Влада Ольховская – Диагноз доктора Холмса (страница 35)

Стены, пол и потолок комнаты, в которую он попал, были обиты металлическими листами. Он словно оказался внутри сейфа! Металл накапливал жар и постепенно действовал как духовка. Воздуха, пригодного для дыхания, оставалось все меньше, у Рената кружилась голова, а скоро он почувствовал, как из обеих ноздрей начало сочиться что-то горячее — кровь. Сосуды не выдерживали и лопались, пока только мелкие, но он с немым ужасом понимал, что это лишь начало.

А хуже всего было то, что он слышал свою охрану! Они все еще были близко, болтали, смеялись… Они не искали его. Они даже не поняли, что он пропал!

— Эй! — крикнул Ренат. — Я здесь! Сюда, быстро! Ко мне…

Он не смог продолжить — закашлялся, когда горло обожгло паром. Он понятия не имел, что это за комната, у нее не могло быть никакого мирного назначения! Откуда нечто подобное в обычном банном комплексе? Ренат подозревал, что он не сможет и минуты выдержать на раскаленном полу, а за пару шагов ему придется заплатить сожженной кожей, пригоревшей к металлу. Да и куда идти? Здесь не было окон, дверей, ничего не было — ничего не просматривалось через густой пар.

— Помогите!

Бесполезно. Судя по хохоту, охранники даже не прислушивались, их ничего не настораживало. Но что это, акустическая иллюзия? Как такое возможно: он слышит их простые разговоры, а они не слышат его отчаянные крики?

Думать становилось все сложнее, жар постепенно брал свое. У Рената кружилась голова, он задыхался, мир плыл перед его глазами. Он пытался кричать — просто кричать, без слов, но не знал, получается ли у него. А смех, долетавший откуда-то издалека, только усиливал его мучения. Кто-то хотел сказать ему: вот оно, спасение, руку протяни!

И он действительно протянул руку — сам не зная зачем. Его сознание было мутным, он словно застрял в том странном состоянии, когда мозг еще не спит, но уже не бодрствует. Он засыпает, и может произойти что угодно.

Даже это простейшее движение усилило его головокружение. Ренат пошатнулся, попытался удержать равновесие, но тщетно, он уже был слишком слаб для этого. Он с немым отчаянием понял, что сейчас упадет с лавки, этого уже не избежать, а внизу его ждал раскаленный докрасна пол комнаты, которой не могло быть.

Глава 10. Герман Уэбстер Маджетт

Серьезных оснований подозревать Александра Гирса в чем-то пока не нашлось, и Инге нужно было действовать очень осторожно. Однако и остаться в стороне не могла, она нутром чуяла: это не тот случай, когда можно пройти мимо. Она начала собирать информацию о Гирсе, и не зря. Он оказался не только связан с Ильей Закревским, год назад он работал с Селивановым над строительством ночного клуба, и, что еще важнее, он входил в число собственников того самого развлекательного комплекса, где погиб Сергей Увашев.

Ей нужно было снова увидеться и поговорить с ним, но пока приходилось полагаться только на его добрую волю. К счастью, Гирс оказался неожиданно сговорчивым, и, когда она попросила о встрече, он пригласил ее в свое поместье.

Она читала о том, что Гирс — востребованный архитектор, но лишь теперь она поняла, что это значит на самом деле. А означало это деньги: очень, очень большие деньги. Александр Гирс не относился к тем сапожникам, которые сами остаются без сапог. На участке земли, который сам по себе стоил как полноценный аэродром из-за близости к Москве, он построил великолепную виллу, большую и светлую, но удивительным образом лишенную пафоса. К вилле примыкал роскошный сад, который даже в ноябре не утратил своего очарования. Дело близилось к зиме, каждое утро мир покрывала изморозь, а здесь до сих пор благоухали цветы! Причем Инга даже не знала, откуда они: это явно было что-то северное, устойчивое к холодам.

Гирс встретил ее лично. Он не пытался изобразить радушие, для которого не было оснований, но и не боялся Ингу. Он был здесь хозяином всего, чего ему бояться?

— У вас тут настоящий ботанический сад! — восхитилась Инга после приветствия.

— Хотите осмотреть его?

— Да, если вы не против.

Она всегда любила сады, парки и леса. Вилла нравилась ей, но не так, как это великолепие природы, словно перенесенное сюда прямиком из сказки. К тому же в саду было тихо и уютно, ничто не помешало бы им поговорить.

— Есть новости по делу Ильи? — поинтересовался Гирс. Он, естественно, считал, что визит Инги связан только с этим.

— Есть, — помрачнела она. — Увы, не те, которые мне хотелось бы вам сообщить.

Им удалось найти машину, спровоцировавшую аварию, но не водителя. Инга подозревала, что так будет: там явно был мастер своего дела, а не случайный алкоголик за рулем. Он, скорее всего, уже очень далеко от Москвы! Поэтому своей истинной задачей она видела не розыск этого подонка, а доказательство вины самых очевидных подозреваемых.

