Влада Ольховская – 2051 (страница 2)
С корабля постоянно поддерживалась связь с операторами, работающими на астероидах. Пока все шло идеально, добыча руды велась без перерыва, одного оператора хватало, чтобы контролировать целую бригаду роботов, не рискуя при этом своей жизнью. Но если бы что-то пошло не по плану, Сяо Юнь забрал бы любого из своих подопечных, он не любил полагаться на волю случая и десятки раз отработал все аварийные ситуации еще на Земле.
Так что с основной работой он справлялся идеально, а чтобы не заскучать, брал еще и дополнительную: Сяо Юнь нисколько не стеснялся того, что ведет в космосе разведку. Полноценным шпионажем это точно считаться не могло, он ведь не проникал на чужую территорию! Но командный центр сообщал ему все, что можно узнать, о ближайших объектах, а Сяо Юнь, в свою очередь, наблюдал, чем они заняты в космосе.
Наибольший интерес представлял, конечно же, телескоп «Пилигрим-8», настройку которого заканчивали русские. Примерно через полгода грандиозной серебристой машине предстояло отправиться в путь, расширяя доступное человечеству пространство. Русские обещали передать информацию, и Сяо Юнь по опыту знал, что отмалчиваться они точно не будут. Но и вряд ли скажут все, поэтому за «Пилигримом» он наблюдал регулярно, знал, кто работает там сейчас, кто появится дальше, и не пропускал ежесуточный общий сеанс связи.
Американцы тоже, в принципе, поддерживали порядок неплохо. Они работали не на правительственном уровне, неподалеку раскинула грандиозные зонтики солнечных панелей частная корпорация, занимавшаяся сбором и накоплением энергии. Но Сяо Юню передали, что «Санни 1004» считается проектом национального значения, да и крупноват он для обычного сборщика солнечной энергии… Так что за ним следовало наблюдать внимательней. Особенно при том, что туда только-только прислали новый экипаж, снова двух операторов, вроде как стандарт – но зачем менять их так часто? Нет, потенциальный секретный эксперимент точно упускать не стоило.
Эксперименты велись и на мини-станции «Акила», это Сяо Юнь знал наверняка… Что-то там медицинское. Но в его личном списке приоритетов этот объект был оценен предельно низко. «Акила» ведь изначально не научная станция, а проект вторичного использования технологий: ее хозяева ловко добыли грант на то, чтобы переделать обломок старой международной станции в самостоятельный объект. Когда же грант был освоен, на Земле задумались: а чем мини-станция отличается от космического мусора, если ее не используют? Хозяева «Акилы», испугавшись требования вернуть деньги, быстро сдали свою поделку в аренду какой-то мелкой медицинской сошке. Там постоянно возились три человека и даже что-то делали, а прямо сейчас к ним еще и пристыковался грузовой корабль… Но Сяо Юнь сомневался, что их околонаучные потуги имеют хоть какую-то ценность.
Ну и конечно, был мусоровоз… По крайней мере, так принято было называть корабль, специализировавшийся на сборе и утилизации космического мусора. «Старушка Долли» меняла владельцев так часто, что теперь никто толком и не помнил, какой стране она принадлежала изначально и как называлась. На нынешнем этапе своего существования, которому, судя по ее состоянию, предстояло стать финальным, она перешла в частное владение и управлялась группой жизнерадостных алкашей – по крайней мере, так ситуацию видел Сяо Юнь.
Так что у него были свои приоритеты. Но при этом многочисленные орудия «Великого Цилиня» оставались наведенными на все управляемые космические объекты – просто на всякий случай.
Вал с ленивым любопытством наблюдал, как пацан снимает очередной ролик для своей подписоты. Пожалуй, ему как старшему по званию полагалось напомнить, что прямые эфиры с секретного космического объекта запрещены, хотя и технически возможны. Но Валу не хотелось тратить на такое время. Если этого малолетку допустили в космос и даже назвали аж целым инженером, сам разберется с основными правилами! А если нет… Расплачиваться за его косяки будет компания, которая его сюда направила. Вал на этой миссии отвечал за безопасность полета и пребывания на «Пилигриме», а вот пацану полагалось проводить тестирование систем.
Но тестированием занималась программа и справлялась вполне неплохо. Пацан же метался по открытым для персонала помещениям и снимал все, что попадалось в его объектив. От иллюминатора он оторвался лишь для того, чтобы восхищенно объявить:
– Валентин Александрович, видели, что творят? Это «Долли» опять… Она операторов выпустила – и все равно движется, хотя по нормам безопасности должна остановиться! Можете в это поверить?
