Влада Одинцова – Кавказский брак. Ты мне обещана (страница 7)

– Ш-ш-ш, я не обижу, – шепчет он, касаясь моих губ своими. – Не обижу, Лана. Обещаю.

Его пальцы ускоряются, и страх смешивается с удовольствием. Острым, горячим и тягучим, словно патока.

Что мне делать? Как избежать боли?

Я не успеваю даже нормально додумать эту мысль, как одновременно случаются две вещи. Я взрываюсь и дрожу от оргазма, и в этот же момент муж резким рывком разрывает преграду и оказывается во мне целиком.

Я вскрикиваю, и Идрис ловит мои крики и всхлипы, снова накрыв мои губы своими.

Боль смешивается с удовольствием. Мои внутренние мышцы пульсируют, а ствол Идриса ощущается во мне слишком большим и слишком твердым. Он растягивает мои стеночки, которые сжимают его в пульсирующих тисках.

– Ш-ш-ш, умница, моя девочка. Жита, – шепчет и снова целует.

– Что?

– Кошка, – поясняет. – Жита – это кошка. Ты так красиво извиваешься. И звуки издаешь, как довольная кошка.

– Идрис, мне страшно, – признаюсь.

– Больше бояться нечего. Ты со мной. Ничего не бойся, Жита.

Сразу после этих слов он, снова накрыв мои губы, начинает двигаться. Медленно, плавно. Выходит почти полностью, а потом аккуратно погружается.

Я закрываю глаза и чувствую, как меня качает на волнах нового для меня удовольствия. Да, оно смешано с болью, но от того как будто кажется острее. Без боли было бы, наверное, приятнее, но это мой первый раз, и я не жду чего-то особенного.

Обнимаю мужа за мощные плечи. Притягиваю к себе ближе, чувствуя, как его горячая кожа практически прилипает к моей. Это ощущение… оно какое-то немного странное, но вместе с тем приятное.

Все это время, пока мы целуемся, бедра Идриса не перестают двигаться. Он мягко берет меня и целует, пока губы не начинают гореть от его нежных атак.

А потом он ускоряется. Чуть выше задирает мое бедро и удерживает его рукой, положив горячую ладонь на мою попку. Толчки становятся резче, мои стоны – громче. Идрис негромко рычит, через несколько секунд уже вколачиваясь в меня. Я каким-то образом осознаю, что это он берет меня еще не в полную силу. Если бы он совсем разошелся, я бы, наверное, не выдержала этого напора.

Несколько быстрых толчков, и я чувствую, как мои внутренние мышцы снова начинают сжиматься. Ощущение немного притупленное по сравнению с тем, что я испытывала раньше. Но я вообще не ожидала, что смогу еще раз получить удовольствие.

Непроизвольно впиваюсь ногтями в упругую кожу Идриса и царапаю его плечи, когда он ускоряется и стремительно подводит нас обоих к оргазму.

Я взрываюсь первая. Выгибаю спину и хрипло, сдавленно стону. А он летит сразу за мной после пары толчков. Наполняет меня своим удовольствием, и я наконец позволяю себе расслабиться.

– Я стану для тебя всем, Мелания, – хрипло произносит мой муж. – Мужем, мамой, папой, целым миром, слышала? Главное, не пытайся бороться со мной. Это бесполезно.

Глава 9

Проснувшись одна в постели, потягиваюсь. На лице улыбка. Мышцы чувствительны даже в тех местах, о существовании которых я даже не подозревала.

Может, все будет не так плохо, и Идрис нормальный мужчина? По крайней мере, он не такой трус, как мой бывший жених. И не предатель, как родители.

Ужас. Как вспомню о событиях последних суток, аж в дрожь бросает. Но, похоже, мой муж – это как раз меньшее из зол.

Привожу себя в порядок и вижу, что меня в гардеробе уже ждет темно-зеленое платье и легкие балетки. Не считая нижнего белья. Надеваю на себя все это и выхожу из спальни.

– И что? – слышу голос свекрови со второго этажа. – Она так и будет спать по полдня?

– Мама, она моя жена, а не служанка. Не обязана делать дела по дому. Только если сама захочет.

Ага, захочу, конечно. Прямо бегу, волосы назад. Я не белоручка, но какого черта, спрашивается?

Останавливаюсь возле лестницы и прислушиваюсь дальше.

