Влада Олейник – Приключения Тома Сойера (современная интерпретация) (страница 10)

— Позволь мне посмотреть.

Том частично показал свою нелепую картину дома с двумя фасадами и трубой, из которой выходил дом в виде штопора. Девочка так увлеклась рисованием Тома, что она забыла обо всём. Когда картина была закончена, она полюбовалась на минуту, и прошептала:

— Очень мило! Нарисуй человечка.

Художник изобразил на переднем плане человечка, который был похож на буровую вышку и мог переступить через дом. Но, девочка не было критиком, она осталась довольна этим чудовищем и прошептала:

— Красивый человечек, теперь нарисуй меня.

Том нарисовал песочные часы с полной луной наверху, приделал к ним соломенные ручки и вооружил растопыренные пальчики веером внушительных размеров. Девочка сказала:

— Это очень мило. Хотелось бы и мне уметь рисовать.

— Это легко, — прошептал Том, — я научу тебя.

— Правда? Когда?

— В полдень. Ты пойдёшь домой обедать?

— Я останусь, если хочешь.

— Отлично. Здорово! Как тебя зовут?

— Бекки Тэтчер. А тебя? Подожди, я знаю. Ты — Томас Сойер.

— Это моё имя, когда меня хотят высечь. Когда я веду себя хорошо, меня зовут Томом. Ты можешь звать меня Том, ладно?

— Хорошо.

Затем Том стал опять что-то писать на доске, пряча слова от девочки. Но, она уже перестала стесняться и попросила показать ей. Том сказал:

— О, да там ничего нет.

— Нет, есть.

— Нет, нету. Ты не захочешь увидеть это.

— Нет, хочу. Правда хочу. Дай-ка посмотреть.

— Ты кому-нибудь скажешь.

— Нет, не скажу. Честное слово, честное слово и ещё раз честное слово, я не скажу.

— Никому не расскажешь? До самой смерти?

— Никому не расскажу. А теперь давай же, покажи мне.

— Да нет, тебе это совсем не интересно.

— Ах, так! Я всё равно увижу. — И она положила свою маленькую ручку поверх его, и началась лёгкая борьба. Том притворялся, что сопротивляется всерьёз, но мало-помалу отодвигал руку, пока не были видны слова: “Я люблю тебя”.

— Ах, ты негодяй! — И она звонко ударила его по руке, но покраснела, хотя выглядела очень довольной.

В это же мгновенье мальчишка почувствовал, что чья-то рука медленно стискивает его ухо и приподнимают со скамьи. Таким способом он был проведён через весь класс на своё обычное место, под огнём всеобщего хихиканья. После чего в течение нескольких страшных минут, учитель стоял прямо над ним, и наконец вернулся на свой трон, не сказав ни слова. Хотя ухо Тома горело, его сердце ликовало.

Когда класс успокоился, Том самым добросовестным образом попытался приняться за занятия, но хаос в голове был слишком велик. На уроке чтения он часто сбивался и путал слова; на географии превращал озёра в горы, горы в реки, а реки в материки, восстановив древний хаос; на уроке правописания он провалился окончательно, переврав ряд простейших детских слов, за что у него отобрали оловянную медаль за правописание, которую с гордостью носил уже несколько месяцев.

Глава 7

Чем больше Том старался приковать своё внимание к учебнику, тем больше у него разбегались мысли. Так что, наконец, он зевнул, вздохнул и бросил книгу. Ему казалось, что полдень никогда не настанет. Было очень душно, не чувствовалось ни малейшего дуновения ветра. Это был самый сонный день из всех сонных дней. Монотонное бормотание двадцати пяти школьников, зубривших уроки, убаюкивали его, как жужжание пчёл. Вдали зелёные склоны Кардифского холма, залитые волнами света, окутанные дымкой летней мглы, отливавшей пурпуром; одинокие птицы высоко в небе лениво парили; кроме козлов, не было видно ни одного живого существа, да и те спали. Сердце Тома жаждало свободы или хоть какого-нибудь развлечения, которое помогло бы ему скоротать это скучное время. Он пошарил у себя в кармане, и тут его лицо озарилось благодарностью, равной молитве, хотя он и не знал этого. Украдкой он достал коробочку из-под пистонов, вынул оттуда клеща и положил его на доску. Клещ, вероятно, тоже преисполнилось в этот момент благодарностью, равной молитве, однако, преждевременной, потому что, как только клещ вздумал уйти, Том булавкой повернул его и заставил двигаться в другую сторону.

