Влад Тепеш – Русь-XXI. Повесть о ненастоящем человеке. (страница 16)

— Эм-м-м... Простите, но как вы догадались?!!

Я снисходительно хмыкаю:

— Методом исключения. Раз вам от меня нужно не то, что обычно нужно зрительницам от бойцов, то как бы больше тем для бесед у нас нет, остается лишь та причина, по которой вы захотели отправить меня в реанимацию.

Она снова улыбается:

— Ах, вот оно что... Вы случайно сделали правильный вывод из неправильной предпосылки. Я, на самом деле, не хотела, чтобы вы угодили в больницу, и очень рада, что это тупое животное оказалось против вас совершенно бессильным.

— Тогда в чем был смысл? — мрачно нахмурился я.

— В проверке же. В бою на ринге бойцы проходят проверку на силу и мастерство — чего мне недостаточно. Я захотела проверить вас на гораздо более важные качества. Как вы сопротивляетесь давлению и как смотрите в глаза настоящей опасности.

— И зачем это вам понадобилось? — спросил я, уже догадываясь, какой будет ответ.

— Затем, что меня не интересуют так называемые «чемпионы» и убогие «герои», — с ноткой собственного превосходства над окружающим миром произнесла японка. — Мне нужен только самый-самый лучший.

Если это был комплимент, то на меня он не подействовал.

— Ага, так все-таки у вас то же самое дело, о котором я изначально и подумал, — обронил я.

— На самом деле, все-таки не то же самое, — ответила японка. — Дело не в обычном сексе. Я решила родить ребенка — вот и приложила максимум усилий к тому, чтобы его отец обладал наилучшим набором важных качеств.

Меня уже захлестывает потихоньку злость. Да она вообще что о себе вообразила?! Она может втихаря затевать посторонним людям проверки, чреватые реанимацией, просто чтобы устроить таким образом смотр потенциальных отцов своему ребенку? И ей даже не пришло в голову, что кто-то может не захотеть становиться отцом ребенка от такой вот матери?!

Эх, была бы она мужчиной — можно было бы вмазать от души, но мне мои принципы не позволяют бить женщину. Впрочем, я ее все равно прямо сейчас проучу как следует: она явно из богатой семьи, привыкла смотреть на мир сверху вниз и наверняка не знает, что такое отказ. Вот прямо сейчас она смотрит на меня торжествующе, даже не как победитель на побежденного, а как охотник — на добычу. И, наверное, ей будет очень обидно и досадно, если я скажу «нет».

— Так ты не просто преуспела в этой затее, ты нашла такого кандидата, у которого этот самый набор качеств много лучше того, какой ты хотела, — сказал я.

У японки медленно сходит с лица улыбка: обычно такие слова произносят самодовольно, но мой голос мрачен, и она уже начинает понимать, что что-то пошло не по плану.

А я добиваю:

— У меня к отваге и силе еще полно довесков, таких, как гордость, собственное достоинство и принципы. Мне не нравится твоя высокомерная улыбочка, мне не нравится, как ты на меня смотришь, но больше всего мне не нравятся твои методы и то, что ты считаешь себя выше элементарной человечности. Богиней себя возомнила, да? Спустись обратно на землю.

Я взялся за дверную ручку, но тут дверь щелкнула.

— От меня не так-то просто сбежать, — вкрадчиво улыбнулась японка.

Блджад, да ты вообще берега потеряла? Ладно же.

Я растянулся на сидении, но только затем, чтобы упереться плечами в левую дверцу. Резко поджимаю ноги и выпрямляю, нанеся мощный удар в область запирающего устройства правой дверцы.

Бронированная дверь, предназначенная для того, чтобы защитить пассажиров от атаки снаружи, оказалась не приспособлена к удержанию пассажиров внутри. То есть, сама бронедверь и бронестекло выдержали — но замок не выдержал удара изнутри. Ну или, может быть, я оказался слишком силен. От удара дверца распахнулась настежь с противным скрежетом металла.

— Меня не так-то просто удержать, — хмыкнул я, собираясь выбраться из машины.

Снаружи моментально нарисовались оба японца, шокированных таким поворотом, но хозяйка внезапно зашипела на них на своем языке и оба исчезли так же быстро, как и появились.

— Подождите! — сказала японка, и от ее горделивого чувства собственного превосходства не осталось и следа. — Не уходите, прошу вас!

Я на миг застыл с выставленной наружу ногой, но только на миг. Она, видя, что я собираюсь выбраться из машины, пошла на крайние меры, которых я от нее точно не ждал: опустилась на пол салона на колени.

— Не уходите, пожалуйста, — произнесла японка, и в ее глазах я увидел самую настоящую мольбу.

Наверное, преподанного ей урока уже было достаточно, но я не удержался от еще одного укола:

— Неужели в вашем окружении все так плохо с мужчинами?

— Достойных мужчин много. Но таких, как вы, нет.

В конце концов, если бы я ушел от красивой женщины, стоящей передо мною на коленях и делающей мне такие комплименты — был бы идиотом.

