Влад Тарханов – Я – Король Баварии ((Бедный, Бедный Людвиг)) (страница 29)
Что сказать о сем композиторе? Крупные выразительные черты лица, непокорная прическа жестких волос, окрашенных сединой, какие-то неряшливые бакенбарды и высокий лоб мыслителя. Узкие, недовольно сжатые губы и тяжелая нижняя челюсть завершали портрет этого человека. Одет он был довольно аккуратно, но не слишком-то богато. Разглядывая композитора, я вспоминал историю из фильма, мне показалось, что на этой премьера этого наглого саксонца в Мюнхене не должно было быть. Но он тут оказался! Зачем и почему? Связано ли это с какими-то планами мамаши относительно меня? Или у меня разыгралась паранойя? Скорее всего, именно второе. Просто, какие-то небольшие сдвиги в истории с моим появлением всё-таки возникли, вот и старина Вагнер решил своим присутствием осчастливить город Мюнхен.
Со скучным видом я наблюдал за обменом комплиментами между королевской четой и гением тяжелого немецкого рока. Ага! Это я так Вагнера обозвал. Ибо музыка его тяжеловесна, а все оперы роковые. Так что мое определение более чем точное! Рихард успел пожаловаться на свое тяжелое финансовое состояние и даже получить с отца обещание помочь расплатиться с некоторыми долгами. И тут, на свою беду, композитор обратил свой взор на чуть позевывавшего принца.
— Ваше Королевское Высочество! Как вам спектакль? Пришелся по душе? — как-то одновременно заискивающе и заранее наслаждаясь не прозвучавшими еще комплиментами, поинтересовался мэтр у моей скромной особы.
— О! Дорогой герр Рихард, скажу вам откровенно: никогда я еще так скучно не проводил свое время!
Сказал эту сакраментальную фразу и увидел, как вытягиваются физиономии у моих папахена и мамахена. Что, дорогие, не ждали? Ваш послушный мальчик изволил нарушить неписанные правила приличия? Это только начало лета! Ой, извините, зимы, конечно же, зимы!
— Вот смотрел я как-то «Волшебную флейту» великого Моцарта. — при этих словах Вагнер непроизвольно поморщился.
— Ваши произведения в чем-то похожи. Оба сюжета сказочные. Оба в чем-то трагические, персонажи какие-то кукольные. Но у вас это куклы-марионетки в худшем, дубовом варианте исполнения, а у Моцарта — куклы живые, разницу улавливаете? В вашей опере есть поза, но нет искренности: ни в сюжете, ни в музыке. Всё с каким-то надрывом и перебором. Будьте проще, герр Вагнер, и к вам потянутся зрители.
— Странно! Я был уверен, что моя музыка… — начал было явно взбешенный композитор гневную отповедь сынку короля.
— Любите музыку в себе, герр композитор, а не себя в музыке! — припечатал я оного гения. И, чтобы окончательно добить, добавил:
— Я наслышан о ваших чудовищных долгах, вам надо быть скромнее, милейший, а посему обратитесь к государственному казначею, я прикажу ему выделить для вас двадцать шесть пфеннигов. Извините, более никак не могу.
И ровно через три секунды Рихард Вагнер покинул королевскую ложу, не преминув громко хлопнуть дверью.
— Что это только что было? — грозно насупив брови, спросила королева Мария.
— О! Мари! Наш мальчик вырос и обзавёлся собственным мнением, в том числе и в области искусства. — неожиданно примирительно высказался отец. И это для меня и мамаши оказалось полнейшей неожиданностью.
— Но это же скандал! — произнесла королева.
— Ой, Господи! Скандалом больше, скандалом меньше… — все так же безразлично ответил Максимиллиан. — Тем более, что кронпринц в чем-то прав. Это оказалось весьма скучное действо.
Скандал действительно вышел знатным. А фраза про «двадцать шесть пфеннигов» стала чем-то вроде мема, ее процитировали почти все германские и множество иностранных газет. При этом среди баварцев она нашла почти стопроцентную поддержку — финансировать заносчивого саксонца тут никто не желал. У нас своих гениев хватает! А для иноземцев всегда в казне найдутся двадцать шесть пфеннигов!
[1] Вообще-то между двоюродными братьями и сестрами. В третьем колене могли и разрешить. Впрочем, при жесткой необходимости, короли подобные запреты на инцест умудрялись обходить. Например, католический король Франции Людовик XIV женился на своей двоюродной сестре Марии Терезии Испанской.
[2] Филиппика — гневное обличительное выступление. Так названо по речам великого демагога Демосфена против царя Филиппа Македонского
[3] Речь идет о постановке «Волшебной флейты» для Метрополитен Оперы режиссера Джули Теймор.
Глава двадцать седьмая
Здравствуй, Италия!
Глава двадцать седьмая
Здравствуй, Италия!
Королевство Сардинское. Турин
16 февраля 1861 года
Подготовка к визиту затянулась. И даже дело было не в дипломатии и правилах этикета (говорили, что Виктор Эммануил весьма прост в общении и терпеть не может неких условностей, обязательных по тому же надоедливому политесу). Дело в том, что с начала февраля к моим сборам подключили, наконец-то майора фон Штауффенберга. Во-первых, отец произвел его в новое звание за успехи в создании особого подразделения горных егерей. Во-вторых, дедуля подключил его к процессу обеспечения вероятного перебазирования моей роты в Италию. А тут много чего надо было рассчитать: маршруты передвижения, места сбора, транспортные накладки, создание складов амуниции и оружия. То, что называется конспирацией и логистикой. И если второе новоявленному майору было довольно близко и никаких возражений не вызывало, то первый момент (конспирация) для него представлялся весьма неожиданным и неприятным фактором, который необходимо было учитывать. Ну, отправляется группа баварцев на отдых к весеннему (или летнему) морю. И что в этом такого? В войнах Гарибальди инсургентов хватало — со всего мира стекались под его знамена авантюристы, готовые отдать жизнь за очередную идею. Явление было, но его старались не замечать и самих участников авантюр не слишком-то привечали. Гарибальди — редкое исключение. Во-первых, он весьма успешен. Во-вторых, стал лицом национально-освободительной борьбы, которую вел, не обращая внимания на авторитеты.
