Влада Алиферцева – ВладИслав и Зверь (страница 10)

С его стороны было очень любезно завещать ей драгоценность. Корона для продажной женщины, хоть и хозяйки оригинального борделя!

Она заслуживала награду. Мариэтте приходилось всё контролировать самой: от закупок выпивки и продуктов для ресторана до смены постельного белья. Она не доверяла никому – всегда лично общалась с важными клиентами. Была везде и сразу: её каблуки стучали по кухонному полу, парфюм чувствовался на сцене, сигаретный шлейф струился по коридорам. При этом она не забывала о творчестве – ставила танцы, сама выступала на воскресных представлениях, не сказать бы «службах». Для меня она всё равно оставалась святой.

Мужчины, которым посчастливилось пройти через её постель, готовы были отдать жизнь за ночь с этой богиней. Она идеально владела своим идеальным телом. И ни к кому не привязывалась, даже ко мне – единственному сыну.

«бЕдуар»

Как ни странно, беда пришла в бордель через верхний уровень, хотя это на нижнем можно было ожидать от клиентов чего угодно… Что взять с маляров, грузчиков, матросов?.. Нравы у них простые, желания нехитрые, запросы низкие. И покричать, и кулак поднять могут, и права на пустом месте качать. Конечно, наши «амазонки» их успокоят, если что…

Посетители среднего уровня доставляли в разы меньше проблем, а уж на самой «вершине» клиенты приходили не только за плотскими развлечениями, но и приятно провести досуг. Музыка, поэзия, танцы и чайные церемонии, байки о чудесах Кофейной эры, будто копировали развлечения богатых господ у гетер и гейш. Подслушать беседы под звуки арфы стало для меня в порядке вещей. Понятно, что почётные гости с сомнением относились к тому, что рядом придаются разврату простолюдины, но Мариэтта всегда убеждала благородных, что нижний уровень к её любимым будуарам не имеет никакого отношения – так, дань традициям. Бедняки тоже хотят расслабиться. А если платят исправно, то в чём проблема? Моя Химэ-тян, обычно молчаливая, однажды пошутила при хозяйке, что здесь будуары, а внизу «бедуары». Повезло, что это случилось при мне, и я поспешил расхохотаться, спасая подругу, ведь мама уже нахмурилась. Сколько могла, Мари сдерживала смех, но последовала моему примеру, даже слова обидного Химэ не сказала, а название прицепилось.

Кстати, моя подруга Химэ была потомственной гейшей: молчаливой, услужливой, даже замкнутой. Общалась она, кажется, только со мной. Больше всего она любила предстать перед «гостями» в историческом образе: выбеленное лицо, кроваво-красные губы, гладкие чёрные волосы. Впрочем, бордель внёс коррективы: кимоно с глубокими разрезами по ногам и декольте на груди. Химэ первая здесь накормила меня нормально: напекла мне лепёшек из рисовой муки, которая всегда у нас стоила весьма дорого. Все остальные вечно пичкали меня сухофруктами, с тех пор не люблю сладкое. Ещё Химэ расчесывала мне волосы, смазывала их кремом, чтобы не завивались, собирала причёски на азиатский манер. Она первая дала мне понять, что я не урод. Возможно, даже сносный… Подростку это особенно приятно слышать! Мы читали с ней прекрасные хокку и труд Фон Куция о нравах Арабии, у нас запрещённый, хотя втайне горожане были с ним согласны. Химэ учила меня иероглифам и даже айкидо. Пили островной чай из фарфоровых стаканчиков, которые даже не нагревались. Единственное, что мне не нравилось у неё, так это золотистые цветы, которые она заботливо выращивала – «хамидзу ханамидзу». У нас их называли паучьи лилии.

В тот вечер я принёс ей в подарок сямисэн, на который мне было так непросто скопить. Наверняка она на этой азиатской гитаре умеет играть! Ещё и меня научит… В общем, я предвкушал интересную ночь – в самом чистом смысле этого определения. Но у кого-то случился интересный вечер. В плохом смысле.

Постучав в дверь, я позвал Химэ. Мёртвая тишина. Конечно, я как сын хозяйки носил с собой универсальный ключ, но вежливость не позволяла мне просто так войти. Позвал громче. Беспокойство от тишины охватило меня. Подруга должна меня ждать! Сам открыл дверь. Химэ лежит на кровати… Она – на кровати, а её органы – на столе вперемешку с зёрнами риса.

Я не кричал, не мог сначала произнести ни слова, даже не звал маму… Просто пошёл к ней прямо на сцену во время генеральной репетиции. Чуть побледнев, мама ничего не ответила и стала разбираться в ситуации, выставив на верхнем этаже охрану. Потребовала от меня, от работников борделя держать всё в тайне: «Стражников князя нам не хватало, что ли? Все зарабатывают деньги, зачем портить репутацию заведения? Нужны клиенты, а не слухи».

Преодолевая дурноту, Мариэтта убирала сама. И меня заставила, раз уж я в курсе дела… Это стало одним из моих самых жутких воспоминаний.

