Влад Волков – Песнь кинжала и флейты (страница 38)

– А что, хочешь поспорить с методами воспитания Бориса Штальцхена-старшего? – хмыкнул тот, сделав ударение на «о» в имени «Борис». – Иди, ага, я на тебя посмотрю. Он славится, что с одного удара плёткой сдирает с человека лицо. У него даже есть их коллекция для тех, кто не верит. Сшивает лоскутки и иногда носит, пугая народ, особенно ребятню, которая себя плохо ведёт. У него свой подход к детям. Кто ведёт себя тихо и послушно, тот хорошо ест и даже получает от него сладости. Карамель на палочке, варенье, сладкие сухари, ожерелья и браслетики из конфет. Хорошо живут, если приносят денег, хех, – усмехнулся он. – В Нижнем Городе беспризорники – это товар. Стеллантор перенаселён, да весь мир перенаселён! Никому не нужны дети-сироты! Да, кого-то, конечно же, приютят. Давай, рассказывай мне, как твои добрые соседи подобрали с улицы какую-нибудь девочку. Или как там где-то сгорел дом и выжившую детвору расселили по другим семьям. Знаем мы все эти сладкие истории. Но не думала, что не всем улыбается удача? А кого-то вот не берут. Пусть даже милое личико, красивые глазки, как у тебя…

– Я сама сирота, – оборвала она его тираду. – Жила с братом, пока дракон не появился.

– Дракон? Какой ещё дракон? – удивился тот.

– Етить, ты бестолочь, – тюкнул его по лысине не сильно кулаком Маркелл, усмехаясь. – Проспал тут, что ли, всё за своими склянками? На город-то дракон из Черногорья напал! Лютый, здоровый, не просто там змий какой, не виверна треклятая, а настоящий большой дракон!

– Да быть того не может! Серьёзно? – Жёлтые глаза без радужки со странноватым зрачком метались по их лицам с явным недоверием.

– Да, – кивнула Ди. – Потому я и здесь. Жить-то теперь негде. А бежать из города… не знаю, куда. И брат пропал… Не день, а сущая суматоха! Мне бы поспать, устала безумно… – вздыхала она.

– Скоро отведу тебя в одно хорошее место, – погладил её чуть выше локтя Маркелл.

– Пойду погляжу, что там у вас за дракон, – качал головой гог, всучив девочке зелье. – Вот тебе, подарочек, – спешно зашагал он прочь за их спины.

– Но я же не отгадала, – слегка удивилась девушка, а Вурс ей ничего не ответил и даже не оглянулся.

– Вон смотри, книга рецептов на лавке, то ли он забыл, то ли кто из коллег, – ткнул пальцем Маркелл. – Эй, есть тут ещё кто? – прикрикнул он вопросительно в открытую дверь лаборатории. – Главное, тут ничего не хватать со столов и не пить, – расхохотался он.

Никто не отозвался, и он забавной походкой подбежал к книге, взяв тёмный потрёпанный томик с тёмно-синей лентой-закладкой ляссе. Повертев в руках и полистав, а потом перевернув, через какое-то время понимая, что глядит на содержимое вверх ногами, он указал ей на картинку с растениями.

– У-ук! – откуда-то барсук притащил в зубах медную железяку, похожую на изгиб перегоночной трубы.

– Нам это не нужно, – заявила Диана, присев и выхватив вещицу, после чего повращала её в руках, не поняла назначения и просто положила на ближайший столик. – Лучше б ключи стащил от клеток с детьми, – хмурилась она на барсука.

– У-ук, – только и проворчал тот, расстроенный, что блестяшка хозяйке не понравилась.

– Вот, гляди. Знаешь в чём вся прелесть алхимического языка? Что они зашифровывают свои рецепты! У многих ингредиентов есть «народные» или «алхимические» названия. Вот, например, вороний глаз, знаешь ведь такую ягоду? – интересовался Маркелл.

– Да, ядовитая, – кивнула Ди.

– Видать, остальные части яд нейтрализуют или доза довольно малая, – пожал плечами гном. – В общем, когда пишут там «горсть вороньих глаз» или там «один глаз ворона», то это не птицу надо ловить и ей око ножом выковыривать, а знать, какую ягоду искать. Или вот ещё волчье лыко, – зачитывал он почти по слогам, будто читать мог с трудом, впрочем, дело было не в нём, а в ужасном почерке составителя. – Ноготь матери, во! Это лист мать-и-мачехи, растение такое. Даже я знаю, а из меня травник, как из орка танцовщица! А? А? – ждал он от неё приступ смеха и реакцию: мол, хорошо сказанул? – Видела когда-нибудь оркшу на сцене бродячего театра?

– Нет, – покачала она головой, всерьёз удаляясь в разные воспоминания об уличных представлениях, что лицезрела на городских площадях.

– Лисий гребень, значит, гриб лисичка. Рыжик ещё зовут. Заячья кровь – зверобой. Свиной пятак, тоже гриб, – показывал он ей картинку желто-бурой свинухи среди осенних листьев. – Щучий хвост, огонёк, оленьи рога, всё в рецептах зелий – не то, чем кажется!

– Интересно, но я вряд ли запомню, – робко проговорила Диана, дивясь такой информации, хоть и знала пару «народных» названии грибов и растений, просто не думала, что их вот так много.

