Влад Волков – Исход Рагнарёка (страница 34)

И чем больше свободомыслия приносил в города странствующий и объявленный нынче в розыск Эдельвейс, чьи портреты встречались в центре даже чаще, чем изображения Мельхиора, тем сильнее всем этим проникалось молодое поколение. На досках чертили плакаты с призывом дать возможность смены профессий, призывали изменить какие-то нормы, законы и правила. Начинались демонстрации, шествия, коллективные песнопения с разжиганием уличных костров и даже бунты. А стража и представители церкви, не желавшие ничего менять и идти на уступки молодёжи, старались любыми силами это всё прекратить.

– Глядите в оба, – попросил монсеньор и юную вампиршу и кошку на своём плече при входе в имперский дворец, где никто не смел преграждать ему путь и даже интересоваться о цели визита. – Ей пятнадцатый год идёт, недлинные чёрные волосы асимметрично зачёсаны, если вдруг ничего не поменялось. Худощава, бледновата, одета, скорее всего, не подобающе этому месту. Едва ли пленницу наряжать аристократкой удумают.

Большая часть стражи и патрулей уже покинула дворец, направившись к кладбищу. Редкие постовые глядели прямо перед собой, словно статуи. Не изучали ходящих туда-сюда вельмож глазами, а те впопыхах торопились по своим домам или убежищам. Кто-то собирался спасать добро и членов семей, стремясь вывезти из города, чтобы не страдать от нашествия нежити. Кто всех собирал в просторный оборудованный погреб, хорошенько забаррикадировавшись с сияющими кристаллами и продовольствием.

Другая часть гвардии, наоборот, с коридоров и галерей на этажах была снята и отправлена защищать монарха. Но, естественно, если б мертвецы добрались к городскому центру, то либо была бы мобилизована защита дворца, либо полная эвакуация. Мельхиор об этом не знал, иначе оказался бы весьма огорчён. Чем меньше охраны будет вокруг Лор де Рона, тем проще ему было бы вызволить дочку. Впрочем, она не обязательно была именно при императоре. Могла оказаться в какой-нибудь тюремной камере уже глубоко в подземелье и даже не факт, что вообще во дворце.

– Советник Когнаций! Не меня ищете? – раздалось справа от центральной лестницы, где с боковой галереи, сверху, по пути, скорее всего, из тронного зала спускался немолодой прелат в высокой зелёной митре и с бородой-косичкой. – Как хорошо вы сегодня выглядите! – удивился он. – Прям лет на десять помолодели!

– Всё молодильные одуванчиковые крема от моей дорогой супруги-аптекарши, – замялся Мельхиор, придумывая оправдание.

– Разве ж она ещё три года тому назад не отдала богу душу? – удивился священник.

– Померла-померла, но крема-то остались! – кивнул монсеньор в обличье Когнация. – Вот, кошку завёл, – показал он на плече зеленоглазую Баст.

– Симпатичная… – ответил прелат с некой брезгливостью: видимо, кошек не очень-то жаловал. – А вы, вероятно, меня здесь разыскиваете? Я прибыл не так давно и заверяю: правнук ваш в Квинтесберге цел, жив, здоров. Вам, господин советник, в вашем возрасте не престало уже волноваться. Будьте спокойны. Нападение дракона и компании некроманта не коснулось великого собора, со всеми, кто был внутри, полный порядок. Не стоит волноваться, – заверял прелат. – Напишите ему весточку, ответ быстро дойдёт. Слышал, он делает успехи. Но я, в основном, сопровождал Его Высокопреосвященство в Лонгшире. Должен был остаться в Стелланторе, но настоятелем по итогу решили оставить отца Дамиана. Помните его? Приезжал такой пожилой мужчина из Вольных Городов. Лоб лысоват, на затылке седина взъерошена, словно белый костёр горит, а через левый ослепший глаз шрам такой внушительный на лице.

– Я здесь кое-кого разыскиваю, ведьма с розовыми волосами должна была заявиться к Его Величеству.

– Роза Сильверман, может? – уточнил священник, в задумчивости опустив одну бровь и задумчиво подняв глаза к потолку.

– Она самая, – кивнул Мельхиор.

Тело аж вздрогнуло в мандраже, в нетерпении, в предвкушении не только скорой возможной встречи, но и наверняка грядущего сражения с Розой и каждым, кто ринется теперь здесь её защищать. От волнения монсеньор едва не терял концентрацию маскировки. Чары следовало держать до наиболее удобного момента. Сперва всё разведать, всё выведать, разузнать в мельчайших деталях, чтобы составить чёткий план действий. Потому он старался успокоиться и глубоко дышать, что сделать в нынешней ситуации, сохраняя внешнюю непоколебимость, было непросто.

Так как с разных сторон в окна били солнечные лучи, стоять под ними Морриган совсем не хотелось. Потому, увидев, как эти двое остановились поболтать, она держалась поодаль в тени, разгуливая среди колонн и статуй, разглядывая их и дворцовое убранство.

