Влад Тарханов – Не самый бедный Людвиг (страница 28)
— Будешь в деревню кататься? — ехидно поинтересовался Опа Людвиг.
— Не-не-не! Отвлекаться от государственных дел? Деревня сама по себе, я сам по себе. Да и свадьба на носу. Надо бы перед оной как-то выглядеть более целомудренным, что ли…
— Ну, вот это, сынок, уже как-то речи не мальчика, но мужа! Георг ганноверский хотя и слепой, но видит он неплохо, у него соглядатаев хватает, в самых неожиданных местах. Так что, официально разорвав с Анной, ты наберешь в его глазах несколько баллов.
— А еще, отец, я предлагаю его сынка, Эрста Августа, наследника Ганновера, сделать главнокомандующим нашей имперской армией.
— С чего бы это? — поинтересовался Максимилиан.
— Во-первых он толковый вояка. Во время войны с пруссаками показал себя хорошо! Во-вторых, у меня с ним сложились вполне себе приятельские отношения, это важно! В-третьих, он хорошо воспринимает мои нововведения и с ним мне будет легко работать. В-четвертых, он молод, а дядя Карл староват и слишком медлителен для главнокомандующего это серьезный минус. И еще… это будет красивым жестом в сторону Георга, он оценит!
Ну не говорить же отцу, что я ни на грош дядюшке Луитпольду не верю. И прекрасно знаю о той роли, которую этот «родственничек» сыграл в трагедии короля Людвига[3]. А потому надо его потихоньку отстранять от власти. И вот такой мой первый шаг. Тем более, что во время конфликта с пруссаками Луитпольд Карл Иосиф Вильгельм Людвиг себя никак не проявил. И если бы в войсках не присутствовал Максимилиан, неизвестно, как долго топтались бы баварцы, вместо решительного броска в Рейнскую провинцию.
— Ну как-то все это…
— Ваше Императорское Величество! Ну вы же сами видели, Луи не способен руководить армией! Дайте ему какой-то значимый пост, на котором он может быть полезен или наоборот, не сможет нам сильно навредить! Но оставлять в его руках армию — неправильно!
— Хорошо! Соглашусь с тобой. Действительно, дядя Луи несколько… старомоден, а армия быстро меняется. Тут ты, сынок, прав. Говоришь, Эрнст Август Ганноверский? Почему бы и нет? Но мы пригласили тебя не для этого.
Максимилиан взял небольшую паузу — налил себе вишневой настойки, в последнее время он не пил ничего особо крепкого, а вишневочка была послабее некоторых вин, кроме того, Его Императорское величество очень любил вкус вишни. Пока он наслаждался напитком, дедуля затянулся сигарой, а я предпочел выпить немного воды. Взял было бокал, но… когда наливал ее из графина, меня чуть на стошнило. Так что оставил напитки в покое и уселся в кресле, дожидаясь, когда за меня возьмутся всерьез. Долго ждать не пришлось! Допив порцию вишневки, Максимилиан устало посмотрел на меня и произнес:
— Мы с отцом обсудили предложение Пруссии и решили начать переговоры с Альбрехтом. Уверен, что ты будешь возражать. И я пригласил тебя, чтобы выслушать твои аргументы.
— Но решение вы вдвоём уже приняли? — не столько спросил, сколько зафиксировал факт сговора двух королей за моей спиной. А обещали все такие вопросы обсуждать на троих! Верь после этого людям, особенно близким родственникам!
— Мы приняли решение начать переговоры, Людвиг. Это не значит, что мы готовы согласиться на предложение Альбрехта. Ведь если мы откажемся от переговоров, нас не поймут! Объединение Германии с присоединением Пруссии к Рейху практически закончится! Но если нам сейчас это не столь выгодно… мы можем поставить такие условия, что Альбрехт вынужден будет отказаться!
— Он не откажется! — с мрачной физиономией делаю нешуточный такой прогноз.
— Почему, энкель[4] Людвиг? — поинтересовался Людвиг I.
— Ему тоже необходимо объединение Германии. И пусть Пруссия будет в этом вариться — он уверен, что сможет постепенно вернуть свое влияние. Альбрехт, по мнению Бисмарка намного опаснее, чем был тот же Вильгельм. Он любит и умеет играть в тайные войны. и я не уверен, что мы сможем его переиграть. Вы правы,
Чертовщина! Получается, что то, чего я хотел избежать — не получится. По моим планам, Пруссия должна была быть этаким постоянным упырем под боком империи, который будет ее шпынять и заставлять развиваться, идти вперед. Получается, что противостояние с прусским милитаризмом перейдет в фазу холодной или тайной войны. И пока что мы к такому повороту событий не готовы. И что делать? Я ведь чувствую, что присоединение Пруссии — розовая мечта деда и папахена. Значит, они согласятся даже не на самых выгодных условиях, и Альбрехт получит лишний козырь в этой игре.
— Ну что же, ты хотел еще что-то сказать? Мы обязательно учтем твое мнение в ходе переговоров, сын. — произнёс император.
