Влада Багрянцева – Шиза, Хром и всякая хтонь (страница 65)

В Домодедово долетели молча, каждый в своих мыслях, да еще и потому, что разговаривать было невозможно – в соседнем ряду почти час не успокаивался орущий ребенок. Хром, сидевший ближе к проходу, наконец не выдержал, вспоминая, что дома в вазочке у него лежит маска и беруши, которые бы сейчас так пригодились, наклонился к мамочке громкого дитя и попросил:

– Скажите Азатику, пожалуйста, что дядя в фуражке его не заберет.

– Чё? – скривилась та.

– Вы его напугали, он же даже лететь не так боится.

– Слышь, я ща ментов позову!

Где в самолете она найдет ментов, Хром не успел подумать, потому что заметивший возмущение женщины Шиза вдруг дернул его за рукав и прошипел:

– А-а-атвали от нее, д-добренький т-ты наш Вася.

Хром в ответ лишь молча показал глазами свою тотальную усталость от происходящего, и тогда Шиза протянул ему на ладони наушники в виде затычек.

– А ты?

– А я в д-дурдоме в-вырос. Мне норм, – пожал плечами тот. – М-могу и на с-стройке чилить.

Так они летели до Москвы оставшийся час – дылда лениво пытался играть в какие-то шарики на своем телефоне с раздолбанным почти в хламину экраном, а Хром, закрыв глаза, кемарил под романсы начала прошлого века вперемешку с рэпчиной, но это было лучше, чем крики начинающего рок-вокалиста.

Потом, в трехчасовую пересадку, они успели поужинать фастфудом, удачно подвернувшимся в зале ожидания, и быстро зарегаться на следующий рейс, уже прямо до Норильского аэропорта. Багажа с собой не было, а камень в сумке Шизы никаких вопросов на досмотре не вызвал. Да и сам Шиза вел себя необычно: не быковал, не докапывался, был собран и внимателен, как будто в голове у него заработал автоматизированный алгоритм «вижу цель – иду к цели». Только и оставалось, что расслабиться и чесать за дылдой до самого салона самолета. Поднимаясь на борт, дылда казался таким несуразным в маленьком пространстве, что Хрому всю дорогу с ним было даже почти весело, хотя тому не очень – второй раз уже, залезая на свое место, он бесился с узких кресел и критической нехватки места для своих копыт. Потом бесилово от тесноты перешло в бесилово Хрому на ухо, на пониженных тонах, потому что Хром хотел уступить свое кресло у окна девушке, но дылда встрял и настоял, сверкая вылупленными на бедную девушку глазищами, чтоб все сидели как написано.

– Т-ты в-ва-абще, что ли, конченный, В-Вася? Т-ты б-блюдце взял с собой?! Нет? З-забыл?

– Какое? – буркнул Хром.

– С г-г-голубой этой. К-каемочкой. М – Может, мы и к-камень сразу этому м-мудиле принесем, и меня з-заодно, и Олю?

– Не бубни. Чего проперло-то тебя так? Ну, уступить место хотел. Это преступление, что ли!

– Ш-шаман Кинг ты вроде, а т-такой глупый тоже, – фыркнул дылда. – Закон ж-жизни не знаешь? – Он засучил рукав толстовки вместе с курткой, показывая Хрому предплечье. – Либо т-ты, либо т-тебя.

– А если сначала – меня, а потом – я? – хмыкнул Хром, наблюдая за Шизой, который с него явно раздражался все больше, но зато эти четыре часа им теперь лететь будет веселее.

– А это, В-Васенька, у-уже другое. Н-но я т-тебе все же рекомендую жить по принципу «всегда т-ты и ник-когда – т-тебя».

Хром помолчал немного, размышляя, что не так уж тот и не прав. Хотя шанс нужно давать всем, иначе есть риск превратиться в такого же мудилу, как Сократович, о чем сразу сказал Шизе, но тот лишь фыркнул:

– Это н-не работает, к-когда ты всем не н-нравишься чисто по определению. Т-только лишь п-потому, что ты, сука, д-дышишь. Одно т-твое с-с-существование им уже поперек горла – к-конечно, в таком идеальном мире р-разве есть м-место т-таким, как я? К-как м-мы с тобой. Поэтому, Вася, всегда. Всегда, слышь? – Шиза наклонился к Хрому совсем близко, цедя каждое слово. – В-выключай уже свою а-амебу и всегда б-бей, на хрен, первым.

У Хрома по хребту побежали мурашки, от ледяного тона и в то же время взбудораженного этим разговором дылды его реально зазнобило, словно заглянул в такую бездну, о которой до этого даже не подозревал. Так ли от него все шарахались? Так ли он всегда всем уступал, на подхвате, по доброте душевной, или это привычка? И ведь отец у Хрома тоже, получается, такой, прогибающийся, оказался – лишь бы ноги не вытирали, а взяли под крыло на прикормленные точки, где потеплее нагревать. Хром таким становиться не хотел, и все же чувствовал себя именно таким.

– Что-то у нас пока бить первыми не получается, – горько усмехнулся он, заглядывая Шизе в глаза.