Закрытую от любопытных, но больше испуганных взглядов Химэ-тян закопали под нижним уровнем здания. Для всех, кто её знал, она якобы вернулась на острова. Постоянным же клиентам в качестве компенсации Мари предложила временно пользоваться «новинками» заведения со скидкой.

Лишь я приносил ей на могилу цветы, ведь на это кладбище живым был ход заказан. Сказано «уехала»… Другим мёртвым девушкам я тоже оставлял по бутону. Кроме меня, до этих несчастных никому больше не было дела. Все девушки умерли слишком молодыми и не слишком счастливыми.

И я понимал, конечно: убийца не задушил её в порыве страсти, не приползёт к моей маме с мольбами сохранить его «доброе» имя. Кто жестоко убил мою подругу? Последний – дневной клиент – вне подозрений, а больше никто к ней и не приходил… Я пытался придумать разгадку, кроме Зверя, но мне ничего в голову не шло. Мне было жутко. На могиле Химэ выросла напоминающая паука лилия – красная.

Моя мама тёмной тучей бродила по коридорам. Все чувствовали её настроение. Клиенты стали чрезмерно вежливыми, а девчонки притихли, даже прятались за ширмы, завидев хозяйку. Я решился поговорить с матерью прямо. Она закурила, глядя тяжёлым взглядом в пустоту, но ответила на этот раз безо всяких «сложно объяснить»:

– Боюсь, это предупреждение от Рияда. А папа мне ведь говорил…

Пока я осознавал её слова, Мари неловко перевела тему: «А кем ты видишь себя здесь через пять лет?.. Надеюсь, моим помощником? Ты же сообразительный! Ну-ка, давай посмотрим отчеты…» Но через пять лет я здесь себя не видел.

* * *

Мариэтта мечтала, чтобы всё вдруг наладилось. Рияд пришёл бы к ней с извинениями, забрал её в цитадель, сделал княгиней. Её забрал – не только сына! Картинки царствования отвлекали хозяйку от рутины борделя. Мечта о князе, который заглянул в её заведение, сбылась! Она создала этот мир, считай, с нуля, скромно ощущая себя богиней. Её любили клиенты, боялись работницы, уважала охрана… В своём мирке она и превратилась в богиню.

Её мир стал почти идеальным, его обитатели не поднимутся против неё. На это способен лишь её собственный сын, несмотря на жёсткое воспитание. Казалось, всё хорошо, но тут – через пятнадцать лет – появился Рияд. Теперь всё валится из её дрожащих рук, от нервного курения бьёт кашель.

И пришла пора последнего желания? Нет, Мариэтта не хотела верить, что их дни сочтены: её самой, сына, всего борделя. Поругалась с князем, так разве он позволит ей жить спокойно? Особенно если у него кровожадный слуга – Зверь.

Но Мари не хотела этого принимать. Так же было и когда её отец прислал письмо, из которого стало понятно – целитель предчувствует свою кончину. А Мариэтта, как всегда, была слишком занята… Говорил ведь Рафа не связываться с князем! «Но Роберт не лучше, – грустно улыбнулась Мари. – Вынудил его отравить!»

Пришлось… Она не планировала! Связи в преступном мире с клиентами, которые приходили через чёрный ход, пригодились. Мари вообще не могла откладывать месть на десять-пятнадцать лет, слишком торопилась жить в удовольствие. Удивительно, что она не бросила заведение, хотя мысли о заслуженном отдыхе приходили ей всё чаще.

Путешествовать с молодой любовницей! Мужчин с неё хватит… Оставить весь бордель на Влада. Она ведь вовремя вспомнила, что пора вводить его в курс дела. Сначала просто злилась на мальчишку, ведь он не выполнил «предназначения» – не привязал к ней Рияда. Даже приворот не помог! Наверное, много желающих его околдовать, и ему поставили маг-защиту. С досады Мари отправила его сына на мытьё полов… дрессировка!

У Мариэтты всё рассчитано. Всё будет по её воле, если только мир не рухнет! Её мир.

Блажь

От яркого месяца на небе взгляд опускается на тёмную улицу. Каменная мостовая, дома с узкими окнами. Сливаясь цветом одежды с ночью, идёт молодой человек. Его бледное лицо закрывает капюшон. На припозднившемся путнике накидка, сапоги с загнутыми носами, перчатка на одной руке, а вторую скрывают складки одежды. Юноша в трауре, его будто выключило из жизни.

ВладИслава душит злость, ведь мама жестоко убита этим, видимо, Зверем.

Влада ждут в цитадели. Отец ждёт. Но его слуга тоже где-то там. Пора Владу проститься с жизнью – со своим прошлым существованием.

И вдруг раздаётся женский крик. Вздрогнув, Влад останавливается, всматривается в темноту трущоб. Даже караул вряд ли туда сунется! Гиблое место. ВладИслав не строит из себя героя, но позволить, чтобы плохое случилось с женщиной, как это произошло с его мамой… а если и здесь Зверь? И Влад спешит на выручку. Бежит легко, почти бесшумно, углубляясь в переулки, куда не стоит соваться.