженовезе остался. Это не редкость, преступления, при которых свидетели могли спасти жертву, но не вмешались, повторялись и, увы, будут повторяться. «Это не мое дело», «А вдруг все не так и меня сочтут истеричкой», «Не надо мне с этим связываться» – и прочая лирика. Это печальная реальность, но все ведь не обязательно должно быть именно так! А у вас, ребята, даже меньше прав наблюдать и ничего не делать, чем у остальных. Судмедэксперт и следователь, пусть даже бывший, да вы первыми реагировать должны!

Дмитрий был смущен, Леон – нет.

– Именно поэтому мы сейчас у тебя, – заметил он. – Но ты так и не сказала, может это быть серийный убийца или нет.

– Может, – помрачнела Анна. Догадка, появившаяся при просмотре отчетов, теперь давила на нее. – Как минимум, Гордейчик ваш вряд ли виноват. На обеих жертвах не нашли следов спермы насильника, и вот вопрос: если муж в порыве тупой ярости насиловал жену, стал бы он озадачиваться презервативом? Так что да, это повышает шансы, что они были жертвами серийного убийцы. А еще это может быть нечто гораздо худшее, чем просто серийный убийца.

– В смысле?

– Пока рано говорить. Вам партийное задание: проверьте все убийства по Москве за… Ну, допустим, за год. Ищите молодую девушку лет двадцати-двадцати пяти. Она была изнасилована и задушена, но не избита и ничем не отравлена. Проверяйте всех жертв, которые так или иначе подходят под это описание, и смотрите фото – не повторяется ли уже знакомая вам петля.

– Что? – нахмурился Дмитрий. – Что за бред? Как это вообще понимать?

Она могла бы им объяснить – но не хотела. Анна знала, что оставшееся неведение вынудит их работать быстрее. Да и потом, она не хотела, чтобы они начинали самостоятельное расследование в обход нее, слишком уж странным могло оказаться это дело.

– Просто сделай, что я прошу, – сказала она. – То, о чем я думаю, невероятно, и я, скорее всего, ошиблась… Но если вы все же найдете подходящую девушку – бегом ко мне. Потому что такого серийного убийцу даже я еще не встречала.

Видеть ее было одновременно тяжело и легко. Тяжело – потому что между ними оставались нерешенные споры, недоверие и обиды, которых, по идее, быть не должно, но они, как сорняки, откуда-то появились. Легко – потому что она каждый раз была новой, и так просто было поверить, что после этого обновления она забудет прошлое.

Леон уже привык к тому, что у нее в запасе тысяча образов, для любой ситуации подходящий найдется. Теперь она жила образом вдовы известного музыканта. В этой странной роли она была богемной девой, не красивой хищницей, охотящейся за деньгами, а существом не от мира сего в длинном белом платье, с льняными волосами, закрывающими ее спину и плечи, частично скрывающими лицо. Она не казалась скорбящей, но не потому, что ей было все равно, а потому, что для таких созданий смерть – это просто смена одной фазы существования на другую.

Она что-то затеяла. Леон не просто знал ее, иногда ему казалось, что он ее чувствует, хотя объяснить это было сложно. Если изначально эта афера с мужем просто раздражала его, то теперь появилось ощущение, что он упустил нечто бесконечно важное.

Но если Анна была спокойна, то атмосфера вокруг дома накалялась. Те, кому очень хотелось обвинить ее в смерти Мещерского, устроили настоящий пикет. Они к каждому, кто проходил мимо, присматривались с настороженностью, словно надеялись разглядеть у него на лбу слово «Враг». В действиях толпы чувствовалась странная организованность, которая настораживала его.

Он не собирался ни с кем разговаривать. Дмитрий сейчас думал о расследовании, Леон – об Анне, и они прошли мимо шумной толпы, игнорируя все обращенные к ним вопросы. Казалось, что на этом все и закончится, но – нет. Возле машины их уже ждали.

Их было двое: мужчина и женщина лет тридцати пяти-сорока. Оба были не слишком высокими, кряжистыми, и женщина казалась даже массивней мужчины. У них хватало и других похожих черт: светлая кожа, ставшая красноватой от первого весеннего загара, грубоватые черты лица. У мужчины волосы были русыми, у женщины – выкрашенными в желтый цвет, однако это различие все равно не мешало понять, что они родственники. Возраст позволял предположить, что брат и сестра.

Они даже не пытались сделать вид, что оказались здесь случайно, они преграждали путь к машине. Но агрессивными они не выглядели: мужчина отводил взгляд, а женщина пыталась улыбнуться, но получалось неловко.

