Влада Багрянцева – Шиза, Хром и всякая хтонь (страница 42)

– Быстро… сказал мне… где… мой… сука, сын! Быстро сказал!..

Хром даже моргнуть не успел, как она налетела, отобрала фотку и вцепилась ему в дутый ворот – если бы не Шизова куртка, то и лицу бы пара царапин перепала. В попытках ее отцепить Хром едва не споткнулся о табурет и, прошагав по инерции дальше, влетел с Винни в занавеску, запутался, не зная, как ее успокоить, – не затрещину же ей лепить, честное слово. Как вдруг посторонняя сила выдернула его вбок, и в лицо Винни тут же прилетело, как плевком мамонта, водой из стакана. Девчонка на миг замерла, оцепенев, и тогда Шиза схватил ее в охапку, сдернув с окна вместе со шторой, и потащил в ванную. Хром поплелся следом – ему казалось, что остаться в стороне от ситуации все равно не получится.

Через пару минут бубнежа и шума крана он ненастойчиво постучал. Протянул открывшему Шизе фотку пацана и кивнул, как бы спрашивая.

– Н-норм, – ответил тот. – Ща успок-к-коится.

Винни вышла очень быстро, все еще красная, но уже не перекошенная. «Как же с ними всеми сложно», – подумалось Хрому. Это не городские сумасшедшие, которые приходят в магазины и кидаются на людей на кассах. С теми разговор короткий – впинал, скрутил, оформил, сдал. А тут, понимаешь, чувства. Которые, если не быть ушатанным после недавнего, Хром вообще рисковал прожить так же сильно, как и девчонка. Винни сидела на диване Беса и бездумно вертела в руках фотку. Шиза стоял рядом, курил прямо в комнате, не загоняясь, выдувал дым в старую люстру под потолком. Рукава куртки у него были мокрые по локоть, как и пуховик Винни вокруг груди. Хром цокнул – ну долбонавты, конечно, – и присел рядом.

– Прям как ты, – хмыкнул, глядя на улыбку белобрысого пацана. – Только не такой пухлый, как ты была. Живой он, Лерка, сопли давай вытирай. Живой, здоровый, живет в хорошей семье. Ошибся твой Бес.

– Живой? Клянешься? – Винни, услышав свое имя, на миг подняла на него доверчивые глаза и снова уставилась на фотку, едва сдерживаясь.

– Я никогда не вру.

«Без серьезной причины», – обычно добавлял Хром, но сейчас это было не нужно. Она уже прятала находку под куртку, ближе к сердцу, и хотя Хрома кольнуло сожалением, что он сказал не совсем правду, ответ – правильно поступил или нет – нашелся в глазах Шизы, который смотрел на него с благодарностью и каким-то серьезным уважением. Не как обычно, прищурившись или таращась, а в стиле – «не ожидал, братан». Будто до сих пор сомневался в Хроме, а сейчас окончательно принял, что тот достоин доверия. Они засобирались на выход, и в прихожей Винни попросила:

– Пять минут, ребят. Я догоню.

Шиза кивнул, но все-таки тоже задержался на лестничной площадке. Когда дверь за Винни закрылась с той стороны, он сказал:

– К-красиво заливаешь, В-Вася.

Хрому почему-то стало тоскливо. Все всегда ждут от него правильных ответов, подсказок, направлений. А иногда говорить их не хочется. Как в случае с Галиной, например. Пусть живет себе и радуется. Кто он такой, чтобы решать, – дорешался уже.

– Красиво, не красиво… Там непонятно. Увидел аварию, а смерть не увидел. Смотреть надо, короче. Личная вещь нужна, свежая. И вообще, я тоже, знаешь ли, человек.

Шиза усмехнулся, нацепил маску маньячины. Повернулся к нему, уперся рукой в крашенную зеленым стену в уродских трещинах, чуть склонившись, и выдул дым почти в табло:

– И м-много т-таких, как ты, человеков на с-свете ты знаешь?

– Скажем так, – хмыкнул Хром. – Ты у меня первый.

Кажется, дылду этот ответ повеселил – тот дернул уголком рта вполне удовлетворенно. Главное, в вопросе с Винни они друг друга поняли. Но, прежде чем отклеиться от стены, он заглянул Хрому прямо в душу, перестав лыбиться, как ненормальный, и тихо произнес:

– Т-только мне п-попробуй так п-посочиняй. Понял?

– Отвали уже, а!

Хром отпихнул его, и Шиза отлип от стены. Для дылды заготовочка придуматься как-то не успела.

Неизвестно, как долго продолжилась бы тусовка в подъезде Беса, если бы у Шизы вдруг не зазвонил телефон. Он удивленно моргнул – номер был чужой. Но, услышав в динамике явно знакомый голос, сразу поменялся в лице.

– Опа. – Дылда мгновенно сделался собранным. – Зд-дарова, потеря. Чё надо?

От Винни, которая наконец выползла из хаты Беса и жестами показывала, чтоб включил разговор на громкую, он отвернулся и стоял так, щелкая пальцами. От этого звука становилось жутко, как будто ломались кости.

– Чё? К-какие, на хрен, пробки? Ты какого хрена ть-телефон вы-ырубил, слышь? Мы т-тебя по кускам, блин, собирать г-готовились, тварина ты ву-у-ндервафельная. Чё?! А… п-п-поехал в город, но з-забыл заехать на заправку? – произнес Шиза, поворачиваясь, и Винни проглотила звук удивления. – Ясно. Ладно… Ну т-ты внимательнее б-будь, братан. Ага, д-давай… – в конце разговора, начавшегося с наезда, Шиза снова удивленно моргал, будто в динамике с ним изъяснились на чистом французском, а потом севшим голосом пояснил: – Валить надо.

