Влад Тарханов – Не самый бедный Людвиг (страница 5)
Быстрым энергичным шагом король ворвался в эту комнату, присутствующие в ней тут же вскочили со своих мест и приветствовали поклонами появившегося монарха. Военная выправка — это то, что объединяло всех, собравшихся на совещании, своеобразном малом совете. Вильгельм был поклонником абсолютизма, парламент и его полномочия не ставил ни во что, но это не означало, что важнейшие решения принимались по прихоти самодержца. Всестороннее обсуждение проблемы и выхода из положения стало необходимым и обязательным этапом принятия программы действий. Вот только советы королю давали люди, которым он больше всего доверял — военные.
— Господа! Ситуация с образованием Западно-Германской империи во главе с баварцем ставит перед нами необходимость реагировать и довольно резко. К сожалению, этот маневр Мюнхена мы проспали. Ни наши дипломаты, ни наши агенты информацией не владели. А потому мы не смогли сыграть на упреждение, не предприняли никаких необходимых мер. Этот прискорбный факт я еще вынесу на обсуждение Государственного совета. Нам же необходимо решить, какую стратегию противодействия выбрать сейчас. Прошу высказываться, господа.
Ответил, как ни странно, Роон, военный министр и доверенное лицо монарха.
— Ваше Величество! На мой взгляд, наши дипломатические демарши ни к чему не приведут. Это пустое сотрясение воздуха. Нам необходимо выбрать стратегию военных действий. Ибо только кулаком в латной перчатке мы сможем поставить зарвавшееся мюнхенское величество в стойло, где ему место вместе с сельскими лошадками. Имперского величия захотелось! Так пусть ждет: мы придем и покажем ему, кто тут по-настоящему велик.
— Это эмоции, дорогой Альбрехт. Тебе есть что сказать по существу вопроса?
— Несомненно, Ваше Величество! Армия готова выполнить любой приказ Вашего Величества. В тоже время нам противостоят три главных противника: Австрия, Бавария и Дания. Францию, из-за сложных моментов, связанных с переходом власти, на сей момент можно сбрасывать со счетов.
— То есть, Альбрехт, ты уверен, что под шумок наших военных действий Париж не захочет ввести свои войска в нашу Рейнскую провинцию, воспользовавшись тем, что это анклав, к которому они ближе, чем мы?
— Уверен. Тьер не против бы поживиться, но сейчас он увяз в мексиканской авантюре. И дела у галлов там не самые радужные. Эта небольшая войнушка пошла нам на пользу — отвлекла на себя силы и внимание британского льва и австрийской кошки. У нас сейчас развязаны руки для маневра. Я вижу у нас две возможные стратегии: ударить первыми по Австрии, из возможного комплота выбить самое сильное звено, потом перейти на Баварию и закончить поход присоединением Шлезвиг-Гольштейна. В этом случае, весьма вероятно, что с датчанами вообще воевать не придется. Сами все отдадут! Вторая стратегия — это поход на Данию, присоединение Шлезвиг-Гольштейна и обоих Мекленбургов. Это обеспечит нам прочный тыл с северного направления. Затем начать действия против Баварии и Австрии на два фронта одновременно. Разрезать в самом узком месте их империю, отделить от Ганновера, армия там небольшая, мы имперские силы в таком случае разобьем по частям. И резкий удар по Вене.
— Что скажете, Мольтке?
— План более чем реалистичен. Но вот война на два фронта… мне это не нравится. Надо мощным кулаком выбить одного противника, а на других направлениях использовать тактику сдерживания. С моей точки зрения, важнее выбить Австрию, после чего заняться Баварией. Тем более, что помощь они могут получить только от Вены. Париж припомнит баварцам римскую авантюру их наследника. Думаю, Большому Генеральному штабу понадобиться две недели на разработку планов войны, это самый реалистичный срок.
— А почему нам, Ваше Величество, не нанести первый удар именно по Баварии? Пока у них увеличение армии только в планах. Именно на австрийском направлении применить тактику сдерживания. Датского вторжения можно не опасаться. А наказав строптивого баварца можно и его потенциальным союзником Веной заняться вплотную? — в разговор встрял наследник престола. — В политическом плане это наиболее правильное решение. Действие рождает противодействие. А вот вторжение в Данию не поймут. Это уронит престиж нашего королевства.
— Мольтке, у вас двенадцать дней на то, чтобы подготовить два плана: вторжение в Австрию и маневры у границ Баварии и второй: вторжение в Западно-Германскую империю и сдерживание Австрии, если она захочет вмешаться, что еще не факт. После чего и будем принимать ответственное решение.
Железо было готово. Теперь пришла очередь пролить кровь.
[1] В РИ Петр Ольденбургский получил свой миллион от королевства Пруссия.