Она обратилась к ним первой:

– Здравствуйте! Вы ведь приходили к той женщине, да? К Анне? Вы были у нее долго, значит, вы ее хорошо знаете?

– С чего вы взяли, что мы были именно там? – изумился Дмитрий. – Вы что, следили за нами?

– Нет, что вы! Я, знаете ли, позволила себе войти за вами в подъезд и посмотреть, на какой этаж поднимется лифт. Он был на ее этаже, а там живет только она, соседняя квартира пустует.

– То есть, следили, – заключил Леон. – Вы кто вообще?

– Меня зовут Люба… Любовь Сирягина, я – старшая сестра Яна Мещерского, а это Андрей, его брат.

Когда Леон узнал, что Анну обвиняют в убийстве собственного мужа, он навел справки о Яне Мещерском. Он не верил, что она действительно убила его ради денег. Нет, она что-то затеяла, но спрашивать ее об этом было бесполезно, и он решил все вычислить сам. Пока не получалось, зато он выяснил, что близких родственников у Яна не осталось. А Любовь и Андрей Сирягины – старшие дети его отчима. У них с Яном не было ни единой капли общей крови, но по закону они приходились ему родственниками.

– Допустим, мы у нее были, – кивнул Леон.

– А кто вы ей?

– Вам какое дело?

Он не хотел быть с ними грубым – но иначе не получалось. Они были угрозой для Анны…

Леон понимал, что это не самая правильная реакция с его стороны, однако по-другому он уже не мог. Да и потом, эти двое сами полезли, он их не трогал.

– Мы должны знать! – гордо заявил Андрей. – Нас теперь все касается!

– Спорно.

Любовь бросила на брата предостерегающий взгляд. Похоже, дипломат среди них был только один, а Андрею полагалось молчать с видом невинно обиженного агнца.

– Послушайте, мы не хотим ничего плохого, – Любовь выдала еще одну неубедительную улыбку. – Мы давно уже пытаемся наладить контакт с Анной, но она избегает нас.

– Пытайтесь дальше, мы-то здесь при чем? – поинтересовался Дмитрий.

– Мы бы не отказались от посредников…

– Не заинтересованы.

– Да вы хотя бы выслушайте нас, нашу историю, а потом уже решайте!

Это было любопытно. Леон знал, что вряд ли чего-то добьется от Анны – если она сама не захочет говорить. Поэтому ему хотелось узнать, что скажут эти двое, устроившие ей настоящую травлю.

– Хорошо, давайте поговорим, – кивнул Леон.

– Ты серьезно? – поразился Дмитрий.

– Тебе не обязательно в этом участвовать, подожди в машине.

– Да я уж лучше подожду, не хватало еще на это время тратить! И ты долго не броди.

– Мы вас не задержим, – заверила его Любовь. – Вы, простите, кто?

– Это не важно, мы с ней работаем вместе, и я не прочь узнать, что вы о ней думаете.

Такой подход их вдохновил. Возможно, к другу Анны они отнеслись бы настороженно, но в деловом партнере они видели возможный рычаг давления.

Они отошли в сторону от дома, чтобы не привлекать внимание толпы. Чувствовалось, что Сирягины не отказались бы от присутствия журналистов, но они боялись спугнуть потенциального союзника.

– Рассказывайте, – поторопил их Леон. – Что у вас там за вражда?

– Это не вражда… Мы ее по-настоящему и не знаем, просто неприятно получилось!

По версии Любови, их отец, очень обеспеченный и уважаемый человек, в свое время женился на «бесприданнице» – матери Яна. Она была совсем одна, с маленьким ребенком, понятно, почему она ухватилась за такую возможность! Но Дмитрий Сирягин был великодушен, он полностью ее обеспечил и любил ее сына, как родного.

– Может, даже больше, чем родного, – буркнул Андрей.

Именно благодаря Дмитрию Ян пошел в престижную школу, начал заниматься музыкой. Когда его мать умерла, отчим продолжил заботиться о мальчике, души в нем не чаял. Но позже случилась беда: партнеры по бизнесу решили подставить Дмитрия. Его обвинили в серии грязных преступлений, чтобы испортить ему репутацию. Яна забрали в приют, а Сирягин был вынужден проводить дни в судах. Правосудие оказалось на его стороне, он остался на свободе, но дело было сделано: он потерял деньги, уважение коллег и друзей, а главное, любовь обожаемого младшего сына. Ян так и остался в приюте, а Дмитрий скоро спился и погиб в результате несчастного случая: заснул пьяным прямо на дороге, и его переехала машина.