Влад Воронов – Помеченный на удаление (страница 23)
Два десятка метров, переулок виляет вправо и немного расширяется. Я останавливаюсь прямо посреди дороги (а больше здесь и негде остановиться) и глушу мотор. Открываю дверь и вслушиваюсь.
Приближается звук чужого мотора. Все ближе, ближе, чуть ослабевает, снова взревывает… Проехали мимо, не сочли наш переулок местом, достойным внимания.
Практически над головой открывается окно, и пожилая фрау выдает раздраженную немецкую фразу в наш адрес. Сразу хочется встать по стойке «смирно». И руки вверх поднять. Но я просто завожу мотор и медленно следую изгибам старинной улочки, пока она не выводит нас на площадь.
По-хорошему, пора бросать машину и переходить в пехоту. Вот только на улицах пусто, а до заветной парковки бизнес-центра с Воротами за незаметной дверкой шагать и шагать. Покатаемся пока.
Наши преследователи проехали прямо, мы свернули налево. Поэтому свернем еще раз налево и попробуем все же двинуться в нужном направлении.
Второй раз нас чуть было не поймали недалеко от знакомого бизнес-центра. Решили не ехать туда, а оставить машину на улице неподалеку. Потом отпишусь хозяину, что не было времени его дожидаться. Опять-таки залог не вернет, но и шума особенного не поднимет.
Запарковались, протерли наскоро салон от отпечатков и двинули к Воротам. Хорошо в Цюрихе, тихо и спокойно. Не прошли и двух кварталов – рев сирены. И машина на поперечной улице мелькнула, здорово похожая на ту, что за нами сегодня уже гонялась.
А город как вымер, магазины и кафе закрыты, подъезды и садики заперты. Случись чего – останется только вдоль улицы бежать. Поэтому идем шустро, прислушиваясь и оглядываясь на каждом углу. Два крайне подозрительных персонажа, вот только некому нас подозревать – пусто вокруг. Так дошли практически до места. И вдруг – звук сирены приближается. Мы плюнули на солидность и ломанулись бегом. Вот уже и вход в знакомый гараж. Сирена совсем рядом орет. Забежали во вход для пешеходов и понеслись к лестнице. Сирену даже сквозь стены слышно. На лестницу, первый уровень, пора выходить на парковку. Заветная дверь в полусотне метров вправо будет, в углу. Выглядываю – вроде нет никого. Ни сирены не слышно, ни мотора. Тоже спешились или на другой этаж уехали? Надеюсь, нам это скоро без разницы будет. Если успеем, конечно.
Вроде спокойно вокруг. Но не успели пройти и десяти метров – рев мотора совсем рядом. Бежим, как два Уссейна[52], один Болт, другая Гаечка. Протискиваемся в дверь, захлопываем ее за собой, задвигаем засов. Из-за загородки выскакивает охранник. Пока я роюсь в кармане в поисках АйДи, Лилька объясняет, что за нами гонятся. Охранник чертыхается и тянется к кнопке на стене. Наконец достаю карточку из кармана. Он убирает руку от кнопки и машет рукой – «Быстрее!». Мы бежим по коридору. Знакомый зал, маленькая рамка пассажирских Ворот, оператор в своем закутке. Не успели толком сесть, транспортер уже двинулся. Гудок, тепло, холод, два гудка…
Успели.
Снова знакомый холл. Идем к выходу. В голове крутится одна мысль: «Да, мы сделали это! План был абсурдный, но он сработал! Идиотам везет!» Я толкнул дверь на улицу, яркий свет резанул по глазам. Но проморгаться нам не дали.
– Стоять! Руки за голову! Повернуться! На колени!
В лицо смотрели два автоматных ствола, еще два уставились на Лили. Кто-то сдернул со спины рюкзак, руки больно завернулись за спину, затрещали наручники.
Похоже, идиотам везет не всегда…
Часть третья
Дети и гномы
Комната, куда меня втащили, вызвала стойкое дежавю. Точно в такой же меня допрашивал агент Харденер с год назад, пытаясь заставить признаться в работе на русский протекторат. Тот же прикрученный к полу пластиковый стул, тот же стол со скобой для наручников. В прошлый раз «браслетами» не пользовались, а сейчас защелкнули на запястьях. И все прочие радости до кучи – пустые карманы, ни ремня, ни шнурков.
Паршиво день начинается. И вчерашний, проведенный в камере-одиночке, был ничуть не лучше. Единственная радость – отоспаться получилось после ночи за рулем. Еще бы сходить в душ, надеть чистую одежду и пожрать, но увы.
Дверь за спиной открывается, и входят трое… нет, четверо. Трое рассаживаются напротив, четвертый остается пыхтеть за спиной.
В прошлый раз я пытался хохмить. А сейчас что-то не хочется.
Смотрю на вошедших. Ни одной знакомой рожи, но это ничего не значит. Орден любит проводить ротацию своих сотрудников. Сегодня ты в Порто-Франко, завтра в Нью-Дели, послезавтра здесь, на Острове. А то, что это именно орденцы, сомнений никаких. Двое в форме, третий в костюме, но у него папка официальная. Доводилось видеть.
