Влад Васюхин – Креативная кухня (страница 14)
– Тоже хороший парень…
2003, август
umische: Клево! Спасибо…
Chopper: Кирилл Смирнов – ты лучший! Креативность директора – это не умение красиво надувать щеки, а вот так спокойно, красиво и без напрягов рассказать о себе. Так держать!!!
Без подписи: Ну, положим, по поводу Брэда Питта девушки погорячились… Скорее – солист группы «Русский Размер».
чел из ближнего зарубежья: Дайте, дайте мне телефон DDB! Я хочу слышать этого самодостаточного человека! Кирилл, так это Вы придумали: o.k. o.b.? Или адаптация? По поводу желания быть олигархом, не парьтесь: большие деньги – большая головная боль. По поводу Брэда Питта, это, конечно, наколка, я о баннере говорю – там настоящий Брэд изображен, это кадр из какого-то питтовского фильма. Но наколка клевая. Публика – дура, ее надо дурить, пусть рот разевает и хавает. Вообще прикольный разговорчик – очень живенько и, как мне показалось, искренне. Креативный директор и креативный журналист такими и должны быть – циничными, веселыми, остроумными, читавшими Бердяева с Могутиным. Не, не надо вам, ребята, нефтью торговать. Лучше делайте рекламу и вот так общайтесь. Кстати, кто такой Ярик Чеважеский? Из иностранцев? Какой-нибудь поляк типа Романа Полански? Влад-салат, кто Ваша следующая жертва? Учтите, что вас читают не только в Москве и не только в России, поговорите с каким-нибудь иностранцем, что ли.
Ингрид: Энергетика сумасшедшая! Влюбилась с первой фразы…
Владимир П.: Хороший парень.:) Только одну очевидную глупость все же сморозил: «Мы – единственные, кто за свои деньги снял социальный ролик»:) Нельзя же так…:(А вообще – молодец! И не фраер:)
Фунт: Ну и о чем все это было?
Лера: Да, интересно, все здорово. Но Кирилл, можно ответить на вопрос, как Вы ищите новые мозги? Прийти работать в РА очень сложно, если у тебя нет большого опыта и хороших клиентов, а только хорошие мозги. К сожалению.
Вадим: Короче, куда слать свои работы, чтобы устроиться к вам на работу??? О себе: курю, пью, люблю лежать на диване, владею английским, работаю в банке… Мои законсервированные наброски годичной давности: http://opium-for-you.narod.ru/
Мое жизненное кредо: «Таким, как я, не нужен опыт!..»
Ткачев: Больше хороших парней!!! Долой рекламных старперов!!!
Бобр: Копирую, переношу: «Я хочу у тебя работать!»
Ksana: Блеск! Без комментариев! Просто живьем и за живое! Спасибо! Ну а Смирнова, простите, просто хочу… И УДАЧИ ВАМ!
Руззи: Да-а-а, не перевелись еще понтовые мужики без понтов. Спасибо, Кирилл.
Глава 2
Кухня арт-директора
Я обожал работать в рекламе, мне говорили, что делать и как делать, и оставалось только внести коррективы, а мне говорили: да или нет. Тяжело, когда приходится придумывать безвкусные вещи и реализовывать их самостоятельно.
Реклама могла бы быть невероятной формой искусства! Когда вы оглядываетесь назад и видите живопись Ренессанса, она выглядит как рекламное оформление церкви. Живописцы призывались, чтобы выразить религиозную идею, которая напоминает продукт – так что живопись должна была там продвинуть власть, короля, религию. Но Микеланджело и Леонардо оказались способны превысить все это, став искусством. И мы должны сделать то же самое. Я желаю арт-директорам, вместо того, чтобы пытаться стать все больше и больше похожими на продавцов, двигаться дальше в сторону художников.
Игорь Гурович: «Имеет смысл пестовать себя!..»
Кофейня у Никитских ворот. За окнами – тишайший снег. Гурович запаздывает. Жду, шурша «Коммерсантом».
…В Киеве вовсю бушуют оранжевые страсти. Все разговоры москвичей – только о чужой революции, все мысли – на майдане Незалежности… На мне «олимпийка» – огненно-рыжая с надписью Nederland поперек груди, спонтанно купленная летом в стране Финляндии. «Это у тебя жест политический или артистический?» – весело интересуется Гурович, появившись. «Экономический! Распродажа… А оказалось – цвет сезона. А где твои жесты? Ты уже нарисовал плакат на злобу дня?!»
Когда-то мой сегодняшний собеседник, культовый московский дизайнер Игорь Гурович, признался: «Я не хочу на века, я хочу сегодня. Вот девушки – сегодня, выпивка – сегодня, плакат тоже сегодня. Это идеальный по самоощущению способ выплеска».
Интервью – это тоже способ выплеска.
– Давно мы с тобой не виделись, вопросов набралось много. Но мне почему-то не очень хочется заниматься текучкой, сиюминутным, сегодняшним…
– Да, давай поговорим о вечном!
