Влад Тепеш – Пять секунд будущего. Морпех Рейха (страница 40)
— На что это вы намекаете? — нахмурился я.
Владимир улыбнулся:
— А помните, лет семьдесят тому назад была такая страна — Чехия?
— Она вроде и сейчас есть?
— Чехия теперь уже часть Рейха, а не страна. Просто у чехов были автомобильные заводы, способные освоить выпуск бронетехники. И как раз поэтому на территории Хорватии нет ни единого автомобильного или иного предприятия, которое может освоить производство оружия. Хорваты умные, они освоили выпуск множества полезных мелочей, от армейских ботинок до комплектов запчастей для полевого ремонта ваших «уберов», и половина всех сухпайков, съеденных сегодня бойцами вермахта в самом Рейхе, произведена в Хорватии. Но тут нет ничего, из-за чего Хорватию было бы выгодно захватить, на всю страну одна судовая верфь, на которой можно построить максимум рыболовецкий траулер, и все попытки разных предпринимателей добиться разрешения построить верфь побольше успехом не увенчались. Как следствие — свою армию хорваты вооружают покупным добром. Иногда им можно продать то, что не нужно нам, и недорого купить крупные партии мелочей, которые производить самим будет дороже. Вот я и выискиваю такие возможности, все равно разведчику тут делать больше нечего.
— Неплохая синекура, да? — проворчал я.
— Это точно. Найду способ продать что-то наше — получу премию. Найду выгодную сделку — за этот заказ хорватское предприятие даст мне, как говорят у нас в России, «откат».
Так что вечер прошел для меня вполне успешно: здешняя богема оказалась так себе, никаких наркотиков или ЛСД, на арт-дилера Горданы я так и не вышел, но знакомство с российским дипломатом окупило все издержки. Владимир Нестеров явно не откажется продолжить знакомство, а я через него прощупаю почву, так сказать, разузнаю, как дела «дома».
Сама вечеринка, в общем-то, тоже удалась как культурное мероприятие: публика подобралась вполне интеллигентная, игра «объясни без слов» понравилась мне оригинальностью участников, а закуски оказались весьма неплохи.
Но немного позднее вернулся сам владелец дома — высокий худощавый человек лет пятидесяти с умным лицом и высоким лбом. Он принял участие в вечеринке, преимущественно общаясь с парой человек на какие-то свои темы, потом куда-то ушел с одним художником, у которого при себе был тубус для переноски картин.
И вот когда дело уже шло к концу и мы с Горданой ушли из гостиной, в коридоре буквально нос к носу столкнулись с возвращающимся банкиром.
Я уже раскрыл было рот, чтобы похвалить мероприятие и поблагодарить за гостеприимство, но Гордана меня опередила.
— Папа, познакомься — это Зигфрид, — сказала она по-немецки.
Ах вот оно что… Гордана — дочь банкира, и, возможно, именно ему она хотела показаться в моей компании…
Но додумать дальше я не успел, потому что у Анте Милановича глаза начали потихоньку вылезать на лоб. Черт бы взял, он ведь банкир, да еще и в сфере, связанной с Рейхом, он, конечно же, следит за новостями…
— Надо же… для меня огромная честь приветствовать вас в моем доме, герр Нойманн фон…
— Я тоже рад знакомству, господин Миланович, — перебил его я, — только это… я пытаюсь сохранять инкогнито, так что просто Зигфрид, будьте так любезны.
— О, ну как пожелаете, герр Зигфрид… Какому чуду я обязан вашим визитом?
— Надо думать, вашей дочери, это Гордана меня пригласила на вечеринку.
И тут уже начала что-то подозревать сама Гордана.
— Зигфрид, а почему тебя все знают?
Миланович посмотрел на дочь взглядом, в котором читался немой вопрос «ты что же, сама не знаешь, с кем пришла?», и сказал, обращаясь ко мне:
— Гордана не смотрит телевизор и не интересуется новостями, знаете ли…
— Я заметил.
— Так мне кто-нибудь ответит? — напомнила о своем вопросе Гордана.
Я вздохнул.
— Ну просто я несколько дней назад мелькнул в телевизоре.
— На канале, который смотрят и банкир, и русский дипломат? Зигфрид, я ненавижу тянуть людей за язык!
Банкир виновато улыбнулся:
— Бог отмерил Гордане двойную порцию художественного таланта, но любопытства насыпал без меры и сильно сэкономил на такте, пока не докопается — не успокоится, уж не пеняйте ей за это, герр фон Дойчланд.
По пути назад мне пришлось объяснить Гордане казус, который сделал меня таким известным.
— Вау, вот так везение — и смерть в дураках оставить, и еще такой титул отхватить… Так а за что ты титула удостоился?
— Да так, ничего особенного. Потопил подводную лодку краснокожих, забросив бомбу в люк.
— А это вообще возможно — бомбу в люк забросить?! Он же маленький, а бомба большая, да и на скорости?
Я вздохнул.
— Я ее руками забросил. Я на самом деле не летчик, а морской пехотинец. Служил на лайнере. И заранее предупреждаю, что почти все, что ты сейчас хочешь спросить, я либо не помню из-за ранения, либо засекречено, либо просто неприятно вспоминать.
