Влад Воронов – Однокласснички (страница 26)

Огибаем волнолом. На открытой воде небольшое волнение, но яхта его почти не замечает. Есть польза от большого тоннажа, есть.

Постепенно прибавляю оборотов мотору. На полном газу яхта выдает чуть меньше десяти узлов, но это не лучший режим работы мотора, и расход топлива конский. Убираю обороты в зеленую зону. Мотора почти не слышно, и шесть узлов. Вот это наш вариант, экономный, на случай отсутствия ветра.

Выписываю на воде восьмерку. Рулевое управление без замечаний. Навигация исправно показывает пеленг на ближайший радиомаяк. Красота.

Трещит радио. Снова знакомый радист.

– Как навигация? Правильно показывает, антенна не сбита?

– Насколько могу видеть – нормально. Спасибо. Хорошо сделали.

– Фирма веников не вяжет. Да и самим интересно было.

Я поднял взгляд наверх. Кроме антенны на мачте был закреплен… октаэдр, наверно, плохо помню школьную геометрию. Нехитрая конструкция из нескольких пересекающихся металлических листов. Радиолокационный отражатель.

– А на радаре меня видно?

– А то! Светишь, как елка в Новый год.

Я передаю штурвал Чету, тот любил в Старом Свете покататься на катере по речкам-озерам, и с яхтой под мотором должен был справиться. Сэм в кают-компании (так мы решили называть салон внизу) чистил и перебирал пулемет, оттуда доносились проклятия в адрес ленивых уродов, которые довели оружие до такого состояния. Я так кроме грязи и песка ничего ужасного не заметил, но ему виднее.

Отлично, команда при деле, пора и мне чем-нибудь полезным заняться. Лезу в парусный ящик, достаю оттуда альпинистскую обвязку. Влезаю в нее, подгоняю под себя. Проверяю, чтобы не прищемить ненароком ничего полезного. Сую в карман пассатижи и отвертку, иду к мачте. Нахожу фал для подъема грота, он проходит через блок на верхушке мачты, а оба конца сейчас закреплены внизу. Один конец фала вяжу за карабин обвязки, другой завожу на лебедку. Отвлекаю Сэма от пулемета, зову его наверх. Объясняю, как пользоваться лебедкой, как поднимать, фиксировать и безопасно опускать. Сэм берется за ворот, крутит, меня медленно поднимает все выше и выше. Наверху качка ощущается сильнее, стараюсь смотреть наверх.

Оказавшись на одном уровне с отражателем, ослабляю два болта и снимаю его с крепления. Сэм опускает вниз и меня, и железяку. Благодарю, вылезаю из обвязки и иду к рации.

– А сейчас меня на радаре наблюдаете?

– Больше похоже на совсем мелкую посудину, практически на уровне шумов.

Благодарю, возвращаюсь к мачте. Совместными усилиями ставим грот. Останавливаем мотор. Ветра вечером почти нет, но парус лениво наполняется, и яхта медленно движется вперед. За кормой журчит вода, это единственный звук, который слышен.

Снова берусь за рацию:

– А сейчас как меня наблюдаешь?

– Чуть виднее, но все равно слабо.

Замечательно, именно этого я и добивался. Яхта всего милях в пяти от берега, а стационарный радар ее еле видит, корпус-то низкий и пластиковый. С корабля еще хуже будет, так что найти нас в открытом море уже непросто.

Благодарю за помощь, прощаюсь. Поворачиваюсь к мужикам:

– А как вы отнесетесь к идее отправиться прямо сейчас, не возвращаясь в порт и не дожидаясь утра? Все припасы на борту, проблем с матчастью не заметно. У нас будет целая ночь, чтобы оторваться от преследования, а в открытом море нас найти очень непросто.

Мужики переглядываются и пожимают плечами. Сейчас так сейчас. Чет снова отправляется за штурвал, а мы с Сэмом идем ставить стаксель.

Яхта уверенно удалялась от берега. Даже при слабом ветре получалось держать три-четыре узла, особенно когда догадались поднять из воды неработающий мотор. Все-таки длинный и узкий корпус – вещь.

Почти до темноты провозились, тренируясь ставить и убирать паруса, рифить их и менять галсы. Я хотел быть уверен, что при необходимости смогу быстро уменьшить площадь парусов до того, как налетевший шквал перевернет яхту или сломает мачту. Пусть не сразу, но догадался, как расположить шкоты, чтобы управлять парусами, не вставая из-за штурвала. Появилась надежда, что получится в одиночку вести кораблик.

За интересными делами мы чуть не пропустили шум мотора со стороны берега. Я посмотрел на навигатор – миль десять-пятнадцать от берега, территория Протектората Русской Армии закончилась. Мы в нейтральных водах.

Сэм ругнулся и побежал вниз. Чет поднял бинокль.

– Катер. Небольшой. Внутри человек пять-шесть, вооружены. Похоже, следили за нами издалека, парус хорошо видно на фоне светлого неба. А как начало темнеть – побоялись потерять. Да и нейтральные воды опять же.

