Влад Тарханов – Не самый бедный Людвиг (страница 25)

— Я мог бы сказать — никогда! И это было бы правдой, господин премьер-министр. Мы до сих пор не удосужились перевести армию на винтовки Шасспо, которые прекрасно показали себя в войне против пруссаков. У германцев таким оружием вооружена практически вся пехота. А после демобилизации вообще вся. И это означает, что за короткое время они подготовят еще значительные запасы в арсеналах и смогут даже при удвоении армии ее всю вооружить современным оружием. У нас такими винтовками обеспечена только гвардия и несколько отдельных батальонов, в которых это оружие проходило испытания. По планам военного министерства полностью обеспечить потребности армии в новой винтовке мы сможем через семь-десять лет! А сейчас именно скорострельность и дальность боя из нарезного оружия играют на поле боя главную роль.

— И что вы предлагаете? — Тьер задумчиво посмотрел на полковника. Он хорошо знал Моро, и понимал, что огульная критика — это не его конек. Если полковник ТАК критикует, следовательно, имеет что предложить!

— Британцы, насколько мне известно, изучили результаты борьбы коалиции с Пруссией и уже сейчас начинают выпускать аналог Шасспо своего механика Эдуарда Виккерса[1]. Нам надо закупить эти винтовки. Думаю, мы смогли бы через семью Ротшильдов пробить этот контракт. В таком случае, наша готовность к войне была бы сносной примерно через два-три года.

— Насколько я знаю, Британия сейчас не настроена на конфликт с Германией. Тем более, у нас не завершена Мексиканская война. А кабинет Пальместрона делает на эту авантюру серьезную ставку.

— Мексиканская история досталась нам в наследство от Наполеона. Что от этого получит наша любимая Франция? Практически — ничего! Раз жребий сесть на троне у австрийцев, пусть они там и копошатся. Нам следует вывести войска из Мексики и готовиться к борьбе за Рейнскую провинцию. Германия не должна стать конкурентом Франции в Старом Свете.

Вашингтон. Белый дом

18 мая 1863 года

Президент Авраам Линкольн находился в прескверном настроении духа. Война с конфедератами шла ни шатко, ни валко. А тут еще делегация Германской империи, которая прислала своих наблюдателей. Обычна практика для воюющих стран того времени. Но как его эта практика раздражала. Авраам был сторонником крутых мер и предполагал с врагами не церемониться. Но именно эти «наблюдатели» порой сильно мешали его людям проводить необходимые мероприятия по противодействию армии джентльменов, как иронично называли южан закоренелые янки.

Изволив хорошо подумать (не более трех минут), Авраам принял взвешенное решение делегацию германцев не принимать, а наблюдателей спихнуть на генерала Гранта. И что ему могут предложить эти кичливые и заносчивые бюргеры?

Линкольн пододвинул к себе проект документа, который еще не имел названия. Тем не менее, его необходимо было подписать и срочно издавать. Без него никакого прогресса в Гражданской войне не будет!

«Прокламация! — это будет прокламация»! Решил для себя президент[2]. В сентябре прошлого года он освободил негров в штатах, которые не вошли в Союз (то есть у всех конфедератов), но увы, этого оказалось недостаточным шагом. Теперь документ освобождал от неволи людей в девяти дополнительных штатах. Но до полной отмены рабства было еще ой как далеко!

Ричмонд. Завод Тредегар Айрон Воркс.

18 мая 1863 года

Сталелитейный завод был сердцем Ричмонда и главным арсеналом Конфедерации. Президент Джефферсон Дэвис этому предприятию уделял исключительное внимание и находился именно тут, стараясь оценить перспективы снабжения армии новейшим вооружением. И именно тут его застала новость о прибытии прорвавшейся через блокаду делегации Германской империи. Ситуация складывалась весьма сложно: в недавней битве при Чанселорсвилле генерал Ли сумел остановить сто тридцатитысячную армию северян, имея вдвое меньше солдат. Но эта победа дорого обошлась Югу: в сражении смертельно ранили генерала Томаса Джонатана Джексона, по прозвищу «Каменная стена» — одного из лучших полководцев Конфедерации. А без Джексона генерал Ли может наделать глупостей. И что делать? А тут еще и эти… делегаты…

— Что они хотят? — поинтересовался президент.

— Они направили делегатов-наблюдателей в наши войска. Кроме этого, на корабле большая партия их скорострельных игольчатых винтовок Шасспо. С достаточным количеством боеприпасов.

— Что они хотят за это?

— Сейчас — ничего! Это дар Конфедерации, как и лицензия на производство боеприпасов для этих ружей. Они прекрасно показали себя во время войны с Пруссией, которая оказалась разгромленной…

— Мне известен этот факт. И все-таки…

— Поставки хлопка. Их интересуют поставки хлопка, мистер президент. И еще, у них письмо их императора. А их генерал фон Штауффенберг передал слова своего принца, что в войне должны побеждать джентльмены. Мне кажется, мы получили если не союзника, то сочувствующего нам наблюдателя, мистер президент.

— Мы должны использовать даже малейший шанс для нашего усиления, Джон. Я приму делегацию из Мюнхена, как только освобожусь на заводе. Это примерно через два часа. Надеюсь, вы организуете им достойный прием. Как ни крути, а нам необходимо как-то рвать блокаду северян. Чёрт бы их побрал! Всё, не отвлекай меня. Я буду готов принять германцев через два часа ровно у себя в кабинете.