— Ну ладно, — неожиданно согласилась Гордана.
Мы вернулись в отель пешком: Сплит ночью даже красивее, чем днем, а парковые аллеи прохладны и не очень людные. Держались за руки, болтали о том и о сем, преимущественно о дайвинге, и Гордана, стоит заметить, больше не возвращалась к этой теме.
Вернувшись в отель, мы пошли к лифту, Гордана уверенно нажала кнопку своего этажа и я заметил, что она по-прежнему не отпускает мою руку, хотя разойтись по своим номерам мы должны были еще в холле.
Хорошая примета, что вечер удался.
Мы оказались в ее номере, Гордана положила ключи на стол и повернулась ко мне:
— Выпьешь что-нибудь?
— Пожалуй, нет, — ответил я.
Она отпустила мою руку — только затем, чтобы, прижавшись ко мне, обнять меня за шею с явными намерением не отпускать и, приподнявшись на цыпочки, дотянуться губами к моим губам.
В самом деле, слова излишни, ведь я совершенно добровольно позволил привести себя в ее номер.
Губы у Горданы мягкие, чуть пухлые и влажные, тело, напротив, упругое и стройное. Мы целовались секунд десять, затем я спустил руки с ее талии на попку — и да, она ничуть не хуже, чем у «винтовочной художницы» — а Гордана взялась за пуговицы моей рубашки.
— Ты так с самого начала спланировала или это оттого, что я — фон Дойчланд? — спросил я, стаскивая с нее футболку.
Ее отвердевшие соски уперлись мне в грудь.
— Я не планировала — еще не знала, что ты за человек, только присматривалась.
— Ты и сейчас ничего обо мне не знаешь, — сказал я, — кроме одного факта из моей биографии.
— Именно его-то мне и достаточно, — ответила Гордана, — по крайней мере, для этой ночи.
Ночка действительно удалась. Мы порезвились в постели — вначале я сверху, затем, после передышки, Гордана в позе наездницы — а затем перебрались в ванную.
В номере Горданы был не душ, как у меня, а приличная ванна, достаточно большая для двоих и достаточно удобная для совмещения купания с сексом. Вначале мы поиграли в намыливание, а затем она села мне на колени лицом ко мне, в результате чего я оказался глубоко внутри нее, и принялась медленно двигаться вверх-вниз, постепенно распаляясь и набирая скорость. В процессе мы расплескали половину ванны, но пол мраморный с водостоком, так что затопить номер ниже не опасались.
Сильно за полночь мы уснули, уставшие и довольные.
О возврате в свой дом и вторжении в чужой
Еще несколько дней я вел совершенно обычный для курортника образ жизни. Утром — пляж и море, иногда в одиночестве, иногда с Горданой, после обеда — либо пляж, либо поход по городу в компании Агнешки. Вечером — либо ресторан с одной из девушек, либо вечеринка с Горданой, а в самом конце — постельные утехи.
Я стал вхож в дом отца Горданы, и сам банкир меня всячески привечает: он понятия не имеет, какие у меня планы на Гордану, но точно не откажется породниться с фон Дойчландом, если выпадет возможность, кем бы носитель этого титула ни был сам по себе.
С местной богемой у меня сложились средненькие отношения, а верней сказать — нейтральные. Поскольку меня не выдали ни Милановичи, ни русский дипломат, они так и не узнали, кто я такой. Ну просто парень, с которым встречается Гордана, приехал из Рейха — все, что они обо мне знают.
Как назло, Гордана не зовет меня ни на какую выставку. Надо будет пригласить ее побыть моим гидом в области художественного искусства, а она машинально отведет меня на выставку к своему арт-дилеру. Особенно если я заикнусь о покупке какой-нибудь старой картины по моим возможностям. А там уже шутя спрошу, не тот ли это дилер, для которого она котиков дорисовывает, и если окажется, что он — дело в шляпе.
С Владимиром Нестеровым я продолжил знакомство, как и предполагал, и совершенно об этом не пожалел: человек умный, собеседник интересный, на вопросы «а как там у вас в России?» отвечает охотно и, вероятно, хотя бы отчасти правдиво, потому что среди его рассказов встречаются нелицеприятные детали.
Как раз сегодня Гордана пригласила меня на вечеринку, которую устроила сама в собственном номере, и Нестеров внезапно тоже оказался тут. Выяснилось, что он живет в соседнем отеле.
Мы с ним в разгар вечеринки вышли подышать свежим воздухом и продолжили беседу.
— Слушайте, Владимир, а вам самому не досадно рассказывать мне, что и где у вас не в порядке? — ухмыльнулся я, притворяясь чуть подвыпившим.
— Есть немного… Но, во-первых, я не прячу голову в песок, а во-вторых… Это и так довольно общеизвестные факты, если я буду уверять вас, что у нас все в порядке — вы сможете поймать меня на лжи, а это вредно для репутации. И замалчивать я тоже не могу, потому что вы задаете вопрос, и если я раньше отвечал, а затем отмалчиваюсь — вы догадаетесь, что там неприятный момент.