– Тем более для многих людей, которые будут тебя читать, Гурон – это бренд, Гурон – это гуру, Гурон – это радикальный художник. От тебя явно ждут каких-то откровений, обобщений и формулировок. Вот помнится, в интервью нашему другу Петру Банкову ты однажды заявил: «Дизайном заниматься легко и приятно. Меня всегда поражает, когда талантливые люди выжимают из себя работы с чудовищным трудом, с кровавыми соплями. Это все потому, что когда-то какой-то подонок объяснил им, как надо работать, и они поверили этому подонку. На самом деле работать нужно красиво и легко – так, как тебе приятно». Можешь еще что-нибудь такое же моцартианское выдать?
– Ты знаешь, пару лет назад один из западных дизайнеров, кажется, Кернек, выступал в Москве с лекцией и начал он с того, что сказал: «Мы занимаемся профессией, в которой очень сложно, почти невозможно стать миллионером или просто очень богатым человеком, поэтому глупо заниматься дизайном из-за денег». И с этим надо согласиться и смириться. Грандиозные успехи на ниве благосостояния дизайнеру не светят. Это раз. Второе: то, что сейчас происходит, ужасно интересно! И чем-то это напоминает начало 90-х, когда плакатисты стали такой публичной элитой. У дизайнера сейчас есть масса возможностей для интересных высказываний.
– Так ведь не высказываются же, собаки! Посмотри, сколько вокруг недо-дизайна, не-дизайна и анти-дизайна!
– Это другой вопрос. И все-таки, в этих возможностях есть такие сладкие пацанские понты и такая приятная отдача, когда не очень представляешь результат… У меня есть ощущение, что эти способы не лежат в плоскости графического дизайна, хотя графический дизайн – очень хороший полигон для мозгов. Им надо обязательно владеть… Плохого дизайна, точнее, никакого дизайна в нашей стране много в силу обстоятельств. А потому имеет смысл пестовать себя – со своими ошибками, со своими страхами, со своими бояками, со своим ощущением жизни. Стоит заниматься собой, своими творческими проблемами. И это обязательно должно дать результаты. Они будут видны. Огромная страна, а людей, которых можно узнать по почерку, пятнадцать человек, что ужасно обидно!
– Я слышал, Игорь, что ты делишь дни на творческие и нетворческие.
Каких в твоей жизни больше?
– По-разному.
– А в уходящем году?
– Ой, в уходящем нетворческих дней было очень много, кошмарно много!.. У меня такое мистическое отношение к работе. Я понимаю так: если поскандалил, то хорошей работой заниматься нельзя.
– Кстати, продвинутые повара утверждают, что готовить надо только с хорошим настроением: мол, твоя энергетика передается блюду…
– Вот-вот! Поскандалил – надо делать какую-то механическую работу, ее всегда куча. А еще если водки выпил, то хорошей работой заниматься нельзя.
– Уродец родится?
– Да-да-да-да! Или вообще зачатие не произойдет. А есть дни, когда я выключаю мобильник, и вообще не подхожу ни к каким телефонам, и ни с кем не разговариваю, сижу, работаю. А есть дни, когда я вынужден скакать по Москве, по встречам… Сегодня поеду к Михалкову объясняться.
– К Никите Сергеевичу? Что ты ему нарисовал?
– Мы сейчас очень мало занимаемся полиграфией. Много делаем всяких декораций – то, от чего десять лет назад я ушел, когда был театральным художником. Сейчас делаем декорации для проектов Никиты Михалкова, для фестивалей в том числе. А еще – для «Русской ночи в Давосе» на экономическом форуме. Много, много разного…
– Как же ты получаешь таких крутых заказчиков?
– Как и все в России, это абсолютно необъяснимо. Иногда через друзей. В какой-то момент нам показалось, что делать объемный дизайн интереснее, потому что в полиграфии не происходит никаких технологических революций: четыре плюс одна, пять плюс две – такие мантры. А тут новое появляется каждый день. Это гораздо ближе к передовой, чем графический дизайн.
– Говоря «мы», ты ведь подразумеваешь свое дизайн-бюро Ostengruppe, да? Сколько лет вы уже существуете, и почему ты сбежал из «ИМА-пресс»? – Группе три года… Почему сбежал? Да, множество причин. В «ИМА-пресс» мне нравилось – там семья и там любовь. Но было ощущение, довольно печальное, что романтика русского бизнеса сходит на «нет». А молодость хочется продлить!
– Понимаю. Понимаю… С молодостью – та же самая фигня…
– И мне показалось, что единственный способ ее продлить, это что-то поменять. Потому что оставалось еще романтическое отношение к дизайну. Нас было трое – еще Анька Наумова и Эрик Белоусов.
– Гурон, Наум и Эриксон… Ну и как пошел собственный бизнес?
– Очень тяжело! Очень тяжело. Огромное количество проблем! Повеситься хочется гораздо чаще, чем в «ИМА-пресс». Но возможность делать то, что считаешь нужным, перекрывает все эти неудобства.
– В «ИМА-пресс» вы работали коллективно, придумывали вместе, а тот, кто в данную минуту оказывался свободным, тот и занимался воплощением…