[1] Действительно, концерн Виккерса скопировал винтовку Шасспо и начал выпускать ее аналог, но под свой калибр, который был чуть меньше французского. Посему возникали бы проблемы с поставкой боеприпаса, но вполне решаемые. В РИ в Бриатнии игольчатые винтовки не нашли широкого применения, там разработана была винтовка немецкого оружейника Карле. На момент описываемых событий на вооружении британской армии состояли дульнозарядные винтовки Энфилда. Правда, появилась и снайперская винтовка Уитворда, которую успешно применяли в Гражданской войне в США, (чудо-винтовка) но она тоже была дульнозарядной!

[2] В РИ эта прокламация вышла 1 января 1863 года у нас в силу ряда причин ее издание задержалось.

Глава пятьдесят девятая

Блямс!

Мюнхен

20 июня 1863 года

Я просто понятие не имею, что сказать! Объясняю вам, дамы и господа, ситуацию. Двадцать пятого августа, в день своего восемнадцатилетия, должно состояться мое восхождение на престол Баварии. Папахен готовит меня к управлению империей, позволяя тренироваться на кошечках. В виде фарфоровой кошечки выступает родное королевство. Он об этом объявил еще при провозглашении Западно-Германской империи, которая после войны с Пруссией стала просто Германской империей или Вторым Рейхом. Готовился и коронационный сюрприз (куда без оного): в этот день объявят о моей помолвке с ганноверской принцессой Марией, дочкой Георга V. Но главным сюрпризом станет официальное вхождение Ганновера в состав империи (правда, с сохранившимися правами отдельного домена и привилегиями правящей фамилии). Вот только главный сюрприз на коронацию получился именно сегодня. Анна сообщила, что непраздна!

Нет, мы вообще-то предохранялись всяческими возможными в этом времени способами. Но… или что-то пошло не так, или Анна решила, что заиметь бастарда от короля и будущего императора — это самый надежный путь к обеспечению своего будущего. Не скажу, что она глупа, отнюдь. Но актрисулька из нее никакая. Поэтому спектакль под названием: «Прости, милый, просто так случайно получилось» у госпожи Ризи не задался. Ладно, сейчас не до того. Играю роль обеспокоенного влюбленного. Обеспокоенного, конечно же, состоянием здоровья этой дамочки. Ну а мне что теперь делать прикажете? Послать ее? Да не по-мужски это как-то. Кроме того, короли своей кровью не разбрасываются! Моветон, однако! Хорошо, родится мальчик — сделаю ее баронессой и получит какое-никакое, но постоянное содержание, дабы бастард тоже имел титул и более менее достойные жизненные перспективы. Если девочка — дарую ей титул фрайхера? Фрайхерши? Фрайхеерической дамы? Да фрайхер ее разберет! В общем так, фрайхер это один из мелких дворянских титулов в германских землях. Не просто рыцарь, а землевладелец, но все-таки чуть поменьше чем барон. Вот, тот же Мюнхгаузен — он не был бароном, это в книге написали, чтобы нам, читателям, понятнее было, он самый натуральный фрайхер: со своим земельным наделом и замком. Вот и Анна Ризи имеет шанс стать фрайхершей, а не баронессой. Впрочем, шансы пятьдесят на пятьдесят.

Короче, дамочку я утешил, сделал вид, что в ее спектакль поверил, хотя, скорее всего, после рождения ребенка она получит отставку. Такие решения принимать в обход меня — это просто ни в какие ворота! Так что на любую женскую хитрость ей суровый мужской болт с левой резьбой под названием: «Пшла вон»! И обеспечивать я буду не ее желания, а только благосостояние собственного ребенка (ее это коснется опосредованно). Про свои дальние планы с Анной я не говорил, она мне сюрприз — я ей оборотку, но попозже.

Обедать я отправился в «Хофбройхаус» — пивной ресторан на площади Платцль (напоминаю, тем, кто забыл — это площадь почти в самом центре города, неподалеку от Мариенплатц — сердца Мюнхена. Меня, по традиции, усадили за столик, который некогда занимал Вольфганг Амадей Моцарт. Это в Вене двадцать первого века от обилия Моцарта в памятниках, конфетах и прочих сувенирах немного подташнивает. В ЭТОМ времени отношение к нему более сдержанное, но владелец пивной откуда-то узнав, что я весьма люблю и уважаю произведения этого венского гения, постарался сделать мне приятное. А я не забываю хорошего. Плохого тоже, не потому что я злопамятный, а потому что ни амнезией, ни склерозом не страдаю. Так что в «Хофбройхаус» я захаживаю, а сейчас мне просто необходимо было запить нежданную новость. После третьей кружки фирменного светлого я ощутил, что меня немного отпускает. Слава вам, пивные дрожжи и самый лучший в Мюнхене солод! Чтобы я без вас делал? Упивался бы рейнвейном? Так себе замена, скажу я вам. Вот за все время тут я так и не понял, что хорошего в кислых рейнских винах, кроме того, что они дешевле французских и итальянских аналогов. Вообще-то у меня, скорее всего, извращенный вкус, но сухие итальянские вина мне заходят намного лучше, чем изделия французских виноделов. Хотя мое мнение противоречит общепринятому стандарту, но мне на это начхать. А вот на деда, тоже Людвига — никак не начхать. Он не та фигура, которая позволит к себе сколь-нибудь легкомысленное отношение. И если он меня ищет, значит, предстоит серьезный разговор.