Влад Волков – Хроники Бальтазара. Том 2 (страница 14)

– Отец… – всё роняла слёзы на священную землю капища Дарина.

– Он мне сейчас понужнее будет, – отвел её руку от отсеченной головы Бальтазар.

Той оставалось опустить взгляд, да покорно встать с места, подчинившись его воле. Кира подошла сзади и, взяв её бережно под локоток, неспешно отвела прочь с небольшой возвышенности, бросив взгляд на фигуру суровой жницы с серпом в лунной короне, что была высечена из вулканического стекла.

Рядом с долиной не было ни гор, ни рудников, где можно было бы раздобыть такой монолит. Камень явно был когда-то привезён издали в незапамятные времена. Но истоки местных верований мало интересовали даже некроманта, внутри которого прямо-таки танцевала царица-тьма, встретив такой городок.

Простой ритуал изучения ауры останков не дал искомой ауры смерти. Здесь веяло мертвечиной, головы успели побывать и в лесу, и на ритуальном капище, а некромант увидел достаточно, чтобы сделать довольно ясные выводы. Сейчас не требовалось даже общаться с духами умерших, чтобы подтвердить свои догадки.

Едва остальные ушли, дабы ему не мешать, он направился вдоль кромки хвойного леса, одновременно выискивая глазами лекаря с дочкой, что ушли прочь от перекрёстка, и периодически поглядывая среди деревьев. Вдыхая местный аромат, он не ощущал в чаще никакой нежити. Кем бы ни была Тигрохвостка, уж точно не детищем Мары.

А потому тот, кто утверждал, что её видел, мог быть полезен, даже если другие так не считали. Детвора резвилась, бегая с палками, как с мечами и посохами, играя в сражения. Молодежь кликала сезон дождей, то водя хороводы в тени, то играя в ритуальные игрища с прыжками и танцами. Взрослые же занимались своими делами. Городок казался полупустым – многие ведь сейчас трудились в поле, кто-то был призван в войска, но всё же здесь раздавались звуки пилы, удары молота по гвоздям, женские негромкие беседы за пряжей и готовкой.

Нагнать травника с Мерой у Бальтазара не вышло, зато он хорошо приметил, в какой дом они вошли. Так было даже лучше, поговорить с глазу на глаз без излишних свидетелей. Он взошёл на порог скромной избы и постучал аккуратно, чтобы опять же не привлекать внимания соседей.

– А? Это вы, – приоткрыл дощатую дверцу лысый Игор. – Решили всё-таки справиться о том, что я видел. Проходите, – отошёл он от двери, впустив гостя вовнутрь.

К столу некромант не прошёл, оставшись в прихожей. Будто не желал снимать сапоги, а потом шнуровать их при выходе, теряя драгоценное время. Присел на лавочку для обувки в сенях, пока где-то в главной комнате, служащей и столовой и гостиной, Мера заваривала отцу ромашковый чай.

Некромант обратил внимание, что кое-где были подвешены плетённые из сухой травы куколки-обереги. Ещё один пучок чертополоха прямо над порогом, какое-то металлическое блюдце с выгоревшими благовониями на деревянной полочке-уголке. А в противоположном конце, у прогреваемой печью стены, сушилось множество разложенных трав.

– Держите мятный пряничек, – угостил Игор гостя. – Что вы хотите узнать? – прихватив табуретку, подсел к некроманту хозяин дома. – Мне многие не верят. Почти все. Говорят, от моих грибных настоек и не такое привидится. Бегут только, когда нужда в лекаре есть, а так посмеиваются, будто над деревенским дурачком, – хмыкнул Игор с лёгкой улыбкой, будто обиды и зла на людей не держал. – Вы пряник-то кушайте, сейчас дочь нам чай заварит. Будет, чем запить.

– Ну, хотя бы то, что конкретно вы видели. Я пойду в лес и найду вашу «нечисть», – сверкал Бальтазар своим фиалковым взором. – Поэтому будьте добры, подготовьте меня получше, чем ваш бородатый лесник, только и умеющий, что пресмыкаться перед богиней.

– Да не нечисть она, точно вам говорю, – утверждал собеседник. – Столько людей уже казнили, кто подкармливал, в лес еду относя, кто наряд зашивал, добрые люди. А их в петлю, что б другим неповадно было. За мной боятся явиться, травник-то у них один. Где ж ещё другого найдут! Ведь если про головы купцов люд прознает, сюда уже ни один торговец не сунется. Консулов-то ждали вон сколько! Лорд не чешется помогать малым сёлам, только налог да людей на войну с какой-то бунтаркой собирает. – Стало ещё больше понятно, отчего так мало народу кругом.

– Кто же она? Бестия эта ваша лесная, – нагнулся вперёд Бальтазар с нескрываемым любопытством.

– Дикарка простая, – фыркнул Игор. – Ничего необычного. Ребёнок, которого взрастила стая волков. Может, родителей её загрызли, может ещё чего. Сейчас уже в нелюдимую девку выросла. За лисьи повадки и рыжие волосы здесь её А-Лисой кличут, а за наряд «тигрохвосткой». В шкуре она тигровой, с хвостом болтающимся. Думаю, набит чем-то, как у поделок чучельника, мхом или сухой травой. Вроде и гибкий, вроде и нет. Зуб даю, что не настоящий, не её родной, как многие думают. Её мало кто видел, да всё мельком, страху нагнала на народ! А мне не верят и слушать не хотят, считают, вечно сую нос не в своё дело. Я ж человек-то общительный, не сидится на месте.

