Влад Волков – Исход Рагнарёка (страница 23)

Лорд-некромант не находил себе места. Спал по три-пять часов, отчего становилось лишь хуже. Медитировал, проводя особые церемонии для отложенного отката, чтобы обратный удар от сильного чародейства не мог накрыть его сейчас или в ближайшее время, в решающем бою, в момент встречи с Люцией, во что он всё-таки продолжал верить. Это было единственной путеводной звездой, что всё ещё позволяла не опускать руки. Но Бальтазар не понимал, что ему делать.

Эльфы на западном фланге боролись с имперцами и орками, тоже с отрядами драконидов и фералов, что располагались близ озера и хребта Ёрмунганд по левую от него руку. Ждать помощи от Софры больше не имело смысла.

Позади из порталов лезли демоны, нередко ударявшие в спину войскам мертвецов. Приходилось оставлять там отряды если уж не для сражения, то для прикрытия остальных, чтобы попросту задержать асуров. Справа – продолжались бои фералов и гойделов, и ни с одними из них лорд Кроненгард не был в союзе.

Ему было не важно, кто там победит. Хотелось, чтобы оба войска попросту истребили друг друга. Ведь в противном случае либо зверолюди придут на помощь драконидам, либо красные эльфы займут те же самые укрепления, явно не желая видеть полчища оживших трупов на землях остроухих племён.

Вариант вернуться в замок Бальтазар рассматривал лишь как полное принятие поражения и отчаяние. Что он мог делать там? Идти к владыкам асуров с просьбой о помощи? Или преклониться перед богами в зале заседания, которых он всегда ненавидел и презирал? Те и так воевали на поле боя. Анубис теснил таскарцев, иначе б те уже активно участвовали в центральной части плато. Мара сдерживала имперцев, а оттаявший после её чар Радогост, наоборот, бился против натиска демонов. Самеди помогал ему, но погиб. Так ещё с разных сторон лезли то Локи, то архиепископ в доспехах погибших богов… Неприятности так и сваливались друг за другом.

А апогеем всего этого стал прорыв на юго-западе, откуда, хватая таскарцев, эльфов и орков целыми отрядами и заглатывая их в свою непомерную пасть, полз великий змий Фафнир. Тёмно-зелёный, с едва касавшимися земли рудиментарными лапками, он стремительно двигался вперёд извивающейся тушей.

От терзавшего тысячелетнего голода гигантский чешуйчатый монстр выхватывая в резких выпадах зубастой головы на мускулистой и плотной шее представителей любого войска: имперскую конницу, лучников фоморов, пехоту крепких орков и даже их воздухоплавателей на кожистых «рогатых» шарах с кострами-горелками. Исполинское чудище, делая рывок ввысь, достигало даже до них.

Не страшился Фафнир и демонов с нежитью. Загребал в зубастую пасть, словно кит-гигант, процеживавший планктон, всех подряд. Вместе с доспехами, с оружием, с установленными «скорпионами» стреломётами, требушетами… Глубокая глотка змея могла вместить в себя всё.

Чудовище проползло по извилистой косой траектории и сквозь асуров, и сквозь полчища живых мертвецов Бальтазара, ещё сильнее проредив его войска, не только сжирая, но и просто раздавливая под собой, впечатывая груды растрескавшихся на мелкие кусочки костей и черепов в холодную твёрдую землю.

И некромант вблизи смог заметить, что на голове у Фафнира, издали напоминая раздвоенный рог на носу, стоит знакомая фигура драконида-шамана, вздымавшая кверху руки, в одной из которых явно был посох. Этот чешуйчатый маг как бы управлял огромным созданием, руководя его действиями.

– Дети драконов! Приветствуйте самого Фафнира, прародителя нашей расы! – восклицал Озирпак под триумфальное ликование трепещущих на стенах и башнях, а также выстроившихся под ними собратьев.

Обогнув петлёй ближайшие форты, спокойно миновав все ямы, обрушившиеся тоннели-ловушки и углубления, змей свернулся многосоставной восьмёркой, преградив окончательно путь воинству зомби, и наконец завалился переваривать свой обед, который собрал по пути.

– Чёртовы чешуйчатые ублюдки… Потомки драконов, как же, – процедил Бальтазар, глядя на всё это.

Мелькнула мысль призвать Йоля, попробовать проскочить, оседлав его, но не понятно было, как кот-гигант отреагирует на творящееся вокруг. Станет ли действовать, как нужно чернокнижнику, а может, испугается и ускачет прочь. Или же повадится сражаться с чёрным змеем, заинтересовавшись таким причудливым существом.

Драконий огонь был способен легко подпалить его шерсть, а яд Фафнира – быстро убить с первым же укусом. Риск был слишком велик. И хотя ради Люции лорд Кроненгард был готов рискнуть всем, именно сейчас требовалось сосредоточиться и хорошо всё продумать. Слишком много неудач преследовало его в последнее время.