– Я вставала в пять утра, когда вышла замуж за твоего отца. Готовила завтрак мужу и его семье. Намывала дом, кормила скотину, готовила еду. Делала все, Идрис! Все и даже больше. Никто не говорил мне, мол, она жена, не обязана.

– Так, я все сказал. Мне пора. Раз ты уже хорошо себя чувствуешь, тогда я поехал.

– Ой, да где там хорошо? – стонет она. – Сердце до сих пор болит.

– Врач сказал, что у тебя все отлично с сердцем.

– А давление шалит! Слышал же? Вчера на скорой померяли, а оно повышенное! Это все ты делаешь. Добавляешь мне поводов понервничать.

– Сегодня приедет реабилитолог, – отзывается Идрис, игнорируя слова матери. – Надо, чтобы отцу кто-то помог.

– Я не могу, я плохо себя чувствую.

– Ясно.

Слышу твердые шаги, а потом вижу, как Идрис спускается по лестнице. Делаю два шага назад, чтобы он меня не увидел. Дожидаюсь, пока выйдет из дома и закроет дверь, и только потом сама начинаю тихо пускаться.

– Слышала, как он со мной разговаривает? – снова голос свекрови. – Как будто с чужой.

– Не говорите так, Шамай Ниязовна, – а это уже голос Асият. – Идрис очень вас любит. Вчера позаботился, когда вам стало плохо.

– Девку эту притащил! Мало ему Каримы? Нет, ее выслал, а притащил русскую девку! Наверняка она даже не невинна!

– Госпожа, вам нельзя нервничать. Поешьте. А я пойду покормлю Хасана Казмовича. Он, наверное, уже тоже проснулся.

– Ох, никто не щадит меня, – причитает свекровь.

С ее этажа выходит Асият и застывает, увидев меня. Ее взгляд мечется в сторону спальни моей свекрови, а потом – снова ко мне.

– Доброе утро, – произношу спокойно и продолжаю спускаться.

– Доброе, – летит мне в спину. – Мелания, где предпочитаете позавтракать?

– Я предпочитаю позавтракать с Хасаном Казимовичем, если он согласится, – отвечаю, не оборачиваясь, и иду сразу в спальню свекра.

Пока топаю, хмурюсь в попытке понять, о ком говорила свекровь. Кто такая Карима, и почему ее выслал Идрис? Может, девушка, с которой он встречался?

Стучусь и, получив разрешение, захожу в спальню свекра. Он уже сидит в кресле перед окном.

– О, Мелания, доброе утро! – восклицает с улыбкой. – Позавтракаешь со мной?

– С удовольствием. Я поэтому и пришла, не люблю есть в одиночестве.

– Вот еще одна наша общая черта, как и любовь к сладостям. Асият, – смотрит мне за плечо, – накройте на террасе, день хорош.

Мы располагаемся на улице с другой стороны дома, во внутреннем дворе. Здесь я еще не была.

На террасе большой стеклянный стол с креслами вокруг него. Уровнем ниже – бассейн и небольшой сад, а еще ниже – мини гольф-поле.

– Играешь? – спрашивает мой свекор, когда видит, что мой взгляд задерживается именно на этой зоне.

– Нет, – качаю головой, – не доводилось пробовать.

– О, ты непременно должна попробовать. Шамай очень любила гольф. Когда строил этот дом, предусмотрел для нее мини-поле, чтобы могла развлекаться. А она со временем поостыла к нему.

– Это вы построили?

– Не прямо своими руками, но да, это я строил этот дом.

– Он потрясающий, – произношу честно.

Если бы только не отравляющая токсичная атмосфера… Но вслух я этого, конечно, не говорю.

– Спасибо, дочка. Планов было еще море, но видишь, неудачная бандитская пуля, и я в инвалидном кресле.

– В прямом смысле пуля? – обалдеваю я.

– В прямом. Большой бизнес всегда был сопряжен с большими проблемами. Не всем везет в них выжить. Мне повезло. Правда, я в тот день потерял возможность двигаться, а заодно и жену, похоже, – с грустью добавляет он.

Мне хочется расспросить его, что случилось с их отношениями. Судя по тому, что свекор рассказывает, он для Шамай Ниязовны дом построил, поле вон предусмотрел. Значит, любил ее. Интересно, а она его любила? Такая, как моя свекровь, кажется, из той категории женщин, которые любить умеют только себя. Самозабвенно и безусловно. Остальные просто должны быть для них удобными.