Так что я плюхнулся обратно на сиденье напротив нее. Все-таки, за ее попытку отправить меня в больницу я с нее получу сполна. Просто не так, как получил бы с мужчины.

Ну и потом... я сам хожу по краю, и охотники, может быть, рядом. Вряд ли можно упрекнуть меня в том, что я возьму от жизни, что смогу.

— Ладно, — сказал я вслух. — Так и быть. Меня зовут Кир.

Небоскреб

Японка, представившаяся красивым именем Нэдзуко, быстро решила вопрос с транспортом, просто послав водителя взять в аренду «колизейный» лимузин. Оказывается, тут есть и такая услуга. Свой, с выломанной дверцей, оставила на парковке, поручив кому-то куда-то позвонить, заменить дверцу и прислать ей счет.

Ехать пришлось добрых двадцать минут, и по пути Нэдзуко извиняющимся тоном объяснила свои мотивы и причины: она не вчера начала искать биологического отца своему будущему ребенку, но, привыкнув только ко всему самому лучшему, столкнулась с тем фактом, что идеальных людей нет, в каждом кандидате постоянно находились критические недостатки.

Я поинтересовался, не лучше ли рожать от постоянного партнера, если такой есть, но Нэдзуко в ответ только пренебрежительно хмыкнула.

— Кир, ну ты же понимаешь, что вокруг всякой богатой и красивой женщины всегда собирается толпа элитных альфонсов? Альфонс — идеальный партнер для постельных развлечений, это его профессия, но... рожать от альфонса? Серьезно?

Я пожал плечами.

— Полностью согласен. Но мне казалось, что обычно богатые и красивые женщины тянутся к своему кругу, к богатым и приличным парням.

Она вздохнула.

— А тут все совсем уж сложно. Начнем с того, что парни из богатых приличных семей, как правило, капризные, высокомерные и с кучей прочих недостатков, проистекающих из их происхождения. Ну, то есть, такие же, как я, скажем прямо. Я терпима к своим недостаткам, поскольку они мои. Выносить их у другого человека было бы сложно. И у приличных богатых парней на меня такой же взгляд, как у меня на них. Им не нужна сильная, независимая подруга, они предпочитают девушек беднее себя. Зависимых от них. А еще, понимаешь, технический прогресс сломал все на свете. Теперь альфа-самцу позволительно иметь пузо, лысину и метр роста, если кошелек толстый. Девушки предпочитают мужчин с деньгами. Но у меня денег полно, и потому мой взгляд на мужчин более... первобытный. Я предпочитаю сильных и смелых, обладающих волей к борьбе. А как проверить на смелость парня из богатой семьи? Никак.

Мы подкатили — и кто бы сомневался? — к натуральному небоскребу. Не пятьсот метров, а всего триста, надо думать. Простой функциональный дизайн, не очень большие окна. И сверху донизу — огромные светящиеся буквы.

— Э-э-э... «Кетгам Ноппин»? Это на каком языке?

Нэдзуко захихикала.

— В японском языке вертикальные надписи читаются снизу вверх. «Ниппон Магтек».

— Но мы вроде ж не в Японии? Обычно названия пишут сверху вниз?

— Кто сказал, что сверху вниз, и почему я должна этого кого-то слушать? Небоскреб ведь мой. Хотя по правде — надпись эта была еще до моего рождения. Это мой отец так решил.

Я сразу же отметил про себя, что, оказывается, в России небоскребы еще двадцать пять лет назад были нормой. Странно. И...

И тут в голове мелькнула еще более дикая мысль. Первый японец, второй японец, Нэдзуко — они все говорят по-русски совершенно без акцента. Вообще.

— А ты сама где родилась? В Японии?

— Нет, здесь. В этом же небоскребе.

— Я просто обратил внимание, что ты и твои подчиненные говорите по-русски без акцента.

— Так это ежу понятно, мы же все тут родились. Это по-японски мы с акцентом говорим, что вполне естественно. Если быть совсем уж точной, то мы говорим не совсем по-японски, наш диалект называется «росиго нихонго», то есть «русский японский язык».

Фигасе. То есть, тут еще и японская диаспора есть... Интересно, а кто выиграл русско-японскую войну? Но вслух я этого не спросил, загляну в Сеть на досуге.

Мы заехали в гараж у парковки, прямо в стене, и вышли. Затем водители разделились: старший сопроводил нас к лифту, а сам ушел в дверь сбоку, а младший поехал возвращать лимузин.

Кабинка лифта — маленькая, но с диванчиком, зеркалом и тумбочкой с косметикой. Все понятно: личный лифт Нэдзуко. Как только мы в нее вошли, раздался негромкий мужской голос, говорящий по-японски. Девушка отозвалась, затем пояснила: это ее приветствует служба безопасности.

— Так ты единолично владеешь этим небоскребом, да?

— Ага. И всем «Ниппон Магтек» заодно.

— Впечатляет.

Кабинка ехала вверх секунд тридцать — неслабый лифт.