Влад Волков – Хроники Бальтазара. Том 2 (страница 17)

– Ты ведь разговариваешь? Понимаешь меня, да? – всё разглядывал он её стройную и крепкую фигуру.

– Что с того? – поморщилась собеседница.

– Всего одна вещь и я уйду, идёт? Что с торговцами? Какого чёрта в лесу нашли связку сплетённых голов? – вопрошал некромант.

– Так ты не убить меня из-за них прибыл? – ломанным языком говорила дикарка, с грубым акцентом чеканя согласные и не смягчая гласные, звучавшие в её произношении как «нэ», «мэнь-я», разве что протяжное воющее «и» ей вполне удавалось.

Она пыталась одеться, но, не желая сводить рыжий взор с неподвижно сидящего Бальтазара. Мужчина подогнул одну ногу коленом вверх, примяв подошвой траву берега, а другую вытянул в направлении озера. Вид его был спокойным, хотя мужское сердце ретиво билось от вида нагой красотки.

– Я прибыл за правдой, – чуть наклонился он торсом вперёд. – Что здесь случилось? – выделил он каменным тоном и маленькой паузой каждое слово.

– Это Мергер. Убил всех добрых людей, – отвечала она, также к нему наклонившись. – Хочет убрать меня из лесу. Чтобы такой, как ты, пришёл и убил! – грубо чеканила она твёрдые окончания слов своеобразным акцентом.

– Лесник-то? Подставить тебя, значит, вздумал? Я сразу понял, что никакими когтями так голову не срубить. Поработал палач с хорошим топором. Даже допрашивать мертвецов не стал, что силы тратить. Успеется, надо было тебя разыскать, да всё уточнить. Понимаешь меня, надеюсь? – глядел на неё некромант.

– Ты мне не враг, – только и ответила та, не то утвердительно, не то с ноткой вопроса.

– Но и не друг. Чтобы тебя защитить, сначала надо понять, как всё было. Я здесь за правдой, а лжёшь ты или нет, это уже призраки сами расскажут. От них не утаишь, – отвечал Бальтазар.

– Кто был ко мне добр, они убили! – заявила девица. – Кто кормил, одевал, помогал, лечил… Всех вывесили по дорогам в разные стороны. Думали, я уйду.

– А чего ж ты осталась-то? – удивился тогда некромант.

– Куда я пойду? Здесь моя стая! – жёстко ответила та, вытянувшись и протяжно завыв.

Было слышно, как с разных сторон, позади Бальтазара, сбегаются волки, постепенно выходя на поляну и почти окружая, выстроившись полукругом, пока девушка одевалась. Некромант же не сдвинулся с места, даже не оглянулся. Распугать их, как он считал, удастся заклятьем, если вдруг Тигрохвостка прикажет им дружно атаковать.

– Почему ты не в волчьей шкуре? – вдруг созрел в его голове озвученный вопрос.

– Эта показалась красивой! – провела она по своему одеянию.

– Даже дикий лес оставляет девушку девушкой, – посмеивался Бальтазар. – Ободочек, желание принарядится средь обыденной серости, кукол себе наплела, я там видел…

– А они сплели им бороды и волосы, чтобы подставить и обвинить! – от ненависти она аж брызгала слюной.

– Они, это Мергер и староста? Как его там? Ким? Еким? – уточнял некромант.

– Нет! Рыжий наглец в железных доспехах! – заявила та. – Причёска, как шар, – демонстрировала она на себе ладонями эдакие волосы средней длины, – усы во все стороны, – показала их девушка пальцами, – бородка маленькая, треугольником, – рисовала Алиса ногтём на подбородке, – и, как у козла, чуть-чуть вниз.

– Такого не знаю. Вероятно, от лорда кто-то, – задумался Бальтазар.

– Пришлый. Не местный, – кивнула дикарка. – Он приволок головы, уже связанные, а этот Мер-Гер, – своим грубым акцентом произносила она имена по слогам, – их потащил, будто в лесу обнаружил. Один уже вернулся в городишко, а тот к холмам уехал. Коня его за версту чуяла, жаль, не задрала, пока у опушки привязан был. Следовало бы!

– Ну, ты ж не знала тогда, что за путник и зачем останки несёт. Всем коней убивать, точно на тебя охоту устроят. Ладно, – поднялся Бальтазар, заметив, что как-то часто стал говорить это слово, – пойду с мертвецами общаться. Хочешь, со мной пойдём, так всем лучше будет. А боишься, так… ну не знаю, ободок хоть дай на время. Потом заберёшь у травника, ты с ним знаешься, как я понял.

– Я ничего не боюсь! – заявила она. – Но я хочу жить!

– Ступай к Игору. Мне не суть важно твоё присутствие, как остальным, что б в твою невиновность поверили. Но если заявишься, могу заверить, что никто тебя не тронет. Можешь и в лесу со стаей остаться, – оглядел повернувшийся некромант волков, спокойно пройдя мимо них.

Те расступились, пропуская его без всякого рыка, но всё же недобро поглядывая жёлтыми глазами, как на чужака, и лишь принюхивались к его запаху. А вот Йоль, наигравшийся с лягушками, пыхтел и шипел, огибая озеро с другой стороны. Бальтазар двинулся к нему, чтобы верхом поскорее добраться до города. Слишком много времени вдали от лагеря они пробыли здесь, а ведь он ещё вчера планировал прийти в Черрикаш рано утром и вернуться к обеду.

