Влад Воронов – Не пойду в шпионы (страница 2)
Он и не понял, не успел просто. Дверь открылась, и вошел солидный такой дядька. Возьмись мы пузами толкаться, еще неизвестно, кто кого. В возрасте. Черные костюмные брюки, черные туфли. Но при этом – рубашка с короткими рукавами и, верх вольнодумства, нет галстука! Мелкий следователь как будто стал еще меньше. Подхватил свои вещи и ушмыгнул за дверь.
– Будем знакомы. Я – агент Харденер.
– А тот, видимо, Эпокси Резин?[1]
– Шутку понял. И даже посмеялся бы, если бы это был хотя бы сотый раз, а не миллионный.
– Извини. Но это первое, что приходит на ум, когда слышишь твою фамилию и должность.
– Ладно, проехали. Теперь к делу. Я веду расследование обстоятельств нападения русских на Нью-Хэвен.
– Ты один ведешь расследование? А этот твой напарник?
– Он не следователь. Так, подай-принеси. Да и глуповат, честно говоря. Накосячил за ленточкой, теперь отрабатывает здесь свои грехи. Все надеется найти Главного Шпиона и, таким образом, продвинуться по службе.
– И он нашел меня? Но я не гожусь на роль Главного Шпиона. Я, конечно, русский, но в момент нападения был здесь, на острове, и свидетелей тому – пара десятков здешних добропорядочных граждан.
– Знаю. Ты сразу попал под подозрение, именно как русский, но за тебя здесь поручились все, ты же местный герой, спас Остров от нападения бандитов, был ранен, и все такое прочее. Ты был на похоронах погибших при налете, и пол-острова видело, как ты там плакал.
– Многие убитые были моими друзьями.
– Значит, мы зря тебя сюда привезли. Впору извиняться и отпускать. Вот только расскажи сначала, о чем вы говорили с майором Сидоренко?
3
Говорят, опытный человек по внешнему виду и поведению собеседника способен распознать, врет тот или говорит правду. Говорят, врущий потеет, и у него становится сухо во рту. И еще он отводит взгляд.
Харденер не распознал. Возможно потому, что я и так с самого утра потел и страдал от сухости во рту, и дополнительные переживания ничего почти не добавили. Да и переживал все утро только о том, как бы попить и пойти дальше спать. И в глаза собеседнику я смотреть не люблю. С моими немолодыми близорукими глазками некомфортно это.
– А кто такой майор Сидоренко?
– Сотрудник разведки у русских.
– Я должен его знать?
– Он к тебе заходил.
– Здесь?
– База Северная Америка возле Порто-Франко. Служебная гостиница.
– Накануне сезона дождей? Все, вспомнил. Заходил какой-то придурок. А я уже неделю ждал самолет домой. Погоды не было, сидел и пил с тоски. У нас, у русских, это бывает. Смотрю с утра погоду, вижу дождь и тянусь за бутылкой. Керосинил неделю непрерывно, мозги не работали уже. Налил ему, мы выпили. Раз, другой. А потом он завел какие-то нудные разговоры, и я его выгнал.
– Почему не сообщил в службу безопасности?
– Честно? Забыл. У меня столько тогда собутыльников побывало, не считая девок… Опять же он ни про какие секреты не спрашивал. А намеки я не понимал тогда, просто не в состоянии был.
– Понимаешь, Влад, в чем беда… Ты сейчас – идеальный кандидат на роль козла отпущения. Ты русский, ты имел документально зафиксированные контакты с представителем русской разведки. Нет, сам разговор мы записать не смогли, но запись с камеры наблюдения в коридоре показывает, как он к тебе зашел и вышел через полчаса. Не будешь же ты уверять меня, что у вас с ним было любовное свидание?
– Тьфу, гадость какая!
– Так вот, нас сюда направило руководство Ордена, которому не понравилось, что Орден можно безнаказанно грабить. Понятно, что сейчас летят головы и погоны у здешних военных, но шпионов тоже ищут. И мы находим вот такого замечательного Влада. Месяц назад тебя бы просто выгнали с работы и с Острова заодно за нарушение режима секретности, но сейчас все жаждут крови.
– Тогда почему мы до сих пор разговариваем, если меня уже назначили козлом отпущения?
– Вот, правильный вопрос! Дело в том, что начальство тоже смотрит фильмы про Джеймса Бонда, и если мы скажем, что используем разоблаченного шпиона для доставки дезинформации противнику, оно удовлетворится. И всем сплошная выгода. Боссы ощущают себя Гувером и Даллесом в одном лице. Мы получаем очередные должности и премии. Ты живешь, как раньше, только иногда выполняешь задания русских. Перед этим, конечно, показываешь их нам. Выполняешь. Потом показываешь нам результат. Корректируешь, как мы скажем, и отправляешь.