Сэм тем временем выволок на корму треножник от пулемета и быстро примотал его к ограждению. Вторым рейсом припер сам пулемет, закрепил на треноге. Чет принес коробки с патронами.

Катер приближался, вооруженных людей стало видно без бинокля. Пока Сэм заряжал наш главный калибр, Чет снова вгляделся в преследователей.

– Знакомые все лица! Двоих я видел еще в Одессе, остальных здесь, возле офиса Ордена. Похоже, без стрельбы не обойдется.

Катер нас уже догнал и принялся обходить справа, метрах в пятидесяти. Один из преследователей чуть поднял автомат и выдал длинную очередь в сторону нашего паруса.

В ответ гулко загрохотал наш браунинг, завоняло горелым порохом, на пол зазвенькали здоровенные гильзы. Сэм без малейшего труда всадил в заднюю часть катера несколько коротких очередей. Полетели ошметки, рев мотора сменился на визг и грохот, а там и вовсе стих. Люди в катере попрятались, как будто стеклопластик бортов мог их спасти от крупнокалиберного пулемета практически в упор.

Яхта так же неторопливо удалялась от бывшего преследователя. Через пару минут какой-то любопытный персонаж попробовал поднять голову, и Сэм тут же всадил короткую очередь в ветровое стекло катера. Раздались крики и ругань, но шевеление сразу прекратилось. Вскоре сумерки скрыли незадачливых охотников.

Сэм унес пулемет вниз. Вернулся, пересчитал гильзы.

– Гожусь еще. Восемнадцати выстрелов хватило.

– Круто. Вас этому учили?

– Конечно. С катера по катеру, с катера по берегу, с корабля по катеру. Я ж морпех. А бывших морпехов не бывает.

– А катера водить умеешь?

– Моторные – да. Под парусом ходить до сегодняшнего дня не приходилось.

– Наука немудреная. Порулишь пять минут?

Я сходил на камбуз, погрел чайник (здесь даже газовый баллон был, заправленный!), заварил кофе в термосе. Захватил с собой теплую куртку и плед, после чего отправил мужиков спать, с наказом сменить меня утром.

Ночью поднялся хороший такой бриз от берега. Поигрался с разными курсами, получилось, что быстрее всего яхта идет в крутой бакштаг, как и полагается кораблю с косыми парусами. Навигатор показывал чуть больше десяти узлов, что радовало неимоверно – и солярку экономим, и скорость, как под мотором на полных оборотах. Курс, в принципе, совпадал с желаемым – мы не только двигались на север, огибая Дикие острова, но и прилично удалялись от берега. В ста милях от побережья шанс встретить вражеский катер был равен не просто нулю – отрицательной величине, не уходят такие скорлупки так далеко. А большие корабли не ходят быстро, да и мало их. Даже самолетом поиски на таком расстоянии – дело непростое. Надеюсь, что ресурсы у одесского мэра все же ограничены.

Зажег лампочку, достал бумажную карту. Большая редкость в здешних местах, да и денег за нее хотели немало, но купил. Побережье показано весьма схематично, кроме разве что портов, Дикие острова и вовсе обозначены, как Терра Инкогнита на картах эпохи Великих географических открытий, только людей с песьими головами не хватает, зато судоходные маршруты прорисованы очень подробно, с указанием глубин, течений, рифов и мелей. Впрочем, на нашем пути пока ничего опасного не предвидится, так что смело режем форштевнем темноту.

Спрятал карту, выключил свет. Тишина, только вода журчит и снасти поскрипывают. И еле слышно шуршит колесо ветряка электрогенератора. Луна спряталась, кругом темнота и пустота.

Хорошо, что по здешнему морю-океану такое слабое движение. Где-нибудь в Средиземке путешествие без огней и отражателя быстро закончится в борту какого-нибудь сухогруза или другой яхты. А тут – красота…

К утру ветер снова стих, потом повернул к берегу. Пришлось идти в галфвинд строго на север. Скорость снизилась узлов до восьми. Я здорово замерз, несмотря на куртку и плед, да и кофе кончился. Разбудил мужиков, посадил Чета за штурвал, а сам пошел спать.

Проснулся от странной качки. Вылез на палубу посмотреть. Как оказалось, ветер сменился северо-западным, и паруса заполоскались. Чет, как стойкий оловянный солдатик, старался выдерживать курс, скорость упала, и остановившаяся яхта закачалась на волнах. Пришлось сперва подтянуть шкоты, а потом уже проводить все утренние процедуры.

Приятно, что мужики не пожалели денег и заплатили за уборку. Даже после непродолжительного пользования пиратами яхта была здорово загажена, но сейчас снова выглядела прилично. С интересом изучил инструкцию к пользованию гальюном – это по-морскому туалет. Краны, насос – прикольно. Как на подводной лодке. Хорошо, что все хитрые манипуляции надо производить после завершения процесса, а не до. Не уверен, что дотерпел бы. В результате договорились малую нужду справлять с палубы в набегающую волну, а по-большому уже в гальюн.