Йолю некромант на опушке велел возвращаться в дол, а не докучать местным волкам. Какое-то время они всё ж таки поигрались с травяным свёртком, которым Бальтазар его и приманивал, иначе бы тот не отстал – бил сзади лапой по плечу, не сильно, легонько, но то и дело просто клянчил внимания и отвлекал некроманта. Пришлось уступить.

Кот с удовольствием ловил ноздрями аромат трав, валялся на спине, перебирая лапами, Мурчал и тёрся усами о некроманта, иногда оставляя отпавшие волоски. Мелькнула мысль, что Тигрохвостка из них могла бы сплести себе куколку да подвесить где-то. Всяко кошачья шерсть мягче волчьей на ощупь. Было б ещё одно уникальное изделие.

А потом мужчина вернулся в поселение с южной стороны, подобрав связку отрезанных голов на капище, и двинулся в сторону городской ратуши, теперь уже совсем ни на что не отвлекаясь. Кира, Дарина и староста ждали там, раскидывая партию в костяшки, перебрав множество тем для бесед. Бесцеремонно положив окровавленные останки на центр стола, Бальтазар повелительным тоном велел послать стражников за лесничим, мол, тому тоже будет интересно послушать.

Помимо них и охраны внутри было немало других чиновников и прислуги. Двое писарей и их молоденькая ученица лет двенадцати, взвизгнувшая от вида связки. Мастер над казной, мастер над документами, знающий, что где лежит и где какие учёты по разным годам, пара советников в небедных, но и не сказать, что прямо-таки в нарядных и дорогих одеждах.

Высокий мажордом, ответственный за снабжение и порядок в стенах ратуши, с тонкими чёрными усиками, облачённый в сиреневое мужское платье и греющий руки в шерстяной муфте, будто замёрз, вальяжно наблюдал за своими подчинёнными, приводящими залы и стеллажи в порядок. Он также давал распоряжения в кухонную пристройку, чтобы подали ужин, а оттуда отзывались молодые кухарки, выглядывая сквозь приоткрытую дверь в зал с праздным любопытством.

И лишь когда привели Мергера, Бальтазар начал свой ритуал. Достал две идентичные чёрные свечи, зажигая огнивом без чьей-либо помощи, хотя мог бы просто воспользоваться и любым горящим здесь подсвечником. Мечом прямо по доскам был очерчен защитный круг. Остриё скользило, выводя до боли аккуратные символы, которые и гвоздём накарябать было б не просто, а Бальтазар умудрялся наносить их через длину полуторного лезвия.

Чёрно-сиреневые нити оплетали отрубленные головы, пронизывая те, заставляя шевелиться, пока одна из них не повернулась, встав на столе прямо срезом так, будто кто-то снизу сквозь дыру её просунул. Волосы тянулись к общему сплетению, и, тем не менее, оказаться в прямом положении у той получилось. Это была голова отца Дарины. И именно его призрак некромант сейчас призывал.

– Чёрт возьми, – процедил лесник довольно тихо, – я ж и не думал, что всерьёз некромант может нагрянуть… – явно начал он подозревать что-то недоброе, да метаться уже было поздно.

– Аз… Ах… А-а-а… – прохрипела голова, и взгляд её с выражения ужаса будто бы оживал, «приходя в себя», оглядывая собравшихся. – Дарина! Девочка моя! – явно узнал, вновь обретший себя и разум, мертвец свою дочь.

Язык его, будто жил отдельной жизнью, плавно, как сонная змея, касался губ, ощупывая пространство. Говорить ему было тяжело, глаза периодически, подобно некоторым ящерицам, глядели независимо друг от друга в разные стороны. Но всё-таки более-менее силами некроманта мёртвая плоть обретала ощущение целостности, хотя в процессе общения лик покойника то и дело выглядел жутковато.

– Папа! – упала та на колени, рванувшись вперёд, но не влезая в начертанный круг.

Крупные слёзы накатили на женские глаза с пышными ресницами, окаймляя скулы и щёки. Выражение лица богатой мимикой чередовало то улыбку эдакой радости встречи, то тоску и печаль, понимая, что отца всё равно не вернуть. И при этом скользили всё равно нотки ужаса от того, что перед ней разговаривала отсечённая голова рядом с другими такими же, шевелящимися и беззвучно открывающими рты, будто задыхавшаяся рыба на берегу.

– Если призрак неупокоен, голову можно заставить заговорить через потусторонние вибрации. Голос будет не его, ведь ни гортани, ни горла, ни тела у него теперь нет. Просто хрипота загробного гулкого шёпота, – сразу предупредил некромант, а потом обратился к голове. – Кто ты? Назови себя, чтобы все убедились, что дух вызван верно, а ты не какая-нибудь марионетка. Мы собрались ради правды, и ложь здесь будет наказана болью.

– Вильхельм Дашкич, потомственный торговец в третьем поколении, живу… жил в Сельваторске, что в Кронхольде, что в Червегоре на Вольных Землях, – неторопливо хрипела голова.