Влад Тепеш – Парень в шагающем саркофаге (страница 19)

Моя электроплантация насчитывает сотни генераторов среднего класса: стойки произвожу сам, корпуса произвожу сам, лопасти произвожу сам, якоря произвожу сам, проволоку для намотки произвожу сам. В середине второго года я смог произвести первые магниты, и теперь генераторы состоят исключительно из добытого тут материала. Одна проблема — токосъемники якоря медные и быстро стираются, приходится регулярно менять. Графит я уже нашел, но пока не могу обрабатывать.

Моим самым большим достижением стали промышленные среднегрузные дроны, что увеличило радиус эффективной деятельности на десятки километров. Те же поисковые буровые дроны медленные, они могут действовать только в паре километров от базы. Но когда появляется дрон, который может принести заряженную батарею за десятки километров и забрать разряженную — все меняется.

Ими же я — верней, искин — сумел поднять один буровой дрон на несколько сотен метров в горы, и там я как раз и нашел серу. Кварцевый песок был найден ранее, так что до получения серной кислоты осталось всего ничего.

В конце второго года Жук меня оставил. К этому моменту он уже достиг размеров крупного ротвейлера, и это считая только тело. По массе — там раза в два больше. К тому моменту я уже понял, что Жук на самом деле детеныш, которого я вырастил до более-менее взрослого состояния.

В последние дни он уже не прятался в нору, а проводил дни и ночи на открытом месте, впрочем, поблизости от мехов. Его перьевидные усики прям аж расцвели, и Жук, образовав из них некое подобие сателлитарной тарелки или радара, частенько «прослушивал эфир», направляя их то в небо, то по сторонам, то на объекты на базе, не исключая и мехов. Летающих рыбов он бояться перестал вовсе.

В один из дней я обнаружил, что он сидит посреди базы и распускает прозрачные крылья. Хренасе, ты еще и летающий⁈

Еще больше я удивился, когда понял, что крыльев у него пять и они все разные по длине, ширине и расположению.

И вот мой питомец, взмахивая ими не в такт, отрывается от земли, зависает, словно пробуя свои силы, а затем начинает набирать высоту.

Я в этот момент даже прослезился: все-таки, не зря я с ним возился. Жук, все еще такой же кривой и со следами механического повреждения, некогда оставившего от него только обломок, все же восстановился и теперь может продолжать свой путь, куда он там его держал.

Прощай, дружище, и спасибо, что составил мне компанию на эти два года. Я безумно завидую твоей способности восставать из пепла и обломков, но рад, что ты смог.

Пускай там, куда ты летишь, у тебя все будет хорошо.

Однажды мой буровой дрон, забравшийся на семьдесят километров от базы, совершил совершенно неожиданную находку. Когда дрон, носивший ему сменную батарею, вернулся и сгрузил данные, искин сразу же их обработал. Пробы грунта оказались пустыми, но сюрприз оказался не в пробах, а в снимках видеокамеры дрона.

На одном из снимков запечатлена каменная гряда, уходящая ввысь, и в одном месте у самого низа зияет чернота пещеры.

И эта чернота имеет совершенно четкую прямоугольность с соотношением два в высоту к одному в ширину. Разглядеть что-то еще не удалось, потому что камера сфокусирована на поверхности перед дроном, по которому искин дрона, довольно слабый, пытался проложить оптимальный маршрут, пещера не в фокусе.

Но прямоугольность совершенно очевидна, а бог, как говорится в одной поговорке, не использует прямые линии, прямые углы и прочие правильные геометрические формы.

— Искин, геолокация?

— Анализирую. Результат россолокации указывает на место в семидесяти двух километрах по прямой. Сухопутный путь длиннее на четыре километра, поскольку придется огибать гряду.

То чувство, когда чертов искин не может удержаться, чтобы не подколоть кожаного мешка.

— Отправь дрона-разведчика. По прибытии доложи.

— Выполняю. Может возникнуть проблема со связью, так как дрон будет отделен скалой. Отправить второй дрон для ретрансляции?

— Отправляй.

Итак, в семи с лишком десятках километров кто-то построил в скале… бункер? И я про это не знаю. Вот так новость…

— Какая вероятная дальность визуального обнаружения нашей базы с земли?

— В общем случае околонулевая. Но есть демаскирующий фактор — это дым от производственных установок. Учитывая, что общее количество дыма невелико, вероятная дальность обнаружения невооруженным глазом не превышает двадцати километров.

— Начиная с данного момента, проводить все работы, связанные с выбросом дыма, исключительно в ночное время.

— Принято.

Черт, как-то запоздал я с этой мыслью. И надо установить вокруг базы больше камер, а еще парочку — на скале, возле которой я расположился.

Пятьдесят минут спустя искин сообщил, что разведчик на месте.

Я переключился на дрона и приступил к разведке.