Итак, я еду в Италию с несколькими целями. Официально — познакомиться с невестой. Свадьба намечена на мое восемнадцатилетие (а до этого момента еще два с половиной года). И тем не менее, этикет необходимо соблюсти. Да и завязать знакомство с весьма хитровыделанным сардинским королем не помешает. Очень скользкий тип и успешный политик, который прекрасно умеет использовать людей. Важный талант управленца. Есть чему у него поучиться! И вообще, вот-вот станет королём объединенной (хоть и не до конца) Италии. Второй слой поездки: переговорить с Гарибальди и вмешаться в его планы атаки на Рим. Дело в том, что Франция слишком много получила за свою поддержку объединения Италии: кроме того, что отхватила Савойю и Ниццу, Наполеон II ввел свои войска в Рим и потребовал от Виктора Эммануила не захватывать этот город, оставив его под папским управлением. Но тут такое дело, чьи солдаты стоят в городе, тот им и управляет. Так что откусил кусок выскочка-император не по своим возможностям, так, смотри, подавиться! Надо сказать, что аппетиты у этого дальнего потомка Наполеона Великого воистину наполеоновские, а вот талантов (или даже гения) первого в роду императора нет. Умения встревать в авантюры — сколько угодно, но на уровне планирования и целеуказания явные проблемы. Насколько я помнил, его правление закончится большой катастрофой для Галлии. Закономерный итог, надо вам сказать.
Почему я бы хотел принять участие в походе на Рим? Две причины: заработать себе имя и репутацию. И обкатать свое подразделение в реальном бою. Наконец, третий слой моей поездки: это финансовый вопрос: наш трехкоронный заговор требует серьезных денежных вложений. Для его воплощения необходимы золото, золото и еще раз золото! А в Баварии своего презренного металла нет и не будет. Следовательно, необходимо как-то деньги раздобыть. И тут появление на Итальянском сапоге роты головорезов будет как раз кстати. Ибо у местных банкиров таньга водится (тот же папа в Рим стаскивает дань со всего мира). Следовательно, где-то стартовым капиталом для своих начинаний мы обязательно разживемся.
И перед поездкой пришли весьма хорошие вести. Для меня, нет, для всей Баварии. Руди Фёллер закончил-таки своё расследование. И оно для моей маман, которая почти уже примирилась с отцом, оказалось катастрофичным. Мария оказалась в курсе того, что ее супругу подкидывают всяких нехороших порошков. И нет, ее не разыгрывали втемную, что оказалось доказанным. Она являлась инициатором этого процесса. Это стало ясно из обнаруженной тайной переписки с Берлинским двором. Королева изображала недалекую дурочку, но под этой маской скрывалась опасная интриганка. Всё в духе Гогенцоллернов. Мария, оказавшись припертая к стенке всеми собранными доказательствами, высказала горячее пожелание отправить ее в монастырь Эталь. Официально она удалилась для лечения душевного недуга. Но, насколько я знаю мстительную натуру своего деда, Людвиг I Машу из Пруссии не простит! А папахену скоро придется подыскивать себе новую королеву. Хотя, я могу и ошибаться. Я не кровожадный товарищ, но держать у себя под боком бомбу с часовым механизмом как-то не хочется.
В Италию я отправился в сопровождении группы придворных. Не самого великого ранга, но и не мелочи, всё-таки статус кронпринца своего требует. Всего пятнадцать человек. Добирались мы не спеша, и вот, утром одиннадцатого марта я оказался в Турине, который вовсю готовился к будущему провозглашению Итальянского королевства. Ничего секретного в этом намерении Виктора Эммануила не было. Такие мероприятия вообще долго и тщательно готовятся. Заседание парламента — лишь финальная точка в историческом действии, не более того. Но, тем не менее, чувствовался общий душевный подъем, атмосфера праздника. Мол, воевали и победили! Теперь Италия будет единой! Вообще-то далеко не вся (Рим и Венеция выпали из всеобщей обоймы). Но и это оказывалось гигантским скачком вперед. Я еще нигде не ел так много такой вкусной выпечки, как тут, в Турине — уличные торговцы расстарались — в городе оказалось очень много приезжих, большей частью из разряда политической элиты старушки-Европы. Пришлось буквально бить себя по рукам. Да, я люблю вкусное и сладкое — это еще из той, прошлой, жизни. Но сейчас, в ЭТОМ времени «красный мак» не найти. Я имею в виду конфеты, а не то, что вы подумали. В общем, сейчас стою у зеркала и готовлюсь к предстоящему визиту в резиденцию Виктора Эммануила. Меня сразу же предупредили, что у Его Величества очень мало времени, на все про все у меня не более четверти часа. Так что заводить разговор о серьезных проблемах не стоит. Кстати. в эти четверть часа надо уложить и знакомство с принцессой. Да… эти итальянцы, я, конечно же знаю, что они народ быстрый и темпераментный, но… чтобы настолько? Четверть часа и всё…???