Рядом с Томом сидел его близкий друг, угнетаемый такой же тоской, какая только что угнетала Тома; он так же с благодарностью обрадовался этим развлечением. Друга звали Джо Гарпер. Всю неделю они дружат, а по субботам воюют, как враги. Джо вытащил из-за отворота куртки булавку и стал помогать приятелю мучать пленника. Развлечение с каждой минутой делалось увлекательнее. В конечном итоге, Том заявил, что они только лишь мешают друг другу, и никто не получает в абсолютной мере наслаждения, какое можно извлечь из клеща. По этой причине он взял грифельную доску Джо и провёл посередине границу сверху донизу.

— Смотри, — сказал он, — договор такой: пока клещ будет на твоей стороне, гоняй его сколько благоугодно, а я трогать никак не буду, однако, если ты проворонишь его, и он уйдёт ко мне, тогда уже гонять его буду я.

— Хорошо, приступай.

Клещ очень скоро сбежал от Тома и пересёк экватор. Джо дразнил его, до тех пор, пока он не ускользнул назад. Эти переходы возобновлялись достаточно часто. Пока один мальчик с интересным пристрастием возился с клещом, другой наблюдал за вознёй с неменьшим увлечением, головы двух склонились над доской, и их души погибли для всего остального. В конечном итоге, благополучие, по-видимому, перешло на сторону Джо. Клещ, взволнованный и встревоженный никак не меньше самих мальчишек, бросался то туда, то сюда, однако каждый раз, если победа находилась, так сказать, в руках Тома и его пальцы стремились к насекомому, булавка Джо умело заграждало клещу путь и тот оставался в его владениях. Том, в конечном итоге, никак не выдержал. Искушение было слишком сильное. Он протянул булавку и посодействовал клещу. Джо моментально вышел из себя:

— Том, оставь его в покое!

— Я жажду только лишь немного подстегнуть его, Джо!

— Нет, сэр, это нечестно. Сейчас же оставь его.

— Эх ты, да я всего лишь чуть-чуть…

— Оставь его, говорю тебе.

— А вот и не оставлю!

— Ты обязан, — он на моей половинке.

— А клещ то чей, Джо Гарпер?

— Мне нет дела до этого, чей клещ, — он на моей половинке, и ты не смеешь его касаться.

— Как так — не смей! Клещ мой, и я волен делать с ним всё, что захочу!

Сильный удар обрушился на плечи Тома и такого же рода на плечи Джо, и в течение двух минут пыль слетала с двух курток, к восторгу всего класса. Мальчишки были очень поглощены своей забавой и никак не заметили тишину, воцарившуюся в школе незадолго до того, как учитель на цыпочках прошёл по комнате и встал над ними. Он достаточно долгое время смотрел на представление, а затем и со своей стороны привнёс в него определённое разнообразие.

Когда в полдень занятия в школе закончились, Том подлетел к Бекки Тэтчер и прошептал ей на ухо:

— Надень свою шапку и сделай вид, что идёшь домой, а когда дойдёшь до угла, отстань от остальных, сверни в переулок и возвращайся. Я пройду другим путём, тоже убегу от своих и вернусь тем же путём.

Итак, одна ушла с одной группой учеников, а другой — с другой. Через некоторое время эти двое встретились в конце переулка, и когда они добрались до школы, всё было в их распоряжении. Затем они сели вместе, перед ними была грифельная доска, Том дал Бекки карандаш и водил её руку, направляя её, чтобы создать ещё один удивительный дом. Когда интерес к искусству начал угасать, эти двое разговорились. Том купался в блаженстве. Он спросил:

— Ты любишь крыс?

— Нет! Я ненавижу их!

— И я тоже, когда они живые. Но я имею в виду мёртвых, чтобы можно было привязать их на верёвочку и махать над головой.

— Нет, в любом случае, я не очень люблю крыс. Что мне нравится, так это жевательная резинка.

— О, мне тоже! Жаль, что у меня сейчас их нет.

— Хочешь? У меня есть немного. Я дам тебе немного пожевать, но потом ты отдашь.

Это было приятно: они жевали её по очереди и болтали ногами на скамейке от избытка удовольствия.

— Ты когда-нибудь была в цирке? — спросил Том.

— Да, мой попа собирается как-нибудь снова взять меня с собой, если я буду хорошо себя вести.

— Я был в цирке три-четыре раза — много раз. Церковь это тебе не цирк. В цирке постоянно что-то происходит. Я собираюсь стать клоуном в цирке, когда вырасту.

— О, в самом деле? Это очень мило. Они все такие милые, пёстрые.

— Да, это так. И они получают кучу денег, по доллару в день, так говорит Бен Роджерс. Скажите, Бекки, вы когда-нибудь были помолвлены?

— Что это?

— Ну, помолвлены, чтобы выйти замуж.

— Нет.

— А вы бы хотели?