– Мы с советниками видели её, подавала прошение о помиловании и требовала аудиенции с императором. Привезла с собой юную пленницу, черноволосую такую. Строптивая, брыкалась, нос разбила Огюсту, когда он ляпнул что-то там про её задницу с кожаными штанами в обтяг. Бог ему судья. Да и ей, – пожал плечами прелат, подходя ближе. – Помню, как-то один мальчишка-проказник запустил мне яблоком по глазному яблоку, – потёр пожилой мужчина слева от переносицы. – Ха, какой каламбурчик, а!

– И что император ответил на её просьбу? Вы же знаете, как мне важна история нашего государства. Никогда прежде предатели, ушедшие в Гончие Псы, не возвращались с повинной. Это надо отразить в летописях. Предала там, предала сям, таких ещё поискать! – восклицал монсеньор.

– Им было отказано в аудиенции. По указу Его Величества – предателей родины назад не берём. Их обеих едва не схватили и не сожгли, но я посоветовал ей обратиться к архиепископу. Его власть решает многое. Если понтифик простит, значит, императору останется только свыкнуться с этим. Так что она забрала девчонку да в сопровождении наших монахов отправилась в гарнизоны у самых границ.

– К границам?! – опешил монсеньор, и мимика иллюзорного Когнация передала всю его гримасу. – Это ж сколько отсюда…

– Скоро сам генерал Приск прибудет на день-другой, наступление на севере заморозят… ха, какой каламбур, а! Заморозят на севере! – похихикал прелат. – В общем, на шестнадцатилетие принца Жиля прибудут разные гости. Императору уж точно не с руки сейчас единолично, да ещё и в военное время, миловать предателей родины. Архиепископ же может укрыть эту Сильверман, постричь в монахи… Хотя жалко, такой редкий цвет волос, – цокнул старик языком. – Я б себе не хотел такие, конечно, но Роза с её розовыми… ха! Какой каламбурчик! А!

– В ваших речах есть то, что меня веселит, обнадёживает, но и то, что меня беспокоит, – старался Мельхиор всё же соответствовать своему образу. – Вы говорите: власть понтифика стала сродни императорской или даже выше?

– Что вы! Как можно! – раскрыл в удивлении глаза старец. – Ничего подобного я не говорил. Я молюсь за чужие, запутавшиеся и заплутавшие души. Даже за паршивых овец. Каждый заслуживает шанс на исправление. Так учит священное писание Клира. Даже архимаг Эрасмус когда-то так говорил. Вот и я лишь сказал госпоже Сильверман, что здесь её ждёт сожжение… Впрочем, зимой костры редко жгут, – призадумался прелат, отведя взор вбок и бормоча тише. – Дрова нынче дороги, вы же знаете, – вернул он свой взгляд на собеседника. – Правильнее было бы сказать: отсечение головы. Гильотины-то наточены, а стоят без дела в каждом городе. Ждут, так сказать… Привезла бы она хотя бы самого Мельхиора… Ну, я и сообщил, что Квинт Виндекс может пристроить её в монастырь с покаянием, укрыть от гнёта закона, чтобы она помогала Пресвятой Церкви, молилась Творцу, выполняла разные поручения. Император бы не простил, а Клир может прощать. Даже в эпоху войн и конфликтов мы должны проявлять милосердие, господин советник.

– Ну, разумеется, – кивнул Мельхиор, сдерживая улыбку.

Священник в митре явно не знал, в каком сейчас состоянии находится сам Квинт, иначе бы, вполне возможно, поступил бы совершенно иначе. Мельхиор же представлял, что придётся спешно искать какую-нибудь повозку, да ещё и к границам. С новобранцами, с возвращающимися после увольнения домой солдатами. Просто так туда быстро проникнуть бы не получилось, а требовалось ведь не мешкать, поскорее отыскать дочь и Розу.

– О! – чуть не двинулся дальше по своим делам прелат, но тут же остановился. – Как раз хотел с вами кое-что обсудить. Вы ведь наверняка на шестнадцатилетие Жилю подарите какую-то умную книгу. А вот приедет ли Квинт на торжество – мне неизвестно. Нам от Клира тоже стоит представить какой-нибудь щедрый дар. Всё-таки не просто День Рождение, а вступление во взрослую жизнь! Совершеннолетие! При желании Лор де Рон может уступить сыну даже престол в этот день или в любое другое время после.

– А он собирается? – прервал его монсеньор.

– Да кто ж его знает, что ему в голову взбредёт? Сами видите, он давно нас не слушает. Мы при нём как балет вокруг главной примы. Вроде и есть, а толку? Подтанцовка без права голоса. Захочет – передаст власть сыну. Жаль, советников это не очень-то обнадёживает, ну да ладно. Моё мнение вы знаете. Жилю де Рону бы не помешало придать мужественности, серьёзности. Юноша одурманен художественным вымыслом, распространившимся в литературе. Книгопечатное дело погубит сей мир, советник.