Влад Волков – Хроники Бальтазара. Том 2 (страница 23)

Волны искренней паники от восстающих меж марширующих рядов покойников разносились с воплями даже бывалых и крепких мужчин, не готовых перед собой видеть пустые глазницы и холодную тлеющую плоть. Многие умирали от болевого шока прямо в процессе нападения, иные падали в обморок едва завидев рядом с собой смрадный безглазый лик с гниющим черепом.

Разумеется, выискивались храбрецы, которые мертвецов не боялись. Вот только, чтобы угомонить в недвижимый мусор останков хотя бы один скелет, приходилось довольно много и обильно его дробить. Причём покойники такому отношению в каком-то смысле были даже рады. Едва появлялась заострённая кость в переломе, как та тут же могла если уж не пронзить, то изрядно вогнуть внутрь броню в месте удара. Потом туда шла ещё и ещё одна.

Рано или поздно даже элитные рыцари имели бреши, а сквозь них и серьёзные ранения в печень, селезёнку, икорные мышцы. Хуже всего было тем, кому попросту перегрызали сухожилия. Такие уже не могли подняться, а ползающие даже с лучшими клинками в руках и шипованных доспехах они уже мало что могли сделать. Участь их была незавидной.

Меч некроманта сиял чёрно-фиолетовым цветом. Резкий удар разразился тенями в разные стороны, словно вместо одного взмаха Бальтазар совершал сразу три. Фантомные клинки разили вокруг, не жалея стражу Червегора. Более того, истинный клэйбэг своим лезвием мог ещё наткнуться на броню, а вот магические дубликаты пронзали насквозь, рассекая и кости, и органы, не оставляя ни шанса, прожигая любой металл и оставляя лишь страх смерти в выпученных глазах. Поле боя покрылось стонами ужаса и предсмертными воплями, как куполом.

Ильдар со своего посоха окружил некроманта рыжей капсулой защиты, с силой отражающей взмах каждого вражеского меча. Будто те попадали во что-то эластичное, но не пронзаемое, пружинящее на каждый изгиб и каждый удар по себе.

Воронье периодически атаковало ещё стонущих раненных, а сиреневый огонь защищал птиц от вереницы летящих стрел. Слепленные из кусков разных мёртвых животных некромантические звери напрыгивали, как науськанные псы, и разрывали воинов лорда в клочья. Те просто не понимали, как их убить. Горящие сиреневым пламенем глаза спокойно впускали вглубь черепа лезвия клинков. Рёбра их не скрывали меж собой никакого сердца, а вгрызались в плоть, как дополнительные зубы.

Лишь стражники с молотами, кистенями и булавами могли дробить чудовищ и шагающих мертвецов. И тогда Бальтазар делал пассы руками, поднимал ввысь отломанные конечности, куски рёбер, переломанные черепа и создавал из десятка мёртвых скелетов и разрушенного голема ещё более жутких и неописуемых бестий.

Челюсти некроманта сводило точечными импульсами боли в попытках удержать столько чудищ и воинов. Лёгкие будто бы наполнились иглами или мелкими гвоздями, давящими со всех сторон. Слишком тяжело для одного чернокнижника, но сейчас надо было превозмогать и делать даже невозможное.

В голове звучал голос наставника, Черноуст периодически любил говорить о каких-то там скрытых ресурсах человека. Самое время было их в себе отыскать. Каждый вдох обращался мукой, каждый выдох – неистовой пыткой, но нужно было держать себя в руках, забыть об ощущениях тела и продолжать вести свою армию.

Позвоночники собранных тварей извивались, как щупальца, несколько черепов составляли многостворчатые пасти, а иногда даже хваткие пальцы лап, которые лихо перемалывали любого, кто к ним попадался. Разверстые дикие драконы-скелеты. Пауки и скорпионы из черепов и отдельных костей, соединённые тлеющей плотью и сине-зелёной соединительной гнилью. И лишь благодаря ведущему их вперёд Мортимеру многие не отступали и с трясущимися коленками продолжали воевать с отрядами тьмы.

Но лорд и вправду преуспевал. Меч его бил цепной молнией по скелетам и зомби. Щит отражал все заклинания некроманта, какие бы тот ни швырял, а шлем делал неуязвимым даже для размашистых ударов костяных драконов из тысячи неупокоенных тел.

Кира Морвен дала трёхцветный яркий залп на врага, но в полёте все три сверкающие стрелы резко сменили свои траектории и рванули вниз, будто стали приманены зачарованным щитом. Яркие заклятья с чародейского лука рванули к Мортимеру, впитавшись своей энергией в прямоугольный заслон, переливаясь в его ауре и попросту растворяясь. Туда же слетела и энергия защитной янтарной капсулы, едва Бальтазар приблизился на расстояние действия артефакта.

– Вот и встретились, чёрный барон! – сметая отряды покойников, ринулся на некроманта правитель Червегора.

Бальтазар не сдвинулся с места, а разразился вспышками во все стороны от себя, не навредив Лорду, но хотя бы сбив его с ног. Тот быстро поднялся, глядя в глаза чернокнижнику, сделал замах, но ощутил только лязг защитной капсулы, в которой разошлась ярко-жёлтая трещина.

