Влада Медведникова – Тигель (страница 5)

– Ты долго отдыхал, – сказала Королева. – Пора тебе в путь, искатель.

Креж замер. Попытался ответить, но горло сдавил ужас. Все кончено. Самый страшный кошмар стал явью.

День за днем Креж говорил себе: «Не бойся, беды в прошлом. Дюжину лет ты провел в плену у шамана, но вырвался из пекла нижнего мира. Королева смилостивилась, оставила тебя во Дворце. Земля здесь прочная, не тает под ногами, не расходится туманом. Теперь все хорошо, ты в безопасности».

Почти поверил в это.

– Пощади, – выдохнула Ица.

Королева будто и не услышала, не обернулась. Смотрела на Крежа. Ее омывало сияние – обновленное солнце горело в стрельчатых окнах. Прекрасная, грозная – страшно смотреть ей в глаза. Креж потупился. Видел теперь лишь светлые полы одежд Королевы и волосы, что ниспадали до земли. Пряди переливались, искрились, как хрусталь.

– Я перед тобой, – прошептал Креж. Когда-то у него был звонкий голос, но истлел в рабстве. Остался лишь жалкий шелест. – Ты знаешь, я слаб. Не доберусь до нижнего мира.

– Не наказывай меня так! – вновь взмолилась Ица. – Я не знала, что Риз прыгнет!

Сердце заныло. Ладно он, Креж, изувеченный, перемолотый жизнью, годный лишь на то, чтобы учить детей, рассказывать о других мирах, об опасных тропах и хитростях искателей. Никому он не нужен, его оставили во Дворце из жалости. Но разве Ица заслужила изгнание? Такая юная, погибнет зря. Надо вступиться, попросить за нее.

Креж глубоко вздохнул, но заговорить не успел.

Королева засмеялась. Льдистое эхо рассыпалось под высокими сводами.

– Не бойся, искатель, – сказала она. – Я проведу ритуал. Шаманская метка горит на тебе, не исчезла. Я разожгу ее еще ярче, и путь откроется. Не придется спускаться из мира в мир, в одно мгновение очутишься внизу вместе с Ицей.

Креж невольно схватился за правое плечо, ссутулился. Почудилось – клеймо сейчас вспыхнет болью, проступит золотыми линиями. Но нет, рубцы не ожили пока что, не позвали шамана.

– Зачем? – сумел выговорить Креж. – Внизу я снова окажусь в рабстве у Граха. Как мне тогда искать Риза?

– Моя дочь тебе поможет, – ответила Королева. – Она родилась из мыслей о луне, изменчивой обманщице. Сегодня новолуние, Ица станет невидимой для шамана. Идите за мной.

Отвернулась, устремилась прочь, пол тихим звоном отозвался на шаги. Ица всхлипнула, подобрала края плаща и побежала следом.

Креж знал, что нельзя ослушаться. Но как угнаться за Королевой и ее дочерью? Давай же, спеши на свою казнь и не споткнись, а то захромаешь, потеряешь их из виду. Пол такой скользкий, блестящий, белое солнце отражается в нем, смотри не ослепни.

Какой же огромный зал. Прежде – до рабства – Креж пересек бы его за миг. А теперь брел, как старик, как истлевшая тень. Вот наконец-то и порог, а за распахнутыми дверями – высокие хрустальные ступени. Значит, путь ведет на крышу. Совсем недавно Креж спускался оттуда, улыбался, думал о затмении, о том, как сияющий серп разрезал тьму. А у подножия лестницы услышал, что Риз, его ученик, спрыгнул в колодец миров. И для всех во Дворце настало новое затмение. Не уследили, потеряли дитя, рожденное из лучших мыслей Королевы.

Разве мог Креж это предвидеть? Он и не знал, что во Дворце есть такое опасное место. А вот Ица знала.

Последние ступени. Ветер запел, ударил в лицо, обдал холодом вышины. Крежшагнул на крышу и застыл. Небо сверкало – ни облака. Дымка не скрывала окоем, серебристые волны садов стекали в долину, пики гор мерцали вдали, а за ними, невидимые отсюда, лежали земли, где прошла юность Крежа.

Он не мог насмотреться. Знал, что видит родной мир в последний раз. Единожды сбежал из рабства и вернулся сюда, но дважды не случится такое чудо.

Ветер налетел вновь, донес мольбы и рыдания Ицы. Креж вздрогнул, обернулся на голос.

Королева стояла на возвышении – там, где совсем недавно встречала затмение. Ее волосы колыхались, парили широкие рукава. Ица склонилась перед ней, причитала, закрыв лицо ладонями.

– Поднимись сюда, искатель. – Приказ Королевы заглушил все звуки, даже ветер смолк на миг.

Креж послушался.

Сердце трепыхалось отчаянно и бессильно, перед глазами плыли черные круги, воздуха не хватало. Вот и все, вот и все, кошмар вот-вот сбудется.

– Нет! – закричала Ица. – Прошу тебя, нет!

Королева взмахнула рукой, и в воздух взлетела лента. Тонкая, белая, она изогнулась дугой, опустилась на плечи Ице и Крежу.

Запахло грозой. Креж пошатнулся, судорожно вздохнул и упал на колени. Удар болью отдался в костях, наполнил голову тяжелым гулом.

Вот и все.

