Влада Ольховская – Диагноз доктора Холмса (страница 59)
Леон не собирался отсиживаться в стороне, он просто не мог себе этого позволить. Его не останавливало ни то, что он больше не работает в полиции, ни недавняя травма. Он должен был попасть туда и готов был свернуть шею любому, кто стал бы у него на пути. Должно быть, Дмитрий понял это: к Леону никто не подходил, его просто оставили в покое.
Он знал, что группа захвата не успеет, не сделает того, что нужно, это должен быть он. Анна сейчас внутри, иногда ему даже казалось, что он чувствует ее там, хотя Леон прекрасно знал, что так на него влияет нервное напряжение. Все, что происходило сейчас, напоминало ему последние секунды перед охотой, когда тело и разум на пределе и все чувства обострены.
Это был один из тех редких случаев, когда его отец оказался прав. Уж в охоте-то он разбирался!
Леон все равно не бросился в здание первым, чтобы не путаться под ногами у оперативников. Сначала вошли они, им нужно было проверить, кто сейчас внутри, не окажут ли им сопротивление. Завод был небольшим, но отличался сложной планировкой, и оцепить его было не так просто. Лишь когда дали отмашку, внутрь поспешил и Леон.
Он не собирался тратить время на все эти коридоры, залы переработки и прочие слишком большие помещения, которые и так уже обыскивали. Благодаря Анне он многое знал о Генри Холмсе и верил, что Максим будет вести себя так же. А где был бы Холмс? Где был бы тот, кто жаждет постоянного контроля? Там, где он сможет управлять всем, разумеется.
У Холмса был тайный пульт, скрытый в его спальне. На заводе тоже был пульт управления, куда более очевидный. Правда, любая проверка посчитала бы, что это просто способ запустить конвейер, никому и в голову не пришло бы, что эти же кнопки, рычаги и переключатели способны отнять чью-то жизнь.
Леон не ошибся, Максим действительно был там. Нашли его и оперативники, вот только задержать не сумели — пока. У Максима не было заложников… кроме самого себя.
Он стоял у пульта управления, опустив одну руку на ряды кнопок. В другой руке он держал пистолет, прижатый теперь к его собственному виску. Он всем своим видом показывал, что готов к этому. Поэтому оперативники замерли напротив него, не зная, что делать дальше. Если бы они были уверены, что именно он похитил Ингу, нянчиться с ним не стали бы. Однако следователя пока не нашли, и группе захвата не хотелось брать на себя ответственность за жизнь богатого наследника.
Но Леон ни в чем не сомневался. Он смотрел на это существо — и будто видел его насквозь. Если его что и удивляло, так это то, что он не понял правду раньше. Все ведь было у них перед глазами! Максим не был похож на того мальчишку с фотографии лишь потому, что намеренно постарался себя изменить. Он выкрасил волосы в черный цвет, занялся спортом, и подростковая худоба сменилась рельефом мышц, он делал все, чтобы походить на своего предполагаемого отца. Однако серые глаза остались теми же, их он изменить не мог, и через эти глаза на Леона смотрело то, чего он не понимал.
Он уже сталкивался недавно с опасным серийным убийцей. Он тогда чуть с жизнью не расстался, такое не забывается! Леон прекрасно помнил полные ярости глаза того, кого они считали Джеком-потрошителем. Но Максим… он был другим. Его злость не была волнами, то накатывающими, то отступающими. Она жила в нем постоянно, поэтому он привык к ней, научился контролировать. Но избавляться от нее он не собирался — зачем? Она давала ему силы.
— Где они? — спросил Леон. Он был единственным, кто решился заговорить с Максимом, потому что только он не сомневался в своей правоте.
— Не понимаю, о чем вы, — отозвался тот. — Я сейчас вижу только рейдерский захват моей собственности.
— Да? И почему тогда мы тебя не убиваем?
— Чтобы не было расследования должностного преступления. Но я не позволю вам подставить меня! Что бы вы ни задумали, это не сработает. Я лучше убью себя, чем буду играть по вашим правилам!
Его актерские способности поражали. Он был так убедителен, что даже оперативники, неглупые и опытные люди, мгновенно верили ему.
Но не Леон, нет. Раньше — может быть. Сейчас — ни при каких условиях. Максим, сам того не зная, отнял у него самое дорогое… Леон только теперь понимал это! А значит, нет смысла сдерживаться, можно быть тем, кого всегда боялся увидеть в нем старший брат.
Но Дмитрия здесь не было, за ним наблюдал только Максим, и он был достаточно проницателен, чтобы почувствовать, насколько опасен его собеседник. Он-то был уверен, что его обнаружила полиция, те, кем он смог бы манипулировать. Он не ожидал встречи с человеком, который подобен ему, пусть и не во всем.
— Кто ты такой? — прошептал Максим, а потом, оправившись, снова заговорил уверенно: — Я требую вызвать моего адвоката! Тогда я сдам оружие и пойду на любые ваши условия.
— Где они? — повторил Леон, не обращая внимания на его попытки торговаться.
— Где кто? Или что? Работники завода? Мечты о светлом будущем? Трупы двух маленьких мышек, случайно попавших в конвейер? Я не в курсе!
Он пытался разозлить Леона, пробиться через его холодную уверенность. Напрасно. Он говорил с человеком, у которого в этот момент в жизни была только одна цель, все или ничего, а такие люди опаснее любого маньяка.
— Где они, Максим?
Это был его козырь. Если Максим подобен Холмсу, а в этом Леон не сомневался, ему важно управлять всем миром, верить, что он все знает и понимает. Леон хотел показать, что ему известно куда больше, чем кажется.
Ход оказался верным: рука Максима дрогнула и чуть заметно сдвинулась в сторону, к одной из кнопок. Получается, Анна и Инга все еще живы! И теперь Максим, почувствовав настоящую угрозу, захочет убить их, чтобы его точно ни в чем не обвинили.
Был и второй вариант, при котором эта кнопка просто уничтожала давно уже мертвые тела, но его Леон просто отмел, как бессмысленную фантазию.
— Я не Максим, меня зовут Георгий Гирс, вы что-то путаете! — заявил наконец он, однако Максим и сам понимал, что эта пауза, секундная, незаметная для многих, выдала его с головой.
Дальше Леон его уже не слушал. Решения приходили молниеносно, его разум действовал с точностью компьютерной программы. Сейчас он не чувствовал даже желания наказать Максима или отомстить ему, все сводилось к спасению.
Он сделал то, на что оперативники не решились: подался вперед, к Максиму. Леон просто не верил, что тот способен убить себя. Такие, как Кавелин, как Холмс, — они с легкостью обрекают на гибель других, но сами боятся такой участи. Анна не раз повторяла ему это, и теперь ее голос снова звучал в ее сознании.
Он уверенно перехватил руку изумленного Максима, заломил ее за спину, скрутил того, кто раньше казался ему чудовищем. В решающий момент его тело, еще не до конца восстановившееся, не подвело. Оно словно знало не хуже разума: для боли и слабости будет другое время, потом, не сейчас. Поэтому Леон действовал грамотно и быстро, но все же недостаточно быстро.
Максим ведь тоже не был обычным человеком. Как бы ни было велико его удивление, оно не делало его беспомощным. Он не сумел оказать активное сопротивление, однако успел нажать на ту кнопку, над которой держал пальцы. Казалось, что это ни к чему не привело, однако именно такая тишина и была страшнее всего. Значит, Максим запустил какой-то процесс в скрытых залах, невидимых для посторонних.
Леону нужно было это отменить. Вот только как? Пульт представлял собой сложную систему датчиков, экранов, кнопок… Здесь почти ничего не было подписано! Леон не представлял, какая часть этой системы действительно относится к заводу, а какая — к залам, о которых знал только Максим.
Тот наблюдал за ним с нескрываемым триумфом. Он словно и не замечал оперативников, удерживавших его в полусогнутом положении. Для него существовал только Леон — первый, кто играл с ним на равных.
Максим уступил ему, когда позволил себя схватить, не сумел обмануть предполагаемым самоубийством. Теперь он жаждал реванша и в момент, когда ему следовало бы молчать, подначивал соперника.
— Преступник ведь уже схвачен, чего вы пытаетесь добиться? Может ли оказаться, что вы ищете сущую мелочь, вроде мышек, случайно попавших на мой завод? Только это все напрасно, господин полицейский, или как там вас называть. Сюда никто не попадает случайно. А даже если бы две бедолаги-мышки забрели сюда, что толку? Вы могли бы выпустить их из клетки, но не спасти. Коридоры длинные, комнаты темные, дышать нечем. Это же мусорный завод! Здесь почти всегда мало воздуха, да и тот для людей. Для мышек — нет.
Он не сказал ничего такого, что могли использовать против него на суде, но при этом сказал достаточно. Пожалуй, даже слишком много…
Максим давил на эмоции, не понимая, что у Леона их сейчас просто нет. Было только чистое сознание, работавшее все с той же скоростью компьютера. Длинные коридоры, лабиринты — это Максим определенно любил, как и Холмс, ему нравилось мрачное переплетение тоннелей, создающее ощущение бесконечности. Он умудрился создать нечто подобное даже в маленьком здании СПА-салона, а на заводе ему и вовсе есть где развернуться.
Он не стал бы тут держать живое оружие вроде змей или шершней, слишком рискованно, если учесть, что в другие дни на заводе работают люди, не подозревающие о теневой стороне его бизнеса. Скорее всего, тут своя система, связанная с воздухом, как и намекнул Максим. Это же логично — и по-своему элементарно. Ему даже не нужно тратиться на ядовитые газы или устанавливать дополнительное оборудование, которое насторожило бы проверяющих. Нет, достаточно организовать все так, чтобы газ и дым, вырабатываемые заводом, пошли в нужном направлении.