Влада Ольховская – Дом мистера Кристи (страница 2)

Женщины, выглянувшие из соседних квартир, спрашивали ее, что случилось, почему Гордейчик напал. Что она могла ответить? Да ничего, она с ним не говорила, даже не видела его, пока он не набросился на нее!

У него на руках была кровь.

Он говорил о том, что убил свою жену!

Вспомнив об этом, Аля обнаружила, что кровь осталась и на лестнице – похоже, она капала с рук Гордейчика, когда он спускался. Все это ее не касалось, ей хотелось, чтобы ее оставили в покое. Но она слишком хорошо помнила, что в квартире сейчас слепой ребенок и, возможно, пострадавшая женщина!

Поэтому Аля, пока неспособная говорить, молча указала на алый след. Соседи пошли туда, к квартире Гордейчиков, и Аля последовала за ними. Она не до конца понимала, что делает, ей просто нужно было знать, что там случилось.

В коридоре и прихожей крови было больше, но все это были или капли, или размазанные следы: похоже, Гордейчик то и дело опирался на стены, чтобы не упасть, его шатало. В квартире не было ни намека на погром или следы борьбы. Но и людей тоже не было! Только тишина…

Возле гостиной крови было больше всего, Але даже показалось, что она чувствует специфический сладковатый запах. Она остановилась в коридоре, под ней просто ноги подкашивались, она не могла на это смотреть!

Зато другие могли. Алю грубо оттолкнули в сторону, и она, оставшаяся в коридоре, услышала испуганные голоса из комнаты.

– Боже мой!

– Все-таки убил он Машку… Вот ведь… Как же…

– А где мальчишка их?

– Тут нет…

– Он же не видит ничего, куда он денется?

Вспомнив о мальчике, соседи, пусть и потрясенные случившимся, попытались его найти, обыскали и квартиру, и подъезд, и подвал, даже двор проверить успели до приезда полиции.

Бесполезно. Маленького Дениса нигде не было.

Глава 1. Карлос де Салазар

Дмитрий Аграновский был вынужден признать, что теперь он живет на работе. Потому что только эта жизнь у него и осталась…

Как странно: то, что было построено за много лет, важное, бесценное, развалилось на части всего за пару разговоров. Он всегда был уверен, что семья должна стоять надо всем остальным, что уж он-то не допустит тех нелепых ошибок, которые обычно рушат браки и оставляют детей без отца. Его близкие обязательно будут счастливыми, потому что он должен этого добиться, обязан просто!

Но жизнь не всегда готова соответствовать планам на нее. Да, он придумал себе идеальную семью и свод правил, которые помогут получить ее и сохранить. Но все это не сделало его счастливым, и однажды он принял неверное решение, за которое пришлось платить.

Ему не было и сорока, когда он мог с уверенностью сказать, что у него есть всё. Он преуспел на любимой работе: начал неловким интерном, которому доверяли самые безнадежные, грязные и неприятные дела, а стал уважаемым судмедэкспертом, к мнению которого прислушивались. Его имя знали, его уважали, он мог позволить себе не проводить сутки на работе, он стал уделять больше времени отдыху и семье.

Это казалось ему справедливым: его жена, которую он встретил еще в студенчестве, ко всему относилась с пониманием, она поддерживала его, подарила ему двух замечательных детей. Она не упрекала его за поздние возвращения и работу по праздникам, Мила и сама была врачом, она предпочитала не тратить время на подозрения и пустую ревность. Именно благодаря ее спокойствию он смог добиться всего куда быстрее, чем его коллеги, которых дома ждали скандалы и вечное недовольство. За это он обожал Милу и был уверен, что никогда не обидит ее. Дмитрий никому не признался бы в этом, но сам себя он считал чуть ли не образцовым человеком: все его решения были правильными.

Ему важно было в это верить, и далеко не ради самолюбования. За спиной у него постоянно маячил призрак отца – жестокого серийного убийцы. Дмитрий боялся стать таким. Поэтому ему важно было каждый день напоминать себе, что ему не передалась «дурная кровь», что он – нормальный, и его работа – это один из способов восстановить справедливость. То есть, вроде как компенсировать миру зло, принесенное его отцом.

Но если насчет себя Дмитрий был уверен, то младший брат вызывал у него серьезные опасения. Леон был гораздо больше похож на отца, он отличался его силой – и его взрывным характером. Это Дмитрий считал тревожными звоночками, дефектами, которые надо исправить. Поэтому он проследил, чтобы Леон нашел приличную работу и женился на прекрасной женщине. Разве не это – гарантии простого человеческого счастья?