Тишину нарушил толстый в форме:
– Кого я вижу! Это же знаменитый хакер Влад Воронофф, вставший на путь раскаянья и перевоспитания! Гроза пиратов и мастер расследований, герой обороны острова! Я ничего не забыл?
Молчу. Хочется человеку комика изображать – пусть себе старается. Нельзя вставать на пути будущей звезды стендапа. Не отмоешься потом.
– Вот только перевоспитался ли наш герой в действительности? Не вернулся ли он на путь порока? Не пользуется ли он нашим порталом между мирами, чтобы здесь прятаться от совершенных там преступлений?
Что-то утомили меня эти завывания. Похоже, отмолчаться не получится.
– Да ладно, Орден сюда столько человеческих отбросов тащит, при этом не забывая твердить о праве на второй шанс, что я на этом фоне – ангел.
– Убийц высших государственных чиновников у нас до сих пор не было.
Это второй в форме в разговор вступил, тощий. А третий, в пиджаке, явно от происходящего балагана мается и удовольствия не получает. Вон, даже со стула вскочил и к стене спиной прислонился. Но папку из рук не выпускает.
– Этот Сервье был мразь и коррупционер, и все это прекрасно знают. И суд, который его оправдал, тоже. Пришлось исправить судебную… ошибку.
– Наш герой взял на себя роль Божьего суда?
Я посмотрел на тощего.
– Если ваш коллега перестанет изображать из себя Джима Керри, мы сэкономим кучу времени.
– Ты готов разговаривать?
– Я всегда готов разговаривать, когда разговаривают нормально.
– Тогда слушай. Ваша дурацкая выходка во Франции привела к тому, что цюрихский транспортационный пункт оказался скомпрометирован. Понятно, что нашими сотрудниками оборудование было отключено и уничтожено, а программное обеспечение стерто. Так что сама концепция Ворот осталась в тайне, но теперь нужно готовить новый пункт, завозить туда оборудование. А это всё затраты, вдобавок к расходам на прекращение судебного дела, и, естественно, выплаты неустойки тем людям, кто не смог воспользоваться цюрихскими Воротами и был вынужден лететь в другое место.
– Мне очень жаль, что так получилось. Вычтите у меня из зарплаты.
– Мы вроде бы договаривались разговаривать серьезно? Затраты велики, и твое жалованье до конца жизни их не покроет.
– Но?
– Что «но»?
– Судя по вашей интонации, вы хотели мне что-то предложить в счет этих денег.
– Да. Только термин «предложить» здесь будет не совсем правильным. Скорее я хочу сообщить, что вы двое должны будете сделать, чтобы мы не требовали с вас немедленной выплаты этих денег.
– То есть вы потребуете эти деньги позже?
– Нет. Если вы все сделаете как надо, долг будет списан полностью.
– Излагайте. Выбора у меня нет, как я понял.
– Выбора у вас действительно нет. Я напоминаю, что Влада Воронова до сих пор ждут для обстоятельного разговора власти московского протектората, а некоего канадца по фамилии Биго – торговцы дурью по обе стороны гор Сьерра-Невада. И готовы за это заплатить неплохие денежки. Жаль, что одну и ту же голову нельзя дважды продать, но зато можно устроить аукцион. Готов спорить – выиграют наркос. Но это здесь. А за ленточкой есть одна марсельская банда, оставшаяся без главаря и мешка наркоты. И фонд поддержки беженцев очень интересуется, куда делись их деньги. Кстати, вашу подругу там тоже искали. Провалите операцию – мы вас обоих просто продадим. Ничего личного, чистый бизнес.
Пугать надо именно так – спокойным деловым тоном. Веришь сразу. Не особо давно я в Новом Мире, но наследить успел изрядно. Где-то по долгу службы, где-то по стечению обстоятельств, а порой и по неуемной живости характера. И охотно верю, что злопамятных людей за спиной осталось немало. Вот только фигня все это насчет больших убытков. Меня явно хотят привлечь к какой-то работенке, но так, чтобы лишить возможности отказаться. А раз так – давлю в зародыше идею откупиться. Послушаем.
Тощий посмотрел на мужика в пиджаке. Тот сел за стол напротив меня. Толстый и тот, кто стоял за спиной, вышли из камеры.
– Что вы знаете о трансплантологии?
Голос у него оказался неожиданно высоким.
– Когда у человека какой-то орган поврежден или не работает, ему пересаживают здоровый.
– В принципе, правильно. Откуда берут здоровые органы?
– У доноров.
– Зачем донору отдавать свой здоровый орган?
– Либо за деньги, если орган парный или без него можно обойтись. Или с мгновенно умершего. Мотоциклист шлем забыл надеть или кому башку прострелили.
– Как вы считаете, как велика вероятность, что в нужный момент убьется байкер, у которого уцелеет нужный орган? И орган этот будет здоров и совместим с больным, которому требуется пересадка?
– Невелика, я думаю.