Быстрый осмотр показал, что это действительно рукотворный бункер внутри скалы. Сам проход в скале как таковой — неправильной формы, то бишь, пещера была естественной, но затем кто-то установил внутри железобетонную дверь на рельсах и колесиках, и эта дверь — три с половиной метра в высоту и метров пять в ширину — отодвинутапримерно на два метра.

Ну, это частично объясняет ситуацию: это была большая естественная пещера, потому бункер был построен без взрывов и прочих шумных горняцких работ. Судя по тому, что дверь просто капец как грубо выглядит — строили кое-как. Ну или не кое-как, а просто с минимальным инструментарием. Глина, гипс и известняк тут везде имеются, то есть, цемент был произведен буквально на месте.

Рядом с пещерой — следы человеческой деятельности, сложенные кучи камней, обломки ящиков, всякая фигня. Затем в объектив попало нечто, что ранее было ранцем или рюкзаком, и лежит это в грязи в четырех метрах от входа.

Картина складывается нехорошая. Я все еще не знаю точно, есть ли внутри люди, и сам по себе приоткрытый вход еще ни о чем не свидетельствует, но вот этот ранец, брошенный у входа, лежит тут под почти ежедневными дождями не день, не два, не три и не недельку. Он месяцы тут лежит как минимум, и его никто не убрал. Ну то есть, мусор мог бы лежать сбоку — но не напротив входа. Бункер покинут — и покинут в спешке, потому что дверь не закрыли и обронили рюкзак. И все, больше сюда не вернулись.

Вот теперь мне как-то крепко не по себе стало.

Тайна заброшенной базы

Я подвел дрона к самому проему и попытался заглянуть внутрь — но там чернота. Инфракрасная камера не показала ни грамма тепла внутри, но в ночном режиме стали видны очертания чего-то, похожего на грузовик очень примитивной, простой конструкции. То есть, владельцы бункера сумели построить колесный транспорт, обогнав в этом плане меня — ведь я свой только-только начинаю строить, у меня только мой разведмобиль, с Земли привезенный, ну и прицеп к нему, уже тут собранный, а у них функциональный транспорт уже месяцы как есть. Но при побеге им не воспользовались, вот что интересно.

Короче говоря, картина вырисовывается, мягко говоря, жуткая.

— Завести дрон внутрь не получится? — спросил я.

— Пропадет связь, так что он сразу же вернется на автопилоте в предыдущее место, где связь еще была.

Итак, придется провести разведку. Мне нужно выяснить, чей бункер — раз. Как далеко они продвинулись технологически — два. И что тут произошло — три. Поскольку дрон внутри останется без связи — придется провести разведку лично, перебравшись в боевого меха.

Что-то мне страшновато…

К вылазке я подготовился основательно: два дня ушло на создание небольшой тележки, которую потащит за собой «Луиджи» — меньший из двух боевых мехов. В тележке — два запасных аккумулятора, моток силового кабеля и место для дрона-разведчика, дрона-ретранслятора и — вершина моего технического гения — блок управления. Собственно, я этот блок управления не изобретал — просто ввел его в свою «цепь управления».

Общая схема похода довольно простая: «Луиджи» в режиме телеуправления идет к покинутой базе и тащит за собой все остальное добро на тележке, будучи подключенным кабелем к одной из батарей. Если связь ухудшается — автоматически взлетает дрон-ретранслятор и сопровождает меха. По приходу на место я подключаю «Луиджи» кабелем к блоку управления на тележке, блок управления соединяется со мной через дрона-ретранслятора, таким образом, я смогу зайти внутрь, в противном случае спуск под толщу скалы дистанционно был бы невозможен, сигналу не пробиться.

Этот самый ретранслятор мне пришлось собирать еще два дня, параллельно я собрал и установил телескопическую радиовышку. Конечно, достаточно сильный сигнал этой вышки может быть пойман, а сама вышка — обнаружена визуально, но этот риск меньше, чем риск потери одной из всего трех боевых единиц, которыми я располагаю. А главное — эта схема позволяет мне остаться на базе, а не лезть черту в зубы лично.

Ну а если меня обнаружат — ну, это не очень критично, потому что противник просто узнает местоположение неизвестной колонии. Если он уже знает положение всех колоний, кроме моей — тогда он поймет, что нашел русских. Но больше он ничего не поймет, потому что подойти на расстояние визуального наблюдения не выйдет: моя система наблюдения засечет его еще на подходе через лес, а затем поднимутся в атаку дроны-камикадзе.

И тут я вспомнил, что все-таки есть одно место, откуда можно хорошо рассмотреть мою базу: сверху. И если авиации пока ни у кого нет, то дроны могут быть и почти наверняка есть. Правда, в пределах полета дрона нет колоний, но наблюдателю, который хочет разведать мою базу, не обязательно переть через лес. Он может запустить дрона с расстояния и пролететь над лесом.