– Лорд Юлиан что-то там, – посмеивался, глядя в его шлем, некромант. – Зачем вы здесь? Почему не сидите в своём замке? Вас обещали вытащить оттуда с помощью чародейских порталов в случае опасности, где ж ваши маги? – развёл он руками. – Бедные стражники Червегора, жители поселений, городов, самой столицы. Ради чего они умирают? Разве я угрожал им? Хотел их истребить?

– Вы бунтарь, и по вам давно плачет плаха! – заявил ему лорд, разламывая зачарованным мечом мерцающий барьер, словно тот сделан из полупрозрачного хрусталя.

– Пусть плачет, люблю атмосферу печали, – спокойно заявлял ему некромант.

– Вы же понимаете, что эти ваши кости скоро просто сметут! Что вы здесь устроили?! Ночь среди бела дня! – скалился лорд Червегора.

– Устроил, потому что могу, – со зловещей ухмылкой отвечал Бальтазар.

– Все бунтовщики заканчивают одинаково! Почитайте летописи, углубитесь в историю! – кричал на него Юлиан.

– За исключением тех случаев, когда бунт удаётся, – парировал Бальтазар. – Если восставший приходит к власти, он уже не бунтарь, он уже народный герой, свергающий тирана.

– Какой же вы герой?! – вскричал Мортимер. – Отъявленный негодяй! Некромант, узурпатор баронского трона и настоящий злодей!

– Да, – кивнул ему с ехидной улыбкой некромант, – это я, – вежливо он поклонился.

А Юлиан, воспользовавшись таким случаем, занёс над его головой меч, собираясь собственноручно обезглавить или даже рассечь ту надвое, с учётом размашистого удара. Но лезвие не коснулось даже волос, застряв в полыхающей ауре. Меч мгновенно расплавился, капая на тёмно-сиреневый плащ и скатываясь по нему, прожигая отметины. А щит, преграждавший торс Юлиана, в ту же секунду раскололся на крупные куски, разлетаясь во все стороны ударом высвобожденного чёрного заклятья, напоминавшим тесное терновое переплетение. Его некромант мастерил и концентрировал всё это время, потому и был недвижим.

– Какого чёрта?! – выронил лорд рукоять клинка и глядел на осколки у ног от рассыпавшегося щита. – Он же поглощает всё чародейство! Ты обманул моих людей!

– О, милорд, вы, кажется, забыли, что заклятья могут быть недолговечны. Видимо, пришло время этих реликвий растаять от переполняющей их мощи. Думаете, создать вечный артефакт так легко? И шлем, что на вас… – едва сверкнул некромант взором, как тот начал с гулким стуком металла прогибаться внутрь, словно его клевали мощные невидимые вороны.

– Проклятье! – вовремя успел черноволосый лорд сбросить свой головной убор, пока тот сжимался чёрной магией в настоящее бесформенное месиво, уже валяясь на смятой траве.

– Кто с мечом к нам придёт… – наступил на брошенную Мортимером рукоять Бальтазар одним из своих красивых вычурных сапог наружной шнуровки.

– Да вы псих! Вы просто сгусток зла, который не должен был даже появляться на свет! – закричал обезоруженный Юлиан, выхватывая с пояса запасную булаву. – От вас надо избавиться, пока вы не обратили Кронхольд, а с ним и Червегор, в извечное кладбище послушных вам зомби!

И покрытое шипами орудие рыцаря вмиг встретилось с полуторным мечом-клэйбэгом некроманта, рассекавшего воздух и оставляя там пульсирующие чёрные полосы с сиреневой каймой. Чем больше таких теней или дубликатов лезвия становилось от каждого взмаха, тем сильнее и быстрее они мерцали в ритме учащённого сердцебиения. А затем наточенными кольями сорвались с места и обрушились, как ворох брошенных копий, разрядами боли на красивые доспехи Мортимера с мелкой изящной гравировкой узоров.

Юлиан вскрикнул, взлетая в воздух, как если б туда его не подбросило, а притянуло за грудной доспех, и тут же рухнул, как будто его вжали в землю серьёзным ударом невидимой гигантской руки. Однако же, своей булавы не выпустил. Бальтазар прокрутил лезвие на подходе, готовясь угодить лорду в шею, но удар покрытого шипами шара лихо отвёл блестящее лезвие прочь, чудом не расколов. Лорд поднял руку в стальной перчатке и прокричал сигнал атаке своим чародеям.

Крупные лучи яркой магии из засиявших посохов прорезали армию нежити насквозь, ослепляя и уничтожая сразу множество живых мертвецов. Кости были объяты пламенем, одежда и волосы зомби тоже загорелись, а новые и новые разряды огня и электричества сыпались с нескольких концов армии.

Чародеев при Мортимере было немного. Как видел Бальтазар, не больше восьми, но расставлены они были довольно мудро и чётко: одиноко рассредоточены по всему воинству примерно на равном удалении друг от друга. Таким образом, каждый отвечал за свой кусок сражения, персональный сектор на развернувшемся поле боя.