– Вот уж точно! – притопнула крепко его дочь откуда-то из комнаты.

– Просто какая-то девка в шкуре? – приподнял Бальтазар свои брови.

– Именно. Баба, как баба. Сильная, рослая, рыжая. У нас и тигры не водятся, сколько живём. Шкуру она явно из торговой повозки стащила. Все, кто знал, что она не тварь лесная, а обычная женщина, уже на тот свет отправились. Будто приказ какой свыше дан, людей запугать. Уж больно не любит её наш старший лесничий. Небылицы рассказывает, гнёту Марены приписывает. Капканы его она раскрывает, видите ли, дичь из силков достаёт, религиозные шествия к болотам не подпускает частенько. Мешает охотникам, грибникам, даже мне, но дочь моя вот её не боится. Ходит травы собирать, песни поёт, бесстрашная. А я и не думаю, что её Алиса задрать может. Пусть нрав у дикарки, конечно, звериный… Мы семья храбрая, – заявлял ему травник.

– Что ж, это может помочь, – поразмыслил Бальтазар. – Что-то ещё? Что-то полезное? Где найти? Чем приманить?

– Так ты её и приманишь, ха! – посмеялся Игор. – Она ж…

– Вот, папенька, выпейте чаю, – вышла с двумя плошками Мера. – И вы, господин, – протянула она вторую некроманту.

– Она ж лес похлеще всех лесников знает, – продолжал мужичок, приняв в руки чашу. – Живёт, небось, в волчьем логове. Только сунься туда, сразу разорвут на клочки. Там же кроме неё волчата по весне народились. Сейчас звери самые лютые, пока молодняк растят. Мы с дочерью хоть и храбрые, но тоже лишь по опушке проходимся, в чащу сейчас лишь охотники ходили, да тех в стрелецкие войска лорд забрал, я ж рассказывал.

– Ладно, – махнул рукой Бальтазар. – Раз дельных советов нет, своими силами справимся. Здесь сидите да много по сторонам не болтайте.

– Вот и я говорю, пап, делом уже займись, травы измельчи сходи, в ступке перетолочь ещё много всего надо, – твердила девчонка.

Некромант попрощался с ними лёгким кивком и вышел наружу, оглядываясь, видит ли кто, как он покидает дом травника. Ни в окнах, ни снаружи у соседних домов никого не виднелось. Отсюда он, убрав так и не съеденный пряник и выхватив из сумки травяной сгусток, направился прямиком к лесу, пользуясь тем, что город не был окружён стеной, и отовсюду можно было отыскать подход к сосновым деревьям.

Разминая «кошачий бог» в руке, испуская в воздух характерный треск, шебуршание и особые травяные ароматы, он глядел, как без ветра гнутся стволы. Как немного ленивой походкой спешит сюда через лес громадный кот Йоль. Лапы шире древесных стволов, глаза – словно парная луна взошла на небосводе. Выходить на дорогу и даже на опушку лохматому чёрному гиганту не пришлось – некромант сам зашагал в чащу, используя своего лохматого друга, как ищейку.

В Гедельбурге Йоль и его стаи манулов выселили всех волков. Кошки с собачьими не уживаются, так что здесь зверь-великан сразу почуял враждебную породу. Без его помощи, возможно, Бальтазар тоже бы справился, но идти по некромантическим следам обглоданных костей до волчьего логова было вариантом весьма не надёжным и довольно запутанным, а стало быть, и долгим.

Там и тут валялись какие-то плетённые куколки, намекая и на возможное присутствие искомой Алисы. Такие же, как в избе травника, словно она тому их приносила в подарок за лечение её ран и царапин. Все немного разные, отличные друг от друга. У одних вплетены шляпки жёлудя, а где-то лист, хвойные иглы или засохшие цветы. Другие имели вытянутые от головы травинки, словно хвост волос, или даже какие-то ниточки, вкрапление тканей в свою основу.

Некоторая листва кустарников вокруг тоже была переплетена, на кочках виднелась скрученная трава, но никакого отдельного шалаша, хотя верхушки деревьев он, например, не осматривал. Вряд ли бы она селилась в дупле, если была выращена среди волчат.

А так, сквозь чащу и бурелом, они меньше, чем за час дошагали до низины, где вокруг были разбросаны обглоданные черепушки лосей и косуль, клочья меха от линьки, различные погрызенные палки, которыми волки забавлялись и играли на досуге. И виднелся сам вход в подземное логовище.

Йоль, ощетинившись и выгнув спину, шипел, опустив голову вниз и топорща свой хвост трубой. Бальтазар пробирался вдоль склона, не ступая вниз к костям, но вглядываясь осторожно во мрак пещеры. Изнутри доносились довольно тихое скуление и визгливое молодое рычание – в глубине игрались волчата, а вот были их родители внутри или где-то охотились, ещё только предстояло понять.