– Он звонил? – Винни, натягивая шапку, округлила глаза, и Хром понял, что она про Дипломата, судя по реакции.

Шиза подтвердил, кивнув. В дверях лифта оглянулся на Хрома, который застыл на лестничной клетке.

– Шевелись, Вася. Раз Дип н-наше «заехать на заправку» вякнул, то н-надо валить отсюда.

– Может, хата на учете у этих мразей, – сказала Винни, шагая в лифт следом. – Мы смотрели, разве были камеры?

– Плохо смотрели, – заметил Хром. Он снова метнулся в хату и окинул взглядом коридор, тихо выругавшись. В углу, замаскированная в старом деревянном карнизе, она теперь будто глазела на него свысока. Вернувшись к остальным, он с досадой доложил: – Прямо над дверью одна. Не увидел, когда заходили. И морду в нее засветил.

– Поп-п-падалово, – вздохнул Шиза. – Но это все фигня – па-а-апробуй нас в Сызрани еще н-найди.

Кони

В номере Шиза, несмотря на свои слова, сразу кинулся собирать манатки. Бабаю и Винни это, конечно, не понравилось – гостиница была оплачена еще на сутки, до следующего полудня, и снова трястись в дороге никому не хотелось, тем более незнамо куда. Пока девчонка торчала в своем номере, Хром привлек внимание Бабая:

– А ну-ка, мелкий, погугли, сколько на авто оттуда досюда?

Бабай вытащил свой смарт и сосредоточенно уставился на экран.

– Часов восемь-девять.

– Л-ладно, д-допустим, до завтра у нас есть фора. – Шиза вернул свою сумку на место, но зачем-то достал ножик-бабочку и поднес к буфету, мирно сидевшему внутри шкатулки. – Але, б-барабашка, волыны наши г-гони!

Буфет молчал, и Шиза слегка царапнул крышку. Хром мгновенно шагнул к нему, отпихивая:

– Ты охерел?

– Это т-твоя жучка ох-херела, Вася! За н-нами, походу, уже выехали, мы чем отбиваться б-будем, резиновыми ч-членами?

– Говори за себя, – огрызнулась нарисовавшаяся в комнате Винни. Вид у нее был тоже совсем не дорожный: все следы недавней истерики надежно замаскированы так, что можно подумать, она собралась на свиданку. И запахло сразу не грязными сырками Бабая, а чем-то фруктовым. Вязаная кофта в гигантских, как лифчик русалочки, звездах и цацки в ушах как бы намекали, что она точно не шутит. – Лично я сегодня собираюсь веселиться.

А вот глаза все равно были грустные. Но Шиза, натянув ехидное лицо, этого, кажется, не заметил. Или сделал вид, что не заметил. – Хром, хоть его и не мог прочесть, уже угадывал кое-какие вещи просто по поведению дылды.

– С к-какой т-такой радости?

– А с такой! Может, это наш последний Новый год! Который, кстати, сегодня. Тридцать первое, вообще-то.

– Опа, – подал голос Бабай и для верности даже глянул в экран смартфона, а Шиза нахмурился и вдруг резко дернулся в сторону девчонки.

– Я т-тебе что г-говорил? Н-насчет шапки, а?! – Он замахнулся ножом, и Хрому показалось, что сейчас метнет его прямо кому-нибудь в лоб. Но нож с гулким стуком впечатался в стену аккурат над теликом, а сам дылда метнулся к Винни. – Я т-тебе с-сейчас!..

Та завизжала, прыгая от него по кроватям, пронеслась бешеным кабанчиком по дивану, где с улыбкой до ушей сидел Бабай, и спряталась за Хрома.

– Слышь, м-макака, с-сюда ид-ди… – тихо проговорил Шиза, лыбясь как ненормальный. Он стоял лоб в лоб лицом к Хрому, смотрел ему в глаза, но говорил как будто сам с собой. – Ты к-куда там собралась? И без н-нас?

За спиной Хром услышал глухие смешки и тоже улыбнулся. Почему-то вся эта дикая ситуевина его веселила: нечасто приходилось наблюдать, как взрослые детины скачут по постелям.

– Она хочет, чтобы мы все пошли, – сказал он. – Сворачивай свою маньячину на морде, Мак-сим-ка.

– А т-ты з-заканчивай в-всем в голову лезть.

– Да я и не лезу, – хмыкнул Хром. – Хотя в твою бы заскочил. Надеюсь, там не ниточка?

Бабай хохотнул:

– Какая еще ниточка?

Хром открыл было рот, чтобы шуткануть про уши, но Шиза перестал «быковать» – понятно, что выеживался, чтобы завладеть всем вниманием, а получив его – примирительно отступил.

– Там все к-как у в-всех. Так, ну чё, – Он хрустнул пальцами, обращаясь снова к Винни: – К-куда тебя выгуливать? В Луна-парк? Обед на д-дворе.

Вдруг заиграла знакомая мелодия, и, обернувшись вместе со всеми на шкатулку, Хром пару секунд таращился на танцующую в ней балерину, пока до Бабая не дошло заглянуть внутрь тумбы:

– О! Мандариносы! А коробочка-то с мозгами!

– И без ниточки, – добавил Хром тихо, за что получил по затылку, понятно от кого.