Влад Тарханов – Я – Король Баварии ((Бедный, Бедный Людвиг)) (страница 41)

— Почему вы настаиваете на аудиенции у Его Святейшества? — наконец изволил поинтересоваться кардинал, не обнаружив в нашем внешнем облике ничего противоестественного. На посланцев Сатаны мы не тянули точно.

— Передайте Его Святейшеству всего два слова «архив Салимбени». Думаю, этого будет достаточно.

— Вот оно что… — потянул кардинал, после чего сделал паузу и попытался нас «кинуть». — Его Святейшество крайне занят. Если вы хотите передать ему какие-то бумаги, можете это сделать через меня.

— Я все-таки буду настаивать на личной аудиенции Его Святейшества. Или мы поворачиваем и едем обратно. И поверьте мне, цену этим бумагам я знаю.

— Вы требуете от меня нарушить порядок обращения к Папе и предоставления аудиенции. Это неприемлемо. Вам необходимо подать прошение по всей форме, подождать в постоялом дворе, когда вам назначат дату и час приема. Если их назначат вообще. Такие дела находятся в моей компетенции и ради чего вас должен принять сам папа?

— А вы передайте мои слова Его Святейшеству и посмотрим, что он скажет на это. У меня нет времени на длительные ожидания. Сегодня… или никогда.

Кардинал ушел, а я понял, что уроки латыни мне наконец-то пригодились. Ибо с кардиналом я говорил именно на мертвом языке. И это показатель — кардинал понял, что перед ним человек весьма непростой, ибо латынь изучали только в университетах или знатные люди при домашнем образовании.

Ждать пришлось долго, почти час. Правда, это долго для человека, привыкшего к электронной записи и отсутствию очередей в присутственных местах. По меркам нынешнего времени это оказался почти мгновенный ответ.

— Его Святейшество примет вас после молитвы. Это через час с четвертью.

Действительно, скорость, с которой я пробился на прием к самому Пию поражала. Для меня же это было более чем удачно. Я только попросил кардинала перед аудиенцией привести себя в порядок и переменить костюм. О том, что моё платье была тщательно обследована гвардейцем я, конечно же, буду молчать. В небольшой комнате я переоделся, в более модную одежду, после чего стал напоминать себе попугая — яркостью и обилием красок. Волосы распущены, глаза аккуратно подведены, губы накрашены, в ухе серьга. Морда перевязана, сквозь повязку чуть-чуть проступила кровь. В сочетании с несколькими довольно безвкусными украшениями (массивным перстнем и толстой золотой цепью на шее) образ получился для глаза понтифика, скорее всего, приятный. Последний штрих — Марко мазнул по накрашенным губам бесцветным кремом. Теперь не забыть только главную заповедь, которую вызубрил накануне наизусть: ничего не пить и не облизывать губы!

И вот оно… Папа принимал меня, сидя в невысоком кресле с удобной спинкой, ноги его покоились на подставке. Мне было дозволено поцеловать туфлю понтифика.

— Итак, сын мой, что ты хотел мне передать, для чего потребовал аудиенции?

Голос папы был весьма приятным и мелодичным. Он действовал как-то успокаивающе.

— Ваше Святейшество! Я бедный дворянин из Праги. Мое имя Ганс де Вольде. В свое время я собрал небольшой отряд кондотьеров. И направлялся на встречу с очередным нанимателем. Но неподалеку от Милана, почти что в Монцу, мы натолкнулись на группу, как мне показалось, таких же ловцов удачи. Почему-то я не понравился их предводителю, они на нас напали. Мои люди хорошо выучены, Ваше Святейшество, нас трудно застать врасплох, и мы дали банде отпор — перебили всех. Среди наших трофеев оказался сундук, в котором мы не нашли почти никаких ценностей, но там множество документов. И на некоторых из них были печати Святого престола. Нам удалось разговорить одного из раненых нападавших. К сожалению, пригодным для допроса оказался только он. Он и поведал, что их наняли для перевозки архива Салимбени. Но этот наемник не был командиром отряда и потому подробности не смог назвать. Мы не знаем, кому этот архив предназначался. Учитывая, что там были документы с вашими печатями, я решил перевезти их в Рим.

— Это разумно, сын мой. Ты поступил правильно. Скажи, ты читал документы из этого архива?

— Мне достаточно было только наличия ваших печатей на некоторых, излишнее любопытство опасно для здоровья, Ваше Святейшество. Я настаиваю, чтобы ваш человек проверил целостность печатей и убедился, что ничто из документов не было нами тронуто.

— Мы так и сделаем, сын мой. Там было что-то еще, кроме документов?

— Да, там мы нашли небольшое количество ценностей: украшения, немного монет, какие-то слитки, скорее всего, золото. И небольшой мешочек с драгоценными камнями. Там сапфиры и рубины, Ваше Святейшество.

— И?

— Я ничего не взял себе, хотя мог считать это трофеем. Мне показалось более правильным передать эти ценности для нужд Святой церкви. Хотя на нас напали, но грех убийства необходимо отмолить.