— Да, у меня есть несколько вопросов: первый, это проведение перед коронационными торжествами оперного фестиваля. Как вы знаете, наш лучший оперник Вагнер отказался предоставлять для фестиваля свою работу. А Джузеппе Верди, получил аванс и предложил написать оперу «Король-любовник». По либретто это история вашей жизни, опа Людвиг! Но учитывая обстоятельства, перед коронацией это получится намек, причем не слишком красивый. Оставить фестиваль без премьеры… тоже неправильное решение. Поэтому предлагаю… Юристам вцепиться в Джузи так, чтобы ему тошно стало. Аванс он возвращать не хочет, получайте «Короля-любовника» или идите к чертям собачьим! Но у меня в Италии остались связи, так что мы его прижмем к стеночке…
— И что это даст? — поинтересовался император, для которого такой фестиваль в Мюнхене был не менее важен, чем вся война коалиции против Пруссии.
— У Верди готова… или почти готова новая редакция «Макбета». Мы вынудим его сделать премьеру этого опуса у нас на фестивале, а чтобы не нарушить договоренностей — премьеру сыграет парижская Гранд Опера. Правда, им мы подкинем нескольких наших исполнителей.
— Недурно придумано, а, сынок? — это подал голос Людвиг Старший.
— Да, неплохо… Джузеппе Верди известен своим неуживчивым характером, для него нет авторитетов, не верит ни в Бога, ни в чёрта[5]. Так что да, если у тебя получится, Людвиг, это будет просто восхитительно!
— И последнее… я сразу же вас покину. Предложение венецианцев. Пасьянс разложен, господа короли и императоры. И нам надо будет его разыграть как по нотам. Австрия захочет урвать свой кусок, но при этом не воюя. Но они согласились, что каждый получит столько, сколько займет. Так что к нашей авантюре они присоединятся.
— А что Париж?
— А вот тут возможны варианты. И именно поэтому Эрнст Август станет лучшим вариантом на роль главнокомандующего…
[1] Опа — на немецком дедушка…
[2] Ага, не говорить же про пятачок, все-таки король, пусть и в отставке…
[3] Вообще-то в отстранении Людвига от власти и его странной гибели в водах Штарбергского озера много весьма странного и непонятного. Например, медицинская комиссия, которая не обследовала пациента, но объявила его сумасшедшим и недееспособным! Или изъятие газет с открытым письмом короля, все это наводило на мысль, что устранением Людвига руководил кто-то весьма опытный и компетентный. А дядя Луи стал сначала регентом при объявленном сумасшедшим братом Людвига, Отто, а потом и ссам получил на чело корону Баварии.
[4] Внук на немецком.
[5] Супруга Верди утверждала, что он был агностиком, так что, например, папа Римский для него моральным авторитетом не являлся.
Глава шестьдесят вторая
О бравом гусаре замолвите слово
Мюнхен. Королевский дворец.
21–23 июня 1863 года
Вот как чувствовал, что с Бисмарком надо было встречаться, только протрезвев. Собирался же перетереть косточки Тьеру. К сожалению, моих знаний для этого было маловато: помнил, что этот дядя не без помощи пруссаков залил кровью Парижскую коммуну. И ВСЁ! Но чтобы что-то предпринимать в отношении Парижа мне надо ясно понимать, чего можно от этого типа ожидать! Так! Стоп! Я, конечно же, еще не король, но полномочия у меня почти что королевские. Так чего я голову пеплом посыпаю? Или еще угар вчерашних новостей меня не покинул? Так, братишка Людвиг, не пойдёт!
Беру лист бумаги, на котором пишу распоряжение советнику Баварского королевства Отто фон Бисмарку предоставить доклад по поводу личных характеристик и политических устремлений главы Регентского совета и правительства Франции, Мари Жозефа Луи Адольфа Тьера. Ну, теперь пусть старина Отто фон помашет пером и нарисует мне образ этого почти что историка, устроившемуся почти что на троне в Париже.
С утра опять появился Карл фон Кубе и мы с ним, наконец-то, сумели обсудить структуру внешней разведки. Он поморщился, когда узнал, что надо усилить французское направление, поскольку есть данные, что… Ну а куда ему деваться? Конечно, данные пришли не от его людей, что говорит о юношеской наивности его службы. Это у моего деда конфиденты уже заматерели и стали занимать весьма видные позиции в обществе, они не только передают информацию, но могут и повлиять на ход каких-то событий. У Кубе пока что таких людей практически нет. А мне что остается делать? Вытащил из памяти инструкции по работе полевых агентов разведки: шантаж, вербовка, получение информации, влияние на политические события. И вот, диктую это секретарю в присутствии Кубе, почему секретарю — так у него почерк хороший! Мой отвратителен, у Карла он неплох, но с такими завитушками он за моей речью не поспевает. А вот Генрих Лурье как-то приспособился записывать речь почти в режиме стенографии. У него для этого есть своя система. Вроде бы это действительно система, кажется, он обучался этому искусству в Дрездене, в стенографическом институте. Но это не точно, впрочем, и неважно. Главное — через пару часов после беседы он предоставит ее полную запись, сделанную аккуратным красивым почерком и без пропусков и непоняток. И для того, чтобы стать квалифицированным секретарем, этому выкресту понадобилось всего лишь полтора месяца рядом со мной! Впрочем, для короля такого одного уникума пока что достаточно, а вот для наследника имперского престола маловато будет. И я уже задумываюсь о том, чтобы состав своего административного аппарата значительно увеличить.