Вот только один из них пропал. Рената Донаурова никто не видел уже два дня. Его охранники утверждали, что это похищение и их босс ничего подобного не планировал. Однако Инга верила, что это всего лишь постановка. Должно быть, Донауров догадался, что на него выйти проще, чем на Полину Увашеву, и поспешил скрыться. А зря: Инга даже не считала его главным подозреваемым.

В любом случае его розыском занималась не она, просто эти новости позволяли ей оправдать визит сюда.

Гирс выслушал ее спокойно, словно для него все это не так уж много значило.

— Я благодарен вам за то, что вы не мучаете этим отца Ильи, — сказал он. — Ему сейчас нужен покой.

— Я понимаю, но, раз уж я не могу обратиться к нему, я обращаюсь к вам. Скажите, у Ильи были враги? Те, кто желал бы ему такой участи?

— Мне казалось, что имя человека, стоящего за покушением на Илью, уже известно всем.

— Ее вина еще не доказана, хотя я склонна с вами согласиться. Нам будет проще, если мы поймем, какой у Увашевой мог быть мотив. Зачем ей нападать на Илью?

Она все это время наблюдала за ним, надеясь, что Гирс выдаст себя хоть чем-то. Но нет, он был расслаблен, уверен в себе, расстроен тем, что случилось с его крестником — и не более. Он не собирался даже нервничать, о панике и речи не шло.

— Я, к моему величайшему сожалению, не слишком близко общался с Ильей, — признал он. — Я пытался понять это сам, разговаривал со своим сыном и его друзьями, Илья был из их компании. Они не знают этого наверняка, но предполагают, что может быть замешана женская ревность.

Такого ответа Инга никак не ожидала.

— Что, простите?

— Женская ревность, — невозмутимо повторил Гирс. — Друзья Ильи считают, что у него был роман с этой барышней еще при жизни ее мужа. Когда Увашева не стало, она решила, что теперь сможет встречаться с Ильей открыто. Но нужно понимать, что мы говорим о женщине сорока лет. Илья изначально не воспринимал эти отношения всерьез и отказал ей. Ну а дальше — вы знаете.

Версия была откровенно сомнительной. Полина Увашева не нравилась Инге, на допросах она вела себя высокомерно, если не сказать, нагло. И все же одно было очевидно: огромная, бесконечная любовь вдовы к покойному мужу. Сложно было представить, что Полина променяла бы его на сомнительную радость секса с Ильей Закревским.

Однако Гирс, похоже, поверил словам сына, да иначе и быть не могло.

— Рекомендую вам проверить эту версию, — сказал он. — Поведите допрос в таком направлении, и результат может вас удивить.

— Спасибо, я… Я это учту.

Ей было неловко — так, как профессионалу быть не должно. Момент хотелось побыстрее сгладить, и подходящая тема как раз была у нее перед глазами.

— У вас все-таки удивительный сад! Как вам удалось этого добиться?

Она не пыталась ему польстить. Когда Инга ехала сюда, у дорог она видела лишь голые лиственные деревья и пожухшие к зиме сосны. Но здесь красок пока хватало, и некоторым деревьям предстояло зеленеть даже в морозы.

Гирс похвалой не проникся:

— Не уверен, что могу вам ответить. Я не слежу за садом лично, этим занимаются нанятые люди, у них там какая-то своя система с использованием совершенно тошнотворных компостных ям, которые, к счастью, скрыты от посторонних глаз. Я даже бываю здесь редко — единственный недостаток ведения проектов в разных городах страны. Но мой сын любит этот сад не меньше вашего, он и его друзья часто бывают здесь.

— И Илья, значит, бывал?

— Разумеется. Мой дом всегда был открыт для крестника.

— Я бы хотела поговорить с вашим сыном об Илье, — призналась Инга. — И с его друзьями тоже, со всеми, кто хорошо знал Илью.

— Лучше поговорите с Увашевой, пользы будет больше. Я передам сыну вашу просьбу, но не думаю, что он согласится.

Она хотела сказать, что всегда может вызвать этих мажоров на допрос, но не решилась. Было в Александре Гирсе нечто такое, что заставляло очень внимательно подбирать слова, разговаривая с ним.

Она всегда-таки увидела Георгия Гирса и компанию в тот день, но издалека. Они, похоже, решили устроить позднюю шашлычную вечеринку и бесились у костра. Наблюдая за ними, Инга невольно подумала о том, как сдвинулось время. Когда ей было тридцать, у нее была успешная карьера и уверенность в том, что она делает. А эти ведут себя как подростки и не собираются меняться!

Хотя, может, дело не во времени? Дело в том, что жизнь попросту позволила им не взрослеть под крылом у родителей…

Она провела в вилле около часа, но это ни к чему не привело. Гирс рассказывал ей то, что она и так знала из других источников. Инга лишь получила подтверждение, что он не врет ей, и не больше. Ей все равно было неловко, и с каждым моментом становилось все хуже. Хозяин виллы был с ней вежлив, ей не к чему было придраться, Инга сама не смогла бы объяснить, чем именно это место угнетает ее.