[2] Дело в том, что будучи командующим Прусской армией, Вильгельм получил чин генерал-полковника, хотя и находился на фельдмаршальской должности.
Глава сорок первая
Не все так просто в Датском королевстве
Дания. Копенгаген. Королевский дворец
19 февраля 1862 года
Король-масон чувствовал себя отвратительно. Обострилось хроническое рожистое воспаление на ноге, в результате образовались многочисленные язвочки, из которых сочилась сукровица. Нога покраснела, отекла и боль порой становилась нетерпимой. Фредерик VII, из рода Ольденбургов правил Данией с бурного сорок восьмого года. Он стал во главе страны, когда в ней со всей силой бурлила европейская революция. Его отец, Кристиан VIII, был последним абсолютным монархом Дании. Но под давлением общественности вынужденно согласился на создание Конституции. Однако, о введении ограничений королевской власти скрежеща зубами объявил уже его сын, Фредерик, и произошло это на восьмой день после смерти Его Величества Кристиана.
Будучи по своему характеру человеком неуравновешенным, взрывным, энергичным, нынешний король Датского королевства страдал от того, что почти не мог передвигаться. Пятьдесят три года — это уже немало. Конечно, в юные (и не только) годы, он изрядно покуролесил. Вспомнить приятно, конечно же. Но сколько себя помнил, ему приходилось заниматься совершенно не тем, чем ему хотелось. Государственные заботы его тяготили, военное дело — не нравилось (но при этом оказался достаточно компетентным военачальником), его тянуло к искусству (общее помешательство монархов девятнадцатого века) и женщинам (это вечное). Кстати, масоном он являлся, можно сказать, наследственным, как и его отец, возглавил ложу Дании. Женат третьим браком на актрисе, ни в одном из них детей не имел. Еще в молодости увлечение большим количеством особ прекрасного пола привело к не самым лучшим последствиям. Как вы знаете, в то время венерические болезни лечили отвратительно плохо, а мужское бесплодие не лечили совершенно. На долю его правления выпали весьма серьезные испытания: после бунтов сорок восьмого — восстание в Шлезвиг-Гольштейне, с которым он успешно справился, война с Пруссией, которую ему удалось не проиграть (но и не выиграть тоже). Вопрос этой провинции (герцогства) оказался весьма непростым и преследовал всю жизнь короля. Пруссия стремилась объединить германские государства вокруг себя и считала, что Дания незаконно присвоила себе эти немецкие земли. Король готовился к войне. И эта чертова болезнь ему в этом, конечно же, жутко мешала.
— Ваше Величество! — произнес секретаря государя почти шепотом. — Людвиг Баварский сообщил о своем приезде. Когда вы дадите ему аудиенцию?
— Сегодня в шесть часов вечера. Посмотри, что необходимо — переставь или отмени.
— Будет сделано, Ваше Величество.
Вот что Фредерик умел — так это подбирать исполнителей. А что тут такого? Короля делает свита. А еще он любил то, что сейчас называли бы активным отдыхом — прогулки на природе, охоту, участвовал в археологических экспедициях. К сожалению, пришлось все это забросить, единственной отдушиной оставались женщины. Точнее, одна из них, та, которая хорошо знала натуру своего короля и прощала ему многочисленные измены: Луиза Расмуссен, она же графиня Даннер. Их брак был морганатическим, стать королевой в силу своего низкого происхождения Луиза не могла, да этого ей и не требовалось, её вполне удовлетворял статус первой леди Датского королевства. Секретарь вышел и тут же вернулся, дабы сообщить, что Ее Сиятельство королевская супруга прибыли и хотят видеть Его Величество. И тут же отскочил в сторону, ибо хорошо знал темперамент графини. Тут же дверь распахнулась и в покои короля ворвалась его приятных округлостей дама.
— Дорогой! (как вы понимаете, Луиза обращалась к мужу «Ваше Величество» только во время официальных церемоний, наедине всё было иначе) Как ты себя чувствуешь? Я сильно беспокоюсь о твоем состоянии.
— Не слишком хорошо, дорогая. Болит, проклятущая…
— Дорогой, я слышала, сейчас в Европе проездом находится русский хирург Пирогофф. Помнишь, это тот, что прославился в Съевастополье. Он не так давно приехал в Берлин. Я хочу послать ему телеграмму, пусть осмотрит тебя.
— А у него не слишком ли большие гонорары? (король Фридрих славился своей бережливостью)
— Наша казна консультацию одного врача как-нибудь выдержит.
— Хорошо, приглашай. — со вздохом произнёс король.
— Знаешь, милый, я слышала пикантную историю, хочу с тобой поделиться. — загадочным тоном произнесла графиня. «Ну вот и ясно стало из-за чего она приходила, здоровье мое, как же… сплетню хотела рассказать!» — подумал король, но как умный и воспитанный человек, промолчал.