– О-о-о, не п-переживай ты, В-Вася! – заулыбался тот. – Шахтеру я у-уже дал по головке, а к-как этого Шибанова у-увижу, и ему п-прилетит сразу, не заржавеет. Только сначала мы эту херню, – кивнул он вверх на отсеки для ручной клади, – п-поглубже в тундру запихаем.

За окном чернела бесконечность: вылетали они в Норильск уже по темноте и, даже несмотря на разницу во времени, летели не к свету, а в непроглядную полярную ночь. Хром иронию оценил: черный камень возвращается в родные пенаты. Чем ближе они были к месту прибытия, тем более взбудораженным становился Шиза, и Хрому, в отличие от оцепеневшей девушки, сидевшей у прохода, нравился такой энтузиазм, но в глубине души он знал, что все сложится не так, как предвкушает дылда. Из дневников старого этнографа они так и не поняли, где искать следы мужика, к которому прицепилась старая душа шаманки. На всем полуострове Хрому нужно было найти то самое место или тех самых людей, которые смогут дать ответы на все их вопросы, и почему-то он чувствовал, что начинать поиски нужно не из культурных центров и музеев, а из самой забытой и затертой жопы мира с населением в триста человек, до которой им придется добираться на вертолете или снегоходах по снегу и полярной ночи, в метель. И там, в забытых всеми дальних далях, Хрому уж точно придется бить первым. Как именно, он пока не видел, но почему-то знал, что совсем не Сократовича.

Шаман

Что такое полярная ночь, Хром понял, когда через час после приземления и поездки на такси из аэропорта так и не рассвело, а он все зевал, в ожидании всматриваясь в небо сквозь снег. Ощущение складывалось такое, что вот-вот, вот-вот – и все никак. Вдобавок кусачие минус двадцать снаружи делали лицу больно. У дылды на ресницах тоже застыл белый иней, а в глазах – твердое решение «у-у-утепляться». Конечно, после привычных южных широт этот серо-сумеречный край показался настоящей морозилкой.

– Вертушка не полетит, вишь, как начало мести, – сказал водила, паркуясь возле нужного дома с ормагом, адрес которого Хром нашел через телефон дылды, и усмехнулся: – К вечеру, может, распогодится, если нашаманит кто. Снегоход возьмите лучше, зимник уж давно раскатан.

Хром поинтересовался транспортным вопросом как бы невзначай еще в дороге, и мужик весь час до города вещал то об охоте, то о рыбалке, а в конце дал телефон своего знакомого, занимающегося перевозками. Ему в итоге звонил Шиза сразу после того, как затарился теплыми шмотками и вышел покурить, пока Хром выбирал стволы в отделе для самообороны. Лицуха у него была, но осталась за три тысячи километров, и в итоге приобрели пневматы, имевшиеся в наличии. Да и куда им, лишних проблем огребать? Буфет правильно решил, что все заныкал, – в этом Хром убеждался все сильнее, несмотря на то, что на стреле с Шахтером несладко пришлось всем. Но кто знает, как бы повернулось, будь у Шизы в руках тогда пушка, а не бита. И теперь Хром решил лишь подстраховаться, мало ли, кого или что они встретят в богами забытом месте. На оружие особых надежд не питал, но, как говорится, береженого хтонь бережет. Тот же водила посоветовал прикупить специальные варежки-верхонки, чтобы в дороге руки в перчатках не мерзли, а еще захватить с собой в поселок пару-тройку пузырей водки, что для местных такая же валюта, как и деньги, или даже лучше. «Водка у них там дорогая, так что лишняя бутылка пригодится», – заверил мужик, и у Хрома в голове что-то будто щелкнуло. Точно пригодится. Он, конечно, быстро пожалел, что оставил шкатулку в Татарии, сейчас бы уломал своего барабашку на что угодно из меню «подай-принеси», ведь для дела надо. Но так целее останутся все, а буфетик пускай побудет за старшего, в то время как взрослые решают свои вопросики.

После промтоваров заглянули в продуктовый, где Шиза, пока Хром прикладывал хрен к носу в отделе со спиртным, знатно охренел от цен на огурцы и еще долго матерился, отойдя от кассы. «Очкует, вот и нервничает», – подумалось Хрому. Ему и самому было неуютно в городе сплошь из бетонных коробок и бесконечного снега под ногами, из-за чего все улицы выглядели одинаково, будто растворенные в свете фонарей и непрекращающихся сумерках.

– Как й-йож-жики в т-тумане, – пробубнил Шиза, все еще стуча зубами и натягивая новую теплую шапку пониже на красные уши, когда снова свернул куда-то не туда и уперся в тупик. Хотя везде горели фонари, новогодние гирлянды и вывески, Хрома постоянно клинило, что скоро наступит рассвет, особенно из-за того, что народу по пути попадалось совсем немного. Город будто притаился, втянув головы всех своих жителей в снежный панцирь, когда увидел непрошеных гостей. Именно так здесь ощущалось – неуютно и чуждо. Место встречи с перевозчиком в конце концов нашли благодаря Хрому: пришлось чуть поднапрячь чуйку и идти по «лыжне», которую Шиза видеть не мог.