— Я отпускаю тебе и твоим людям этот грех! — произнес папа Пий. И на его самодовольном лице проскользнула улыбка превосходства. Да, Твоё Первосвященничество, ты тот еще фрукт!

Святой отец жестом подозвал к себе кого-то из слуг, через несколько минут в сад внесли сундук, уже открытый. Не сомневаюсь, что папская охрана проверила его на всякие сюрпризы и ловушки. Не надо думать, что люди в ЭТОМ времени настолько наивные, и расслабленные, чтобы сундук не проверить и обеспечить охраняемому лицу максимум безопасности. По поводу проверки я был абсолютно спокоен. В сундуке был микс из не самых ценных, но подлинных документов с качественными копиями (нашли нужного специалиста). И все печати на бумагах были в целости и сохранности. Конечно, кое-что мы спрятали в той же Швейцарии. Слишком уж интересными эти бумаги оказались.

И вот тот же слуга начал доставать ценности. Вот кошель, в котором тысяча двести золотых флоринов, вот несколько женских украшений, вот достали украшенный драгоценными камнями икону Спасителя. И тут папа побледнел. Он взял в руки вытащенный из сундука тяжелый перстень с рубином, и стал его долго рассматривать. Я положил это изделие, снятое с пальца убитого моими людьми племянника папы Джироламо в сундук с целью придать моему мифу окончательную завершенность. Я был уверен, что папские следователи нашли проход, ведущий в сиенский банк из дома Салимбени. Вытаскивая ценности, мои люди спешили и знатно там наследили. Но зато теперь папа сможет сложить этот пазл в своей голове.

— Мне кажется, сын мой, ты оказал Святому престолу неоценимую услугу. Скажи, а где ты был в июле этого года? Или ты не помнишь?

Ну вот вам и проверочка.

— Почему же, с памятью у меня все в порядке, Ваше Святейшество. С середины июня по первое августа мы выполняли контракт в Венеции, думаю, вам не составит труда в этом убедиться. Тем более, что мы расселились в нескольких постоялых дворах. Извините, но кто нас нанял и чем мы занимались — сказать не могу. Это не моя тайна, Ваше Святейшество.

Я ничем не рисковал. Была ведь сделана схема отвлечения. И высокий человек, немного похожий на меня внешне действительно с десятком товарищей «тусил» за мой счет в Венеции. И даже на две дуэли там нарвался. И обе выиграл. А что? Я нашел настоящего записного бретера и авантюриста. Так что Ганс де Вольде в Венеции наследил изрядно.

— Хорошо сын мой. Секретарь даст тебе положенное. «Ступай с миром», —и папа протянул руку для поцелуя. Вот к руке Святого отца я прикоснулся губами. Дело было сделано!

Кардинал Ферретти (папский родственничек) выдал мне чек на десять тысяч флоринов! Да там только драгоценностей было на почти сотню тысяч, я не говорю про стоимость документов! Да! Прижимист Святой отец! Экономит. Ну да черт с ним, покойничком!

Ой, ладно, все сейчас объясню.

Решение устранить папу Пия не оказалось каким-то спонтанным. Я собрал достаточно информации про личность папы из графского рода Ферретти. Он начинал как Папа-либерал, даже провел некоторые прогрессивные реформы в Папской области. Но по сути своей — его фигура стала результатом компромисса между традиционалистами и либералами, именно из-за поддержки последних молодой тогда кардинал стал первосвященником католической церкви. Но очень скоро все одежки свободомыслия Пий отбросил и сменил их на реакционные. Особенно это касалось вопроса власти папы как главы государства. Тут позиция Его Святейшества оказалась крайне жесткой: отдавать доходы Святой церкви и светскую власть (как и доходы от нее) папа не соглашался ни под каким соусом. И в этом у него были союзники. И пока этот папа жив — вопрос Рима будет постоянно в подвешенном состоянии.[1]

В общем, если взять страничку бумаги и ставить плюсы за сохранение жизни папы и минусы за его устранение, то минусов набралось намного больше. Способ устранения? О! вы слышали о рицине? Один из самых смертельных ядов, сильнее цианида. Для устранения клиента его требуется совсем чуть-чуть. Но есть у него и недостатки. В самой Италии нашелся один человечек, который в ядах разбирался более чем замечательно. Он и составил для меня эту смесь. Она прекрасно проникает через кожу — и через два-три дня человека, на чье тело попал яд, умирает. Но тут было несколько проблем: одна — это как нанести яд на кожу папы Пия? И сделать это незаметно. И еще не оставить следов, ибо в месте проникновения рицина возникает сильная кожная реакция. Так вот, доктор Боннавенуччио изготовил смесь, в которую входили компоненты, убирающие это раздражение, то есть яд был не чисто рицин, а еще с какими-то дополнениями. Кроме того, он создал еще и губную помаду, которая предотвращала попадание яда через губы в мой организм. И на нее уже накладывалась ядовитая бесцветная смесь. Один поцелуй руки или даже ноги чуть выше туфли… Конечно, сначала я убедился в безопасности этой самой помады. И завет фра Боннавенуччио «не пить и не облизывать губы» выполнил со всем возможным прилежанием. Слава Богу, прижимистый первосвященник своим вином со мной не поделился.