– Отказаться я не могу?
– Нет, не можешь. Если ты лояльный сотрудник Ордена, герой и патриот, ты должен быть счастлив отомстить за своих погибших друзей. А если шпион – задницу спасешь. Сценарий не предусматривает обычного трусоватого обывателя. Хотя как вариант – упорный шпион молчит на допросах и идет на казнь с высоко поднятой головой. Оно тебе и вправду надо?
– А как мне сообщить русской разведке, что я готов сотрудничать? Этот ваш, как его…
– Сидоренко?
– Да, Сидоренко, он не оставил координат для связи.
– Мелочи. У русских полно глаз везде. Мы тебя опять отправим на неделю на Базу, только для разнообразия на «Россию».
– Не пойдет. Там могут оказаться люди из Московского протектората, а у меня с ними… Есть некоторые неурегулированные вопросы, так скажем. Могут возникнуть проблемы.
Ну да, со здешними московскими властями у меня не сложилось. Не так давно мы раскрыли одну их хитрую аферу, и по результатам расследования им пришлось заплатить немаленький штраф за нецелевое использование льготных орденских кредитов. Нас тогда пытались остановить, и уходить пришлось со стрельбой. А я по неопытности засветил свое настоящее имя.
– Хорошо, тогда на прежнее место, на «Северную Америку». И ждать, пока не объявится. Обязательно должен объявиться.
– Что же такого я должен буду передать?
– А это я тебе покажу, когда ты подпишешь мне один интересный документик.
Как по мне, так ничего интересного в этом документе не было. Банальнейшее обязательство о сотрудничестве.
– Ну вот, теперь задницы у нас с тобой прикрыты. Все, что ты нашпионишь, будет сделано по моему личному приказу…
– …И на благо королевства. Только шпаг и лошадей не хватает.
– Дай угадаю… «Три мушкетера», да? Бумага, которую Ришелье дал Миледи?
– Потрясающая осведомленность! Мне такую бумагу дадите?
– Нет, конечно. Достаточно того, что вот эта лежит у меня в папке.
– А она не потеряется, случись чего? Не окажется вдруг, что я ценные сведения передавал русским по своей инициативе? Давайте копию снимем, я с собой буду носить…
– Не потеряется. У нас ничего никогда не теряется.
– Жаль, ну да ладно. А что такого супер-пупер важного вы хотите передать русским?
Харденер хмыкнул и достал ноутбук.
– Легенда у тебя такая. После известных событий русским сотрудникам Ордена приходится кисло. Их непрерывно трясут, проверяют, поражают в правах и так далее. Это все на самом деле будет, не сомневайся. Ты затеял свалить в ПРА, но хочешь захватить с собой приданое побогаче, чтобы на новом месте начинать не с нуля. Поэтому копируешь по возможности секретные документы, суешь везде нос и фотографируешь. Правдоподобно?
– Логике не противоречит, по крайней мере.
– Вот и я о том. Копии документов ты пока припрятал и захватишь с собой, когда окончательно соберешься убегать. А для затравки покажешь русским вот это. Чтобы тебя воспринимали всерьез.
Следователь развернул ноут экраном ко мне. Фотографии, общим числом десяток. Я быстро пролистнул их.
– Что скажешь?
– Двор возле грузовых Ворот. Съемка с дороги и откуда-то еще, скорее всего с холмов, хорошим телеобъективом.
– Прекрасно. С такими аналитическими способностями надо в разведке работать. Хотя… да. Что еще заметил?
– Грузовики. Я слабо разбираюсь в американской технике, но, похоже, военные. Вот эти два похожи на пусковые для небольших ракет – оперативно-тактических или зенитных. Остальные, видимо, обеспечивающие. Вы притащили сюда какой-нибудь «Патриот»?
– С тобой приятно иметь дело, парень! А теперь посмотри еще внимательнее. Вот эти две машинки ни на какие мысли не наводят?
– Больше всего напоминают рефрижераторы, но зачем они на таком суровом вездеходном шасси, да еще и в камуфляже? Снабжать мороженым бойцов на поле боя?
– Ты подумай, подумай. Вроде тебя на ракетчика учили…
– Да ладно! Не может быть!
– Дошло наконец? Теперь ты понимаешь, насколько эти фоточки важны для майора Сидоренко? И что они должны оказаться у него как можно быстрее?
Он снял трубку телефона, набрал номер:
– Как там моя просьба? Через три часа? Отлично!