Сейчас боль утихнет, вместо нее на спину ляжет неподъемный груз, клеймо запылает сквозь одежду. С небес равнодушно взглянет медное светило, озарит каменную пустыню, чахлые деревья и тесные дома нижнего мира.

Креж открыл глаза.

Белое солнце сияло в небе, ветер нес запахи дворцовых садов. Рядом с Крежем сидела Ица, дрожала, тщетно пыталась сорвать с себя ленту. Королева обходила возвышение по кругу, ступала безмолвно, не торопясь. Креж начал считать мгновения, но сбился.

Он не знал, сколько времени прошло, не знал даже, сдвинулось ли солнце, удлинились ли тени.

Королева остановилась и сказала:

– До наступления ночи метка оживет и призовет шамана. Если он пожелает – вы окажетесь внизу. Не мешкайте там и возвращайтесь с новостями о Ризе. Если же шаман вас отвергнет, я решу, что делать.

Шаги Королевы эхом разнеслись по крыше и стихли. Креж прижался щекой к каменным плитам. Нет смысла цепляться за надежду. Грах не отвергнет призыв своей метки и не упустит снова плененного духа.

Ица давно перестала плакать. Сидела, обхватив колени руками, и покачивалась. Креж старался не шевелиться – чувствовал, как от каждого движения натягивается лента Королевы. Солнце висело над пиками гор, медленно наливалось закатной лазурью. Сердце немело: в борьбе нет смысла, надежда напрасна. Впереди только рабство и смерть.

– Креж-наставник, – проговорила Ица. Тихо, почтительно, будто на уроке. – То, что ты рассказывал про шамана, – правда?

– Да. – Креж кивнул и едва не задохнулся – белая лента пережала горло и тотчас скользнула прочь. – Он не знает жалости, попасть к нему – все равно что погибнуть. Если он и правда не заметит тебя, исчезни, попробуй сбежать, выпрыгнуть в восьмой мир. Лучше тебе жить изгнанницей, прятаться от Королевы, чем…

– Креж-наставник! – Голос Ицы изменился, стал властным и твердым. – Выходит, ты сдался?

Слишком юная, ничего не видела, кроме Дворца и безопасных троп ближайших миров. Но ведь нужно предупредить, объяснить – пусть это будет последний и самый важный урок.

Но Ица не позволила, заговорила вновь:

– Она назвала тебя искателем. Значит, ты и правда прежде был смелым охотником, спускался туда, где никто не был, приносил ей чудеса из нижних миров. Давай, вспомни, как это было! Иначе мы погибнем.

Ица, дочь Королевы, выросла среди покоя и роскоши. Верит, что если Креж вернется мыслями к прошлому, то у него появятся силы, оживет надежда. Нет, только боль станет острее и чернее страх.

Но против воли Креж начал вспоминать.

«Из чьих мыслей ты родился?» – столько раз спрашивали, а Креж не знал ответа. Не из мыслей нынешней Королевы – это точно. Значит, из мыслей той, что царствовала до нее? Или его матерью была одна из сестер-изгнанниц? Это осталось тайной. Сперва Креж пытался ее разгадать, а потом смирился: быть ему безродным найденышем.

Первое, что помнил, – воды ручья. Прозрачные, но, сколько ни вглядывайся, дна не видно. Вместо него проступает лазурь, мерцает синеватый свет другого мира. И тут же цепкие руки хватают Крежа, влекут прочь от берега. Незнакомые голоса щебечут: «Мальчик, мальчик, не смотри в эти волны! Околдуют, упадешь, не выпрыгнешь!»

Потом Креж узнал: этот край зовется Хрупкие Долы. Земля там непрочная, как скорлупа, ветер доносит запахи нижних миров. Никому эта страна не нужна, ни Королеве, ни сестрам-изгнанницам. Обитель птиц и áи, древнего народа. Полупрозрачные, легконогие аи переступают с корня на корень, хватаются за лианы и ветви. Строят дома на деревьях, учат своих детей: «Бойся трещин в земле, бойся бегущей воды! Расколется мир, упадешь и погибнешь!»

Аи приютили Крежа, воспитывали и оберегали, но не давали забыть, что здесь он чужой. Пели о Дворце, о землях Королевы, о жестоких воинах и отважных искателях. Креж рос, и все чаще под его ногами хрустели корни, а ветки ломались, стоило лишь ухватиться.

«Ты слишком сильный, – вздыхали аи. – Этот край не для тебя, оступишься, рухнешь вниз».

«Тогда я буду прыгать по мирам, как искатели!» – смеялся Креж.

«Этому нужно учиться», – щебетали аи в ответ.

Они показали, где кончаются Хрупкие Долы, довели до самой границы. И ушли. Креж остался один.

Он был тогда младше Ицы и младше Риза. Но не испугался, смело шагнул на твердую землю, пошел вперед. А что было дальше? Память сохранила усталость и мрак. А после – серебряное солнце и голос старика, Йола-искателя: «Хочешь путешествовать? А что ты умеешь?»

Оказалось, что умеет Креж немало. Легко ступать, высоко взбираться, ходить по натянутым канатам. Йолу-искателю это понравилось. Он не прогнал найденыша, стал учить: брал с собой во второй мир и в третий. Креж и там не растерял ловкости: подкрадывался к туманным бабочкам, разорял гнезда лазоревых птиц, срывал соцветия с деревьев. Если в находках было много живительной силы, Йол не скупился на похвалы, а лучшие диковины относил во Дворец.