– Люблю болтать с алхимиками, – улыбался низкорослик, – так сказанут, так загнут, а ты поди пойми, что они имели в виду! Один говорит вчера: кобыла, мол, сдохла. Я ещё думаю, какая к чёрту в Нижнем Городе кобыла, откуда вообще… А другой ему что-то в духе «топором-то бил?». Тот в ответ «камнем бил, топором бил, и так и эдак сапогом пинал, не желает подниматься! За новой сегодня пойду!». А речь-то шла о какой-то там смеси и пене алхимической из неё. Камнем бить – кристаллизовать для уменьшения потерь, сохраняя часть ингредиентов. А, не, это «льдом колоть» или как-то так… В общем, не суть. Топором бить – металл в зелье растворить для чего-то там. Йод добавить, например. «Пинать» – просто пробовать разные методы так и сяк! Весёлые они ребята, алхимики эти! Ладно, идём, смотрю, спать уже хочешь, то ли я утомительный зануда, то ли на улице-то, небось, светает вовсю в такое время, – занёс он книгу вовнутрь, кинув том на ближайший столик, и спешно вышел к ней обратно. – Пошли, ночлег покажу. Недолго тут шагать осталось.

Немного поднявшись по неровностям и ухабам, где наплывала земля под выпиранием кристаллических друз из стен этого своеобразного «грота», в скором времени на возвышенности они оказались у заведения с походной передвижной кухней, напоминавший таверну без стен и потолка. Просто дубовые, топорной работы столики и табуреты с четырёх сторон.

Там их встречал улыбчивый рыжебородый эльф в поварском перепачканном фартуке поверх бордовой рубахи с короткими рукавами. Как и все чистокровнее представители остроухих, вдвоё выше ростом, чем Диана. Могучий, плечистый, но, конечно, не ровня тому мяснику из подворотни. Гораздо менее крепкий на вид, с немного выпирающим животом и всё-таки с сильными внушительными руками. Он очищал большую кастрюлю, тряпочкой протирая разводы вверху и громадным половником со дна вылавливая отрубленные куриные лапки, сливая остатки бульона в отдельную плошку, а те складывал в глиняную широкую миску.

– Это Эльдар, – представлял его гном. – Эльдар, это Диана…

– И Барсук, – представила она зверька не то по видовой принадлежности, не то дав тому простую созвучную кличку, но лишь бы свирфнеблин опять не перепутал того с каким-нибудь бобром или кроликом в очередной раз.

Зверь аж воодушевился всеми царящими здесь запахами, особо охотно шевеля чёрным носом возле тарелки с выловленными птичьими лапами, которую рыжий тип тут же отодвинул по-быстрому своими крупными пальцами, а потом по доброте душевной всё-таки швырнул одну на землю, подкормив животное.

В такое время, казалось, клиентов здесь не было. Хотя далеко-далеко, в тени у скалистой стены Ди всё же приметила одного мужчину с короткими, чуть взъерошенными волосами и узким разрезом глаз, как у щуров из Дайкона. Он устало клевал носом возле большой миски с рисом, периодически тот поедая и в одиночестве думая о своём.

– Симпатичная. На уловки всякие не ведись, – прокряхтел бородач, разминая связки: видать, давно тут молча сидел. – Ну, угостить тебя чем? – гулко мычал его низкий голос, немного напоминая тембр кузнеца-минотавра Горлака.

– Ты нашего Эльдара не бойся. Он и мухи не обидит, – заявил Диане Маркелл, а в этот момент вившаяся вокруг вспотевшего тела рыжего работяги чёрная толстая муха села тому на шею и была насмерть раздавлена крепким хлопком мужской ладони. – Хе-хе… – замялся сразу гном. – У неё был тяжелый день. Она хорошо посражалась там, наверху, – рассказывал он повару. – Слушай, Эльдар, угости нас винишком хорошим таскарским? – просил Маркелл.

– Кхе, ишь ты! – глядел этот крепыш какое-то время, переводя свой нежно-карий взор с лица Дианы на физиономию гнома и обратно. – Налью пару рюмок, – протёр он свои пальцы в курином жиру о фартук, где уже были разводы от свеклы, сельдерея, мяса и много чего ещё.

– И на том спасибо, – поклонился ему свирф.

– А что, можно? – воодушевлённо поглядела Ди на своего спутника, даже брат ей вина не разрешал за редким исключением, а уж хорошее им и вовсе было не по карману.

Кроме того случая, когда она разыграла одного купца, стащив бутылку из его телеги. Полдня они с Виром пытались открыть жутко закупоренную пробку, то пытаясь подковырнуть и вытащить, то протолкнуть сквозь горлышко прямо к напитку. Не выходило ничего, только расковыряли плотно засевшую деревяшку. А потом кузнец-минотавр сжалился, устав потешаться и наблюдать через дорогу за их жалкими попытками, и одолжил им штопор. Пришлось того даже угостить, распить на троих.

Днём позже Вир приволок из библиотеки книгу о породах деревьев, используемых разными народами для строительства, изготовления мебели и так далее. Там было много интересного про тростниковую мебель, бамбуковые одеяла и в том числе про кору пробкового дерева, используемую для закупоривания бутылок. Брат убеждал Диану: мол, врага надо знать в лицо. Чтобы всё про эти пробки она изучила и прочитала. И та выполнила указ, вот только не нашла, к сожалению, там ни единого способа открытия винной бутылки без штопора. А тот они, разумеется, вернули однорогому соседу. Всё было лишь о технике изготовления. Выдержка коры, плантации, разновидности…