Но оказалось, что нет, и именно с попытки управлять жизнью младшего брата и начался развал всего, что Дмитрий построил для себя. Он и сам не заметил, как влюбился в Лидию – жену Леона! Он даже сейчас не понимал, как это возможно. Он думал об этом часами – благо бессонница оставила ему немало времени, однако ответа так и не нашел. У нее не было достоинств Милы, она была способна на подлость и доказала это, а он все равно не мог ее забыть. Поэтому, когда Лидия предложила ему быть с ней, он не сумел отказаться. Он хотел этого – ни на секунду не теряя уверенности, что связь с ней не повредит его браку. Наивно? Может быть. Но тогда Дмитрий был убежден, что он останется с Милой, Лидия – с Леоном, и они все равно будут видеться.

Так нет же, Леон все испортил! По крайней мере, так Дмитрию было проще думать. Его брат, который оставил работу в полиции, вернулся к расследованиям и познакомился с какой-то полубезумной девицей, которая сама себя объявила экспертом по серийным убийцам. Этим двоим никак нельзя было сходиться, а они сошлись, и Дмитрий ничего не смог изменить. До него почему-то только сейчас дошло, что брат вырос и влиять на его жизнь теперь поздновато.

Лидии это, конечно же, не понравилось. Она готова была на все, лишь бы удержать мужа. Черт ее знает, зачем ей это надо… Дмитрий давно уже прекратил понимать эту женщину. Но она, беременная от старшего брата, пригрозила рассказать все Миле, если с ней не останется младший.

И вот тут Леон как раз сделал то, за что Дмитрий никак не мог его простить – он отказался подыгрывать! Что он терял, в самом деле? Связь со своей фанаткой маньяков? Так оно и к лучшему! Леон должен был понять, что это ему на благо – семья, советы старшего брата, хорошая спокойная работа… А он как с цепи сорвался. Заявил, что устал жить под чужую диктовку, и ушел. Причем ушел ото всюду – от жены, с работы, из дома.

Он оставил Лидии все, что они нажили вместе, и даже все, что он получил до свадьбы с ней. Другой бы этого, может, и хватило, но она пошла на принцип, ведь была задета ее гордость! Она отказалась давать Леону развод и обо всем рассказала Миле.

Мила, его хорошая, добрая, понимающая Мила, на сей раз понять не смогла. Она не стала скандалить, это было не в ее стиле. Он просто обнаружил, что его ключи больше не подходят к замку их квартиры, а у двери стоят чемоданы с его вещами.

Вот так все и развалилось. Он еще не был разведен, они просто не обсуждали это, потому что Мила отказывалась с ним общаться, и дети полностью поддерживали ее в этом. Он теперь возвращался не в уютный дом, где его ждал вкусный ужин, а в съемную квартиру, к пельменям из морозильника. Лидия капризничала и вопила, что не подпустит его к ребенку. Дмитрий подозревал, что она и тут пойдет на принцип, ему придется обратиться в суд. Леон просто пропал из виду, и Дмитрий понятия не имел, где сейчас его младший брат, с кем, чем занят. Когда его со всех сторон окружали осколки счастливого прошлого, ему только и оставалось, что проводить как можно больше времени на работе. Здесь он мог не думать о том, что случилось, отстраниться от всего, делать то, что он должен, будто своей жизни у него и не было никогда.

Впрочем, сегодня даже работа напоминала ему о собственных ошибках. Перед ним на столе лежала жертва домашнего насилия.

– Вот не понимаю я их, – признал Дмитрий. – Не осуждаю, а именно не понимаю. Как можно жить с тем, кто тебе морду бьет?

Обычно ему не с кем было поговорить, но случалось и иначе. Например, сегодня ему компанию составлял ночной санитар. Правда, компания была специфическая – немногим более разговорчивая, чем «пациенты» морга.

Игорь был пугающего вида верзилой неопределенного возраста. Людей он не любил, поэтому и брал те смены, когда в морге мало кто работал. Многие его даже опасались, но не Дмитрий. Он знал, что вечно угрюмый вид Игоря – всего лишь привычка, агрессии в этом здоровяке не было. Словно желая дополнить образ злобного психа, Игорь еще и говорил мало: каждое слово он выдавал с неохотой, он был эдакой ракушкой, долго выращивающей жемчужину и не желающей показывать ее миру. При этом он был единственным из санитаров, кого Дмитрий частенько видел с книгой.

Вот и теперь Игорь остался верен себе:

– Угу.

Но Дмитрию и не нужно было бурное обсуждение, его вполне устраивало, что его кто-то слушает.

Молодая женщина, которую он видел перед собой, была очень красивой – в прошлом, до того, что с ней сделал муж. Дмитрий не представлял, как вообще можно поднять руку на такое хрупкое, похожее на сказочного эльфа существо. Но ему и не полагалось понимать преступников…

– Досталось ей, бедной, неслабо… Перелом челюсти в двух местах, глаз сильно травмирован, скула рассечена, думаю, там и на кости трещина будет.