Чуть расстегнув свой чёрный кожаный мундир с косым запахом, слегка напоминавший военный китель, некромант полез во внутренний карман, достав и крепко сжав хрустальную сферу. Камень Фаль, что отдал ему прохвост-хамелеон за своё спасение. Ещё один древний артефакт, казавшийся бесполезным, так как не смог отыскать в Империи Люцию. Теперь-то Бальтазар понимал, почему.

Но попросил он чародейский камень показать сейчас не её. Некогда было вздыхать и опускаться на промёрзлую землю под мягким снегопадом крохотных снежинок. Не время жалеть себя и тонуть в печали, вспоминать прошлое и чувствовать с тяжестью и саднящей болью в сердце, как сейчас он далеко от возлюбленной. План у некроманта созрел совершенно иной.

– Покажи мне Рыжую Бестию, – повелел он артефакту, внутри которого завертелась разноцветная и сверкающая дымка, постепенно таявшая и открывающая взору искомую особу. – Хочу знать, где она.

Анфиса II

Ослабшего Квинта Виндекса, архиепископа Клира Пресвятой Церкви Творца, расположили на ближайшей к трибуне проповедника часовни лавочке для прихожан. Анфиса прохладной губкой, смачивая её в талой воде, протирала ему пот со лба, поила настойками и бульоном. Здесь не было алтаря, да и узоры крестов были лишь в мозаике на окнах. Военным работникам некогда было расписывать всё внутри и выводить священную гравировку.

Альберт обдумывал различные варианты дальнейших действий как в случае, если архиепископу станет лучше, так и на случай, если тот вдруг не выдержит и умрёт. Необходимо было взвесить все риски, обдумать план. Он послал за Броком и Синдри, которые должны были воевать среди чародеев в имперских войсках, докладывая все последние вести с полей.

Сейчас было самое время собрать всех соратников. Тем более когда Нэм была рядом. О чём думала сейчас она сама, уединившись у окна поодаль, он не знал и даже не спрашивал. Как мужчина, он не желал просить совета, Альберт полагал, что сам должен обо всём позаботиться. Поделиться своими готовыми планами и соображениями, предложить пути к действию, а не полагаться на предположения Немезиды. И всё же он умел слушать, потому был готов внести коррективы, если той в ответ на его варианты тоже окажется что предложить.

– Как он? – поинтересовался Альберт у дочери насчёт Квинта.

– Не знаю, бредит, – с жалостью поглядела та на первосвященника. – Просит сокровища… Не знаю, зачем. От жадности? Или умом тронулся с этими артефактами… – вздохнула она.

– Сокровища? – удивился её отец.

– Ага… Только и шепчет про рубины, – покачала девочка головой, готовя новый компресс.

– Рубины? – поднял брови Альберт в удивлении. – И только?

– Ага… Руби-Руби-Руби… – проговорила Анфиса.

– Ах, вот что… Смотри, – сложил мужчина пальцы домиком. – Руби – это имя его дочери.

– Дочери?! – удивилась девочка – А меня даже не знакомили… Мы не были с тобой на обрядах, на её Днях Рождения, – скривила губки она и нахмурилась с подозрительным прищуром.

– Лет семь или уже восемь тому назад. Он предпочитал о ней не распространяться. Во-первых, он не был женат на женщине, которая родила ребёнка, во-вторых, дитя довольно сильно болеет и постоянно находится под присмотром. Я и сам не видел Руби Виндекс, знаю о ней лишь со слов самого Квинта, – рассказал Альберт.

Священников и монахов внутри часовни сейчас не было. Все, даже служки, снаружи за стенами воевали против стремглав несущихся демонов. И в целом, имперские воины давали отпор расползавшимся асурам вполне неплохой, несмотря на то, что у людей было лишь две руки, а у инфернальных созданий обычно множество.

Имперские латы неплохо выдерживали удары клинков. По крайней мере, давали трещины далеко не сразу, позволяя воинам долгое время сражаться. А те и сами стремились не подставлять дважды одно и то же место под удары врага. С наступлением ночи же, когда солнце скрылось, ситуация начала ухудшаться.

Над ордой демонов где-то вдали высился чёрный смерч. И по мере его приближения вихрь разрастался в многолапое свирепое чудовище, в глазах которого сверкали сиреневые молнии. Священники яркими лучами, парящими в воздухе символами и устремившимися ввысь сияющими сферами атаковали подобную звериному черепу, вытянутую по краям голову рогатого монстра, его конечности, разрушая сгустки тьмы, из которых Бальтазар слепил это создание.

Лорду-чернокнижнику именно это и было нужно. Чтобы имперцы палили по краям, а не вниз, где сам он пешком в сгустке мрака пробирался к их укреплению. И пока зверь тьмы постепенно разрушался под их яркими залпами, терял конечности, наросты, практически треть головы и испещрённые дырами лапы, Бальтазар уже смог метнуться в змеящейся дымке вперёд.