Вал пока не мог поверить скорее в то, что в чьих-то глазах стал Валентином Александровичем. Он как-то свыкся с тем, что стал самым юным летчиком-испытателем на своем курсе и упустил все годы, прошедшие с тех пор. Теперь же этот пацан смотрит на него как на батю, хотя цифры упорно не сходятся: Вал старше всего лет на пятнадцать.
А в то, что экипаж «Старушки Долли» ведет себя как полные дегенераты, он как раз мог поверить легко и непринужденно. Туда изначально не героев космоса набирали! Хотя кто-то и героем мог стать…
– Не понимаю, как пилот взял на себя такую ответственность, – заметил пацан.
– Ему-то что? Он защищен, это операторы, которые там на соплях болтаются, рискуют.
– Но его же посадят! Ради чего так подставляться?
– Хасан – совладелец этого корыта, – пояснил Вал. – И чем больше хлама «Долли» наберет в космосе, тем лучше будет его жизнь на Земле.
– Хорошо, а остальные двое? Они же могут погибнуть…
– Ну, значит, за жизнь не держатся. Тот, который помладше, Хулио, вряд ли утруждается прогнозами. Он знает, что может умереть, он просто в это не верит.
Вал надеялся, что тут обсуждение и закончится, но пацан не отставал:
– А постарше кто?
– Постарше – Илья Черных, и мы о нем говорить не будем.
Пацан отцепился, но тут же уткнулся носом в компьютер. Ясно с ним все: сам информацию собирает. Может, и найдет чего… Но не так уж много. Уход Максимыча из Роскосмоса был неприятным, однако на межгалактический скандал не тянул. Просто очередной многообещающий сотрудник, который не удержал себя в руках… Вал такого никогда не понимал. Как можно спиться, если ты видел звезды вблизи? Но чужая душа действительно потемки, причем порой весьма неопрятные. Так что он не интересовался причинами, сподвигшими Максимыча сначала на пьянство, потом на возвращение в космос в роли мусорщика. Ему просто достаточно было для себя определить: перед ним человек, отказавшийся от мечты, и относиться к такому нужно соответствующе.
Если кто хуже, то только Ростовцева, пожалуй… Потому что с Максимычем Вал толком не общался, так, пересекался пару раз, а вот Анастасию Ростовцеву знал очень хорошо. Они учились почти одновременно, он всего на пару лет старше, и в какой-то момент он даже был ее куратором на практике. Вал прекрасно видел: она из тех, для кого звезды были мечтой, он не сомневался, что она далеко пойдет… Она и пошла, да не в ту сторону. Вал не следил за ней совсем уж пристально, а потому не сразу узнал, что она буквально после нескольких полетов уволилась из Роскосмоса и покинула страну. Как, почему – выяснить у него не получилось, но он допускал, что такое могло произойти только из-за какой-то личной трагедии, которая навсегда оттолкнула Ростовцеву от неба. А в итоге что? Она вдруг обнаружилась на должности офицера безопасности на том корыте, «Акиле»!
И вроде как свободу выбора никто не отменял, каждый вправе определять свою судьбу, но все же… Вал особо не кричал об этом, но таких, как Ростовцева или Максимыч, лично для себя он определял как предателей.
На их фоне даже такие, как Сяо Юнь, воспринимались лучше. У Вала не было иллюзий насчет этого китайца, он знал: как бы дружески они ни общались во время общих эфиров, ни о какой искренней симпатии там и речи не идет. Но ведь это честно! У каждого из них своя страна и свои интересы, защищать которые куда правильней, чем предавать.
От мрачных размышлений его отвлек очередной вопрос пацана:
– А вы знаете, кто на «Санни» прилетел теперь?
– Не больше и не меньше, чем ты, – зевнул Вал.
Общие сведения об экипажах ближайших объектов рассылались всем в обязательном порядке. Собственно, так Вал и узнал о том, что на других кораблях есть «бывшие свои». Ну а у американцев все честно: две женщины на этот раз прилетели, командир та, что помладше, хотя это странно, конечно… Но у них там фиг поймешь что. Могут за заслуги назначить, а могут к какой-нибудь общественной акции приурочить.
«Санни» не волновал Вала настолько, чтобы вдаваться в подробности. Это солнечная ферма, с которой им никак не пересечься. Так что со всеми окружающими Вал планировал общаться ровно столько, сколько нужно, ну а потом, когда его смена закончится, просто забыть о них навсегда.
Лучшее, что сейчас могла Эбби, – изобразить полную уверенность, такую, которая и полагается командиру экипажа. Жаль, что не получалось искренне заблуждаться на свой счет… Были у нее знакомые, которые владели этим искусством в совершенстве. Сама Эбби умела лишь выглядеть уверенной. В глубине души она знала, что ее пребывание здесь – не заслуга, а кредит доверия, да и то выданный ей вынужденно.