Влада Ольховская – Диагноз доктора Холмса (страница 48)

— Вроде того.

— Думаю, он работает не первый год. За это время у него появились помощники, которым он может доверять ровно настолько, чтобы не делать все самому.

— Но именно удовольствие от наблюдения…

— Тут ты прав, это ему наверняка нужно, — кивнула Анна. — На Сергея Увашева он насмотрелся сполна. Но, начиная с Увашева, привычный паттерн его поведения сбился. Раньше он никогда не выставлял тела своих жертв напоказ, а тут вдруг выставил — как минимум Увашева и Селиванова, с Соней не все однозначно, ее, возможно, мы нашли случайно. Полину и Донаурова он нам не отдавал, и все равно они были за Увашевым, а значит, за сбоем типичного поведения. Он готовил себе алиби, готовил путь к отступлению, Холмс поступал точно так же. Ключ кроется в том, почему он выставил тело Увашева в кинотеатре. Если мы вычислим это, мы поймем, почему Гирс не присутствовал на местах преступления лично. Пока, знаешь, его портрет нам очень подходит. Я зациклилась на том, что убийца молод, потому что Холмс был молод, мой собственный способ вести расследование меня подвел. Мне казалось, что именно в молодости есть нужная для таких преступлений жестокость. Но Гирс подходит на эту роль по-другому — у него есть нужный опыт. Да, ему шестьдесят три, однако это не значит, что он стал слабым или немощным. Ты его видел — он еще силен, и десять лет назад он был силен. Он может быть нашим убийцей… Вот это, кстати, тоже он.

Она показала Леону распечатку, сделанную на черно-белом принтере. Это была фотография, очень старая, один из тех постановочных портретов сомнительного качества, которые когда-то делали в каждом фотоателье. На снимке был изображен тощий студент, в котором едва ли узнавался сегодняшний царственный Александр Гирс.

— В советское время он был инженером-проектировщиком. То есть делал чертежи для архитектурных проектов…

— Аня, я знаю, кто такой инженер-проектировщик, — фыркнул Леон.

— Тогда знаешь ты и то, что этот человек очень тонко разбирается во всех областях строительства, знает, как работать с материалами, что и как делать — словом, знает достаточно, чтобы построить то, что мы видели в торговом центре. О том этапе его жизни известно очень мало, он не привлекал к себе внимание, жил себе и жил. Сохранились документы, что он женился рано, потом развелся, в наши времена, в отличие от девятнадцатого века, многоженцем быть сложнее. В период развала Союза Гирс пошел учиться на архитектора, видимо, ему захотелось большего. Сначала он поселился в Москве, но тут у него что-то не сложилось, и он начал кочевать по городам, не задерживаясь на одном месте дольше двух лет. При этом с его именем не было связано никаких скандалов, я два раза все проверила.

Но они оба знали, что это ничего не значит. Куцый бюрократический отпечаток его жизни вряд ли мог рассказать им, чем Александр Гирс занимался на самом деле.

— Ему было больше тридцати, когда он снова женился, у него родился сын — Георгий, один из тех мажорчиков, которые, как мухи, кружили вокруг Закревского, — продолжила Анна. — Да и то я это вычислила, потому что стала искать записи об этом сыне, откуда он вообще взялся, если жены у Гирса нет. Так вот, тогда была. Она родила, и семья сразу переехала. Видимо, это ее окончательно довело, и очень скоро они развелись. Она уехала в США, причем с сыном, так что справедливо можно предположить, что в тяжелые годы она была матерью-одиночкой, а Гошенька вернулся к папе, только когда у папы все стало хорошо.

— И когда же все стало хорошо?

— Чуть больше десяти лет назад.

Ей не нужно было объяснять, что это значит, Леон и сам понял.

— В год пожара на лесном хуторе?

— Чуть позже. Архитектурное бюро Александра Гирса было основано на следующий год после пожара и мигом получило клиентов, уважение, деньги и престиж.

— Чертовщина какая-то, — нахмурился Леон. — На тот момент Гирсу было больше пятидесяти лет. Что это за резкий старт? Почему он с этим своим чудо-талантом не поднялся раньше?

— Ты знаешь, на первый взгляд кажется, что да, бред. Но если присмотреться повнимательнее, картина прорисовывается довольно легко.

Они не могли сказать, когда начал убивать Александр Гирс, да и убивал ли он раньше, до того, как получил в свое распоряжение архитектурное бюро. Скорее всего, да, к пятидесяти годам он наверняка преодолел психологический барьер, отнял жизнь, именно это и позволило ему так легко влиться в бизнес, связанный не только со строительством.

— Наше предположение было верным, — отметила Анна. — Он маньяк и наемный убийца одновременно. Думаю, к этой схеме он шел много лет, но уж когда она была готова, она смотрелась полноценным деловым проектом. А что нужно деловому проекту?

— Инвесторы, — мрачно ответил Леон. Ему не нравилось, к чему движется эта история, но ведь иначе и быть не могло.

— Вот именно. И тут в игру вступает Илья Закревский. Его отец в бандитские времена поднялся, он был далеко не добрым самаритянином. Скорее всего, Гирсу каким-то образом стало известно о том, чем именно занимается и интересуется господин Закревский. Они к тому моменту вполне могли быть знакомы… да и были, Гирс заявил, что он крестный Ильи, хотя проверить это нам не удалось, никаких записей и свидетельств об этом нет. В любом случае я думаю, что тот хутор был своего рода презентацией.

— Но почему тогда фирма была оформлена на Илью, а не на Гирса?

— Потому что у Гирса не было своих денег на такие развлечения, как я вижу. Сначала он взял в долг у Ильи — немного, потому что этот мелкий мажорчик и не мог дать ему много. Но достаточно для того, чтобы переделать хутор так, как ему надо. У нас, увы, нет доказательств, что Гирс в это время был на Алтае, он, скорее всего, путешествовал на автомобиле. Но что Закревский-старший там побывал — это сто процентов.

Вот, значит, как… Они считали, что вся эта афера с хутором была организована для того, чтобы получить новое имя и новую жизнь для Максима Кавелина. Но несчастный Максим все-таки стал жертвой, как и девушка, остававшаяся пока неизвестной. На них Гирс продемонстрировал Закревскому, на что способны его здания-ловушки, почему в это нужно инвестировать.

Он своего добился: очень скоро у него появилось свое архитектурное бюро, а значит, новые возможности для убийств. Леон был согласен с Анной в том, что Сергей Увашев стал не первой жертвой. Сложно было даже предположить, сколько смертей на совести Гирса! Но они, все эти призраки, были безымянными: Гирс слишком хорошо заметал следы. Да что там, он и теперь мог выйти сухим из воды!

— Что намерена делать полиция? — спросила Анна.

— У Инги есть список зданий, построенных бюро Гирса за эти годы. Она хочет проверить их, хотя тут все непросто. Если место не связано с каким-нибудь преступлением, вроде как нет причин его обыскивать, и хозяева предсказуемо упрямятся. Но если Инге удастся найти еще несколько ловушек в проектах Гирса, освободиться ему станет куда сложнее. Жаль, конечно, что с Ильей Закревским уже не поговоришь! Думаю, этот пацан был вовлечен в бизнес с самого начала, и расколоть его было бы просто…

— Ну а его отец что?

— Недоступен, — вздохнул Леон. — У него действительно рак, тут Гирс не соврал. Закревский совсем плох, на прошлой неделе он отбыл в Израиль на лечение, хотя даже там врачи признают, что это скорее просто способ облегчить его участь до смерти.

— Да, печально… Ничего, как-нибудь пробьемся, нам нужно доказательство, напрямую связывающее Гирса хоть с одним из убийств, и этого будет достаточно. А пока вот, держи.

Она достала из полки стола небольшой черный браслет и протянула его Леону. На первый взгляд это был типичный фитнес-трекер: черная полоска прорезиненного пластика с небольшим экранчиком.

— Я такое не ношу, я не настолько фитоняшка, — хмыкнул Леон.

Но Анна уже застегивала такой же браслет на собственном запястье.

— Пока носить придется.

— Это ведь не фитнес-игрушка?

— Нет. Это датчик слежения — Полина показала нам, насколько он важен. Правда, следовать ее примеру и вживлять что-то под кожу я не хочу, это кажется мне лишним. Но для подстраховки он не помешает.

— Аня, даже не начинай, — нахмурился Леон. — Я не позволю ему забрать тебя!

Он сразу подумал именно об этом: что Гирс может каким-то образом организовать похищение Анны даже из тюрьмы. У него ведь и правда за столько лет появилась своя команда, он не отрезан от мира! Такой исход, не слишком, кстати, вероятный, пугал его куда больше, чем собственное похищение и смерть.

Анна осталась спокойна:

— Я не говорю, что это случится. Я тоже, знаешь ли, не планирую бродить по мрачным катакомбам. Но носить это устройство несложно, так что пусть будет. Давай сюда свой телефон, я закачаю нужную программу.

Возражать Леон не стал. Он все еще был уверен, что сможет защитить ее, однако возможность всегда знать, где находится Анна, казалась не такой уж плохой.

— Этот датчик, в отличие от того, которым пользовалась Полина, не реагирует на пульс, — признала она. — Зато он очень точно указывает на место, где находится. Помнишь, как мы метались по СПА-салону в поисках Полины? С этим датчиком такого не было бы, он бы сразу указал нам, за какой стеной она находится.

— Мне нужно что